Стоит ли говорить, что встреча с китами у нас вышла вовсе не случайной? Ноотропы заранее все спланировали, чтобы мы не могли улизнуть. Вероятно, на суше или в бухте у нас как раз было больше преимуществ — много китов туда не заплывет, да и сами нападающие несли большие потери. Но здесь…
Теперь все море для нас становилось враждебным. Куда ни двинься, со дна может выпрыгнуть огромный китяра, а ноотропы настигнут корабль на акулах. Экипаж замер в нерешительности. Ситуация была слишком нестандартной, чтобы можно было сходу найти хитрое решение.
— Огонь по целям! — выкрикнул я, хотя не должен был. Это не мои люди, и Аннели — даже несмотря на произошедшее в колоколе — все же оставалась для меня несколько чужим человеком. Но все замерли, а нужно было действовать!
И это сработало. Корсары опомнились, с новой силой принялись перезаряжать мушкеты, готовить пушки. А я продолжал раздумывать и приходил к мрачному выводу, что ноотропы не такие кретины, какими хотели показаться. Слишком хорошо все продумано. И это — пугало.
Я уже даже не брался гадать, как им так сильно повезло с морскими питомцами. Повлияло их использование багов системы? Или это тот случай, когда «места знать надо»? Но что я подметил — киты продолжали курсировать рядом с «Рапирой», и на фрегат нападать на решались. Словно знали, что высокий борт не даст им возможности нанести серьезный ущерб, а вот расшибиться самим — запросто.
— Нужно сблизиться, — обратился я к Аннели, когда мысли улеглись. — Киты прыгают на «Рапиру», потому что борта брига ниже. Мы можем заслонить хотя бы один.
Пиратка кивнула, отдав приказ. Стрельба продолжалась. Ноотропы падали, киты и акулы испускали брызги крови. Пока все надежды оставались на крепкий ветер, который позволит нам разогнаться.
Мертвые киты представляли опасность тем, что если их ошметки забьют перо руля, корабль потеряет управление. Но мы хотя бы продвигались вперед. Ноотропы вновь карабкались по бортам кораблей. Иногда акулы, подобно китам, выпрыгивали из воды, и противники умудрялись в этом полете зацепиться за борт. И если бы это было все…
По правому борту в полумиле тянулся берег Антигуа. И когда он оборвался, за ним показались люгеры. Шесть легких кораблей с косыми парусами. Сперва я воспринял это за благую весть: любой адекватный клан мог если не помочь нам, то хотя бы отпугнуть ноотропов. Много ли кто не захочет запастись халявным китовым жиром, чтобы хорошо его сбыть? Но люгеры тоже принадлежали им…
Легкие скоростным суда неслись наперерез нашему пути. Скорость они набрали недурственную, двигаясь галсами. И пока акулы и киты вставляли палки в колеса, экипажи люгеров наверняка готовились к бою.
— Приплыли… — охреневающе подытожил Файб, вперившись в подзорную трубу.
— Норман, — обратился я к контрабандисту, который за последний час не сказал ни слова. Происходящее ему явно не нравилось, но он пытался делать вид, что все в норме. Или что это не его война. — Ты можешь повлиять на них?
— Повлиять! — подчеркнул он слово. — Прости, парень, но я не управляю морскими стихиями и не повелеваю рыбам, куда им плыть.
— На ноотропов. Тех, кто на нас нападает.
— Что верно, то верно. Старина Рик всегда находил язык даже с самыми конфликтными господами. Опять не можете без меня, да? — горделиво усмехнулся он, как делал это уже не раз.
Я хотел только одного — чтобы контрабандист, пусть даже неосознанно, отправил им какой-нибудь квест, отправляющий их в другое место. Что угодно! Как это срабатывало с французскими солдатами.
Увы, в последующие минуты ничего не менялось. Норман приветливо махал приближающимся судам. Он, кажется, на самом деле не понимал, что от него хотят. Ну не объяснять же ему про выдачу квестов, про то, что он — непись… Даже если попытаться, они ничего не поймет — проверено. Так что шанс на мирное решение конфликта становился все более мизерным.
Пока я доставал Нормана, Аннели распорядилась выстроить фрегат позади «Рапиры»: встречать люгеры лучше двумя бортами. Мой бриг, конечно, снова становился более уязвимым для китов, но лучше так, чем не дать должный отпор кораблям. Возможно, у нас будет только один залп, люгеры слишком быстро и маневренны, попытаются уйти с линии огня.
Если точнее, они на эту линию и не нарывались. Они шли на опережение и, выйдя на расстояние пушечного залпа, поочередно открыли огонь. Снаряди полетели в «Рапиру» со стороны носа. Калибр был небольшой, и все же ядра летели убийственные. Одно из них проломило носовую фигуру, другое оцарапало бушприт. По сторонам от брига вода вспучивалась, поднимая маленькие фонтаны брызг. И все же часть снарядов угодила на палубу.
Корабли ноотропов так и оставались на расстоянии недосягаемости. Аннели, сообразив, что стоять позади «Рапиры», когда стреляют по ней спереди, бессмысленно, распорядилась вновь поравняться бортами. Но не успели матросы выполнить этот маневр… Как люгеры вновь оказались на шаг впереди. Теперь они делали залп сбоку, атакуя бриг, и фрегат вновь не мог выстрелить. На «Рапире» дали ответный залп, но снаряды упали чуть раньше целей. А ведь один полноценный залп фрегата мог бы смять эти кораблики так, как когда-то галеон «Эльдорадо» снес нанятый мной люгер.
— Изготовиться к повороту! — закричала капитан, перехватывая штурвал из рук рулевого. — Якорь с подветренной стороны готовь! Марсели по команде убрать! На опердеке и мильдеке по правому борту — к залпу по целям готовсь!
В этих командах я узнавал старую-добрую Аннели. Все было выполнено настолько четко и синхронно, насколько это вообще возможно. Воспользовавшись инерцией движения, фрегат резко свернул на девяносто градусов, одновременно с этим на нем убрали большую часть парусного вооружения. Палуба сильно накренилась на один борт, затем на противоположный… И вот тогда-то раздался залп. В то самое мгновенье, когда дула пушек смотрели в воду, палуба сотряслась от выстрелов. Преследовавшие нас киты и акулы получили такую дозу чугуна, что, казалось, в воздух поднялось целое облако, туман крови. Традиционно заморосило и на корабле. Даже оставленные паруса — например, кливеры — наполнились вкраплениями красного, росчерками безумного художника. Борта корабля тоже теперь отдавали багровыми цветом.
Стратегически весь наш маневр выкашивал ряды морских существ и совсем немного ноотропов, но никак не избавлял от люгеров. Да и выживших китов и акул, стоит признать, еще оставалось прилично. Но!
Экипажи люгера словно с цепи сорвались. Геноцид рыб их явно разозлил: теперь они уже забыли про дистанцию, про осторожность. И просто поперли на нас напрямую.
— Рудра. — Аннели поймала меня тогда, когда раздала все указания о подготовке к бою. Теперь мы вновь догоняли «Рапиру», чтобы во время абордажа быть рядом. — Они сразу просекли, что твой бриг более уязвим. Кит сломал фальшборт и, судя по всему, часть переборок. На люгерах стреляли туда же.
— Они как стая волков, — кивнул я. — Пытаются сперва разделаться с наиболее слабым, а потом примутся за тебя.
— Именно. Я бы этих тварей давно выкосила, но у них хорошая… инфраструктура. Пока одни атакуют, другие вновь идут к нам с респауна. Пока мы не уйдем слишком далеко, они будут настигать нас до бесконечности.
— И это печально, мягко говоря. Ты… есть варианты?
— Сам подумай.
Я уже догадывался, и мне это не нравилось. Хотелось отчаянно искать альтернативы.
— Можно снова спрятать бутылки где-нибудь на дне, а потом вернуться за ними…
— Смеешься? Эти наркоманы содержат подразделение китов и акул. Где гарантии, что они это не подберут тут же? Мы не можем так рисковать. Но можем рассеять внимание.
— Не ходи вокруг да около, — не выдержал я. — Так и скажи, что предлагаешь скормить им мой корабль, а самим уйти.
— Да, — честно ответила она, глядя мне в глаза. — Если бы не манускрипт, еще можно было бы подумать. Но сейчас…
Если бы ситуация не была столь напряженной, такого вопроса априори бы не поднялось. Аннели привыкла стоять за себя, и просить помощи или делать встречные предложения ей всегда дается с трудом, я это давно подметил. Еще более наглядно ситуацию показывала картина, творящаяся за бортом. Выжившие киты и акулы пополнялись новыми рядами, и многих из них верхом оседлали ноотропы. Каноэ на веревках тоже появлялись — в общем, ощущение было такое, словно клан «Ноотропов» за сегодня почти не понес потерь. Да, вероятно, многие из-за смертей потеряли уровень-другой, вот только, видимо, на такие потери они были готовы ради захвата наших кораблей. Победа все спишет.