Я обернулась и увидела, на кого показывает трактирщик. Это был мощный оборотень лет сорока, который действительно был страшноват на морду — его лицо наискось пересекали три рваных шрама, словно его неловко приголубил какой-нибудь медведь. Да уж… Не корейский айдол!
Не знаю, как хорошо у мужчины было со слухом, но стоило мне на него взглянуть, как наши взгляды моментально пересеклись, и я отметила для себя, что зверя в этом громиле многовато. Не жестокости, нет. Именно зверя. Умного, осторожного. Опытного.
Кивнула ему, как равному, отчего мужчина замер, а спустя секунду кивнул в ответ.
Я же, не задерживаясь возле стойки, дошла до Рвыха, рядом с которым нервно переминались с ноги на ногу его племянники, явно переживающие, что я про них забуду, и мы начали собеседование.
Как и в прошлый раз, мы тратили на каждого старателя или охранника по десять-пятнадцать минут, не забывая делать перерывы на чай и обед, но всё равно закончили лишь поздним вечером — так много было желающих работать именно на меня.
Хотя нет. Не на меня. А с Рвыхом и Лукасом, с одобрения Зусиль, что в этих краях было чуть ли не идеальной рекомендацией.
Но лично мне понравилось именно то, что откровенного сброда в таверне сегодня не было, и лично я отказала всего семерым, кто не прошел въедливый «таможенный» осмотр моими помощниками. Кому-то отказала по здоровью Юли, кого-то забраковал Лукас, о ком-то Рвых знал порочащие факты — я слушала всех и принимала ответственное итоговое решение единогласно.
Но даже так я утвердила прежде всего три дюжины охранников во главе с Дунканом, уже точно зная, что надо будет начать разработку второй шахты, чтобы люди не сидели без работы, ну и, чтобы было кому эти шахты копать — две дюжины шахтёров, куда вошли Кронк с братьями и ребята из запасного списка. Я сразу обозначила срок в три дня, чтобы народ пока готовился морально и собирал рюкзаки, потому что завтра я планировала посвятить весь день первой шахте и осмотру местности, чтобы определиться со второй. Думаю, это будет тот высокогорный ручей, откуда мы с Лукасом начинали изучать округу. Будут намывать мне золото, потихоньку расширяя русло, чтобы можно было к нему спокойно подойти.
При этом даже поздним вечером в трактире было приятно светло — это Птых в ранних сумерках развесил мои светильники под потоком в специальных сетках, сплетенных по принципу макраме, так что веревки совершенно не мешали кварцу светить, и мужики периодически задирали головы, чтобы с изумлением изучить новинку и обсудить между собой.
Кто-то просто изумлялся вещице, кто-то не ленился и подходил к Птыху, чтобы поинтересоваться, откуда взялись такие непривычные штуки и сколько стоят, на что трактирщик многозначительно кивал на меня, и мужики становились ещё задумчивее и заинтересованнее.
Мы же, закончив с последним собеседованием, договорились с Рвыхом о том, что завтра все дружно идем в горы и я обучаю мужиков отличать «взрывку» от «лечилки», после чего отправились с Лукасом и Юли домой, но не успели войти, как Барб озадачила меня заявлением:
— Гость там у тебя. Наглый, як мой последний кошак, упокой Мать-Бездна его душу.
— Там — это где? — нахмурилась я. — И кто именно?
— В кабинете. Гоблин. Ушлая тварь, аж придушить хочется, ска! Минут пятнадцать назад явился, ять, и как змий просочился. Не выгнать! Заперла его там, ибо нехер!
Я озадаченно вскинула брови, но на предложение Лукаса разобраться с подозрительным типом отмахнулась и прошла в кабинет одна. Отперла дверь, благо ключ был вставлен в замок, вошла и внимательно изучила сидящего за моим столом обманчиво интеллигентного коротышку в добротном дорожном костюме болотного цвета в крупную клетку, уделив больше всего внимания зажатой в руке трости с резным набалдашником в форме оскаленной морды медведя, зализанному набок чубчику из пяти волосинок, нелепым тонким усикам и пенсне на крупном носу.
Уши, брови, нос, подбородок… Незнакомым было всё, но не наглые хитрые глаза.
— И как звать-величать тебя, гость пронырливый? — поинтересовалась я насмешливо, подходя ближе и упираясь ладонями в столешницу, чтобы получше присмотреться и принюхаться. — Фу. Это что за ядреный одеколон⁈ В черемухе валялся?
— Шипр номер пять, милочка! — фыркнул гоблин, высокомерно выгибая бровь и говоря с любопытным гнусавым акцентом. — Вы ничего не смыслите в парфюме, скажу я вам!
— Ага, — усмехнулась и сделала шаг назад, спасая прежде всего своё обоняние. — А так же в гриме, убийствах и шпионаже. Звать как?
— Что меня выдало, нах? — насупился Шнурх.
— Глаза, — улыбнулась я. — У тебя очень наглые глаза. В остальном грим безупречен. Так как зовут-то?
— Господин Фрунфель фон Штульц! — снова гундосо выдал гоблин, горделиво приподнимая подбородок.
— Вау, — я пару раз хлопнула в ладони. — Круто. Это где такие водятся?
— Южные королевства Старого Света, — усмехнулся гоблин. — Где сама-то была?
— В «Корчмушке», — не стала скрывать и в двух словах обозначила текущий расклад. — Завтра идем в горы. Хочешь с нами?
— О, нет! — замахал руками гоблин. — Мне эти горы…
Он выразительно провел по шее.
— Я лучше тут как-нибудь. Обозначь фронт работ, да пойду осваиваться. Барб предупреди, чтобы не буянила. Честно думал — пришибет, ска!
— О, да, — улыбнулась я. — Барб такая, она может. Ладно, идём. Познакомлю с теми, кто живёт в доме. Гонор пока приглуши, тебе надо им понравиться. Девочки хорошие, возьмешь над ними шефство.
Ну а потом мы вышли из кабинета и дошли прежде всего до кухни, где я представила теперь уже господина Фрунфеля фон Штульца своим старым знакомым по прошлой жизни и во всеуслышание объявила:
— Господин фон Штульц — опытный финансист и немного артефактор. Будет помогать мне прежде всего в артефактной лавке. Жить будет в гостевых покоях первого этажа. Барб, положи на место скалку. Господин фон Штульц хороший. Просто умеет добиваться своего. Завтра мы с Лукасом и Юли уходим в горы, надо проведать наших старателей и глянуть, какое место начнёт разрабатывать вторая группа… Барб, положи тесак, умоляю. Кстати, мы ещё не ужинали. Есть что покушать? И на завтра собери побольше нам вкусняшек, хорошо? Мне безумно нравится, как ты делаешь буженину. Барб, положи сковородку, господин фон Штульц с тобой не заигрывает, он просто компанейский.
В общем… Что сказать? Знакомство прошло успешно. Никто никого не убил и даже Барб подобрела, когда мы сели за стол и Фрунфель с отменным аппетитом умял всё, что ему положили, и под конец попросил добавки. Для Барб это был лучший маркер того, что гость достоин прожить ещё чуть-чуть.
После ужина я показала гоблину обе мастерских и склады, разрешив пока поработать внизу, но уже, естественно, завтра, тем более в связи с обретением новой команды старателей мне требовался ещё один комплект всего, что мы уже сделали с Юли. Внимательно изучив немалый список, гоблин пожевал губами, покачал головой, похмыкал…
— Недешево.
— Фрунф, — я посмотрела на него прямо, — сколько стоит жизнь?
— Ну что ты начинаешь… — цокнул он. — Понял я тебя, понял. Сделаю. Но мне нужен будет мальчишка, который промчится по рынку и купит всякого, чтобы самому не ходить. Не девок же за металлом посылать? Им ещё рожать. Вы с этой остроухой, как я погляжу, уже подчистили запасы, а самому мне пока не резон светиться. Вдруг кто ещё остроглазый найдется?
— Мальчишка? — я задумалась, уже и сама не в первый раз для себя отмечая, что для всякого разного: покупок и просто мелких поручений, мне действительно нужен мальчишка, который всегда будет на подхвате. — Ты прав, нужен. Я подумаю.
Ну а так как время было уже довольно позднее — к десяти, то прошла на кухню к Барбарелле и озадачила этим вопросом её, сразу обозначив главные условия:
— Нужен относительно молодой и шустрый, сообразительный. Сильный. Чтобы и торговаться умел, и язык за зубами держал. В основном будет бегать по поручениям на рынок и до Зусиль. Может ещё куда, сразу так не скажу.