— Ага… — крякнул оборотень и, аккуратно шагнув ко мне ближе, склонился над столом и обнюхал кинжал. — Ага…
Потом склонился над телом и обнюхал его. Затем кухню — сантиметр за сантиметром. Агакнул ещё несколько раз и внимательно посмотрел на меня.
— Дождитесь целителя и расскажите ему всё, что попросит, я пока осмотрю другие помещения. Не уходите, нужно будет записать ваши показания.
— Конечно.
Сержант отправился нюхать дом, а орки, потоптавшись на пороге, неуверенно переглянулись и Кронк спросил:
— Эт самое… Мы ещё нужны? Нам бы по своим делам смотаться.
— Можете идти, — разрешила им, не забыв поблагодарить и взяв с них обещание, что в случае чего найдем друг друга в таверне тётушки Зусиль.
В итоге парни ушли, а ещё минут через пять прибыла бригада медиков: щуплый целитель в возрасте, крупный меланхоличный фельдшер орочьей расы и молоденькая коренастая медсестричка-гномка, среди которых я узнала лишь целителя — это был господин Стивенсон, с которым мы вместе приехали в Сьен-Антоньо.
Мужчина тоже меня узнал и приветливо кивнул, но сначала уделил внимание гоблину, ловко осмотрев, пока я рассказывала, что тут произошло: пришли, нашли, ножик вытащили, кровь лечилками остановили, за квалифицированной медицинской помощью сбегали.
— Хорошо. Очень хорошо, что вы не стали дожидаться нас! — похвалил меня лекарь, заканчивая осмотр Шнурха. — Ещё каких-то полчаса — и мы б его уже не спасли. Хьюго, неси пострадавшего в экипаж. Мелисса, пройди с мисс Миардо и поищи для пациента сменную одежду. По списку, ты знаешь. Я пока выпишу лист госпитализации. Мисс Миардо, вы как? Успокоительное?
— О, нет, — я качнула головой. — Я в порядке, спасибо. Скажите, надолго вы его госпитализируете?
— Недели на две, — прикинул господин Стивенсон. — Налицо серьезная потеря крови и стоит тщательно проверить внутренние органы. Сердечко опять же стучит в перебоями. Возраст. Не знаете, у него есть родственники?
— Вот так сразу не скажу, надо узнавать, — качнула головой. — Но я узнаю. К кому мне подойти в случае чего?
— Спросите на посту меня. Если буду на вызове, оставьте записку.
— Хорошо.
Мы дружно занялись делом: Хьюго унес гоблина в лекарский экипаж, лекарь присел за стол заполнять бумаги, а мы с Мелиссой прошли в спальню Шнурха и в четыре руки нашли всё необходимое: чистую рубашку со штанами, полотенце и пару портков.
Когда закончили, Мелисса тоже ушла на улицу, а ко мне подошел господин Стивенсон и я расписалась в документах, подтверждая, что это именно Шнурх Грынховски и я, его работница, Эвирейл Миардо, в случае чего беру на себя финансовую сторону вопроса. Вообще-то медицина в этих краях была условно бесплатной, её финансировали за счет средств бюджета, но если вдруг понадобится какое-нибудь дорогостоящее лекарство или артефакт, то это уже за деньги.
И да, я дала на это согласие.
Всё-таки зрело во мне подозрение, что гоблина могли покалечить из-за меня, и мне самой было проще принять посильное участие в его выздоровлении, чем отстраниться. Тем более в мэрии меня ждали две с половиной тысячи песо! Надо будет, кстати, забрать.
Пока же я прошла в гостиную и присела на диван, дожидаясь, когда сержант закончит осмотр дома и места преступления. У него это заняло ещё час, после чего служивый присел рядом и, вооружившись пачкой бумаги, опросил меня уже под протокол.
Скрывать мне было нечего и я рассказала всё с самого начала. Не поленилась ответить и на вопросы, не особо касающиеся именно этого утра о том, когда именно начала работать на господина Шнурха и почему. О том, что именно в нашей лавке инквизиторы задержали банду Вульфа тоже упомянула.
— При вас ему кто-нибудь угрожал?
— Нет.
— Господин Шнурх рассказывал об угрозах?
— Нет.
— Тц…
Я прекрасно понимала досаду оборотня, ведь прямо сейчас ему не за что было зацепиться. Разве что за кинжал. Но он никем не пах…
— Как думаете, заказное убийство или всё-таки разбой? — спросила у него под конец, уже расписавшись в показаниях.
— Сложно сказать вот так сразу, — поморщился констебль. — Будем расследовать. Вы как? Из города, надеюсь, уезжать не планируете? Вас могут вызвать в участок для уточнения показаний.
— О, нет, не планирую. — С моих губ слетел смешок, но вряд ли сержант понял, к чему это относится. Хотя нахмурился. И я, понимая, что нужно пояснить, сказала: — Мне оказывает знаки внимания преподобный Ириан. Инквизитор, который расследует дело гибели лорда Диктрейна. Знаете его?
— О-о… — в глазах оборотня промелькнуло искреннее уважение вперемешку с удивлением. — Да, конечно. Руководство уже уведомило нас о всяческом содействии сынам Единой Церкви. Мы вчера, кстати, вместе с ним ездили в имение Диктрейнов. Поразительной силы и внутреннего достоинства служитель Отца Небесного. А вы, значит… его невеста?
Последнее слово оборотень сказал неуверенно, видимо, прикидывая, как далеко уже зашли эти самые «знаки внимания».
— Всё верно, — произнесла невозмутимо, уже понимая, что пусть окружающие думают именно так, как им привычно и безопасно. И чего я точно делать не буду, так это вопить на каждом перекрестке, что всё не так и мой статус — не более чем ширма для высокоморальной общественности.
— Хорошо, — покивал сержант. — Очень хорошо. Можете идти. Дом я опечатаю, вещдок изымаю. Лавку бы ещё глянуть… Не заметили там следов взлома?
— Знаете, не присматривалась. На первый взгляд всё было в порядке.
— Хорошо.
Прекрасно видя, что на этом беседа завершена, я вышла из дома гоблина и сначала внимательно осмотрелась. Время было самое рабочее, никто по улице без дела не шарахался, да и в целом народу почти не было, так что я направилась в таверну. Понимая, что ни разу не следователь, тем не менее я хотела узнать хоть что-то, что могло бы пролить свет на происходящее. Может, вчера гоблин с кем-то общался? Он ведь ждал товар, я помню его слова. Получил ли? Может ли это быть как-то связано с нападением?
Да и просто, наверное, стоит рассказать о госпитализации окружающим, чтобы знали, что к чему. Мальчишки опять же без работы остались… Хотя почему без работы?
Пока шла, приняла решение найти в том числе и мальчишек. Будем сотрудничать с ними напрямую! Пусть каждый день делают мне по пятьдесят штучек заготовок. Всё вперед. Для меня это не деньги, а запас заготовок карман не тянет. Им опять же хоть какой-то доход. Только надо будет момент денег обговорить как минимум с их матерью. Ну или кто в семье за финансы отвечает?
Задумавшись, я вошла в трактир и снова осмотрелась. Близился полдень, посетителей стало на десяток больше, но было видно, что это мастера и шахтёры, ни одного эльфа или служащего, стабильный рабочий класс. Ни Кронка, ни его братьев я не увидела, так что направилась к стойке, где обнаружила пожилую седовласую гоблиншу в пышном бордовом платье в стиле кантри — с обильными оборками по подолу. Она сидела прямо на стойке и деловито натирала пивную кружку тряпочкой, а за самой стойкой стоял самый настоящий пустынный тролль — сухой, как щепка, желтокожий, мрачный и с массивными кабаньими клыками. Одет он был довольно своеобразно — в коричневую замшевую жилетку на голое тело, обильно расшитую красным, зеленым и синим бисером. На шее болтались длинные бусы из бирюзы, сердолика и оникса, дополнительно украшенные перьями. Длинные черные волосы с проседью, скрученные в подобие дред, тоже оказались украшены перьями и бусинами, но уже из металла.
Одна-а-ако…
И всё равно я подошла и поздоровалась.
— Добрый день. Меня зовут Эвирейл Миардо, я работаю в лавке господина Шнурха…
— Эви, детка, — во весь свой немалый рот улыбнулась гоблинша. — Приятно, приятно. Наслышаны. Тетка Зусиль я. А это мой муж, дядька Птых. Какими судьбами?
Муж⁈
Посмотрела на гоблиншу. Посмотрела на тролля… Поняла, что это не моё дело, и кашлянув, продолжила:
— Я сейчас была дома у господина Шнурха. Зарезать его кто-то хотел. Вызвала лекаря и констебля…