Постаравшись не выдать своего изумления (какой мореный дуб, какое гномье стекло⁈), я напряженно покосилась на инквизитора, который, уверена, прекрасно понимал, что никаким гномьим стеклом в этой лавке даже близко не пахнет, но наткнулась лишь на внимательный ответный взгляд. И лишь три секунды спустя прозвучал и вопрос, но снова вогнавший меня в ступор:
— Сильно испугалась?
Мои брови снова зажили своей жизнью, а эльф загадочно усмехнулся и вроде как пояснил:
— Ты меня до сих пор обнимаешь.
Ага.
Ого…
Черт!
— И давно мы на ты? — буркнула, мысленно костеря себя последними словами, потому что…
Да-да, я его обнимала и мне это дико нравилось!
Сидеть у него на коленях, обнимать и не думать о том, что вокруг нас происходит и что будет потом!
Кстати, преподобный Фейд уже закончил выбивать из оборотня дух и теперь сосредоточенно связывал умеренно бездыханное тело толстой веревкой, не обращая на нас ни малейшего внимания.
Вот тебе и дедушка Мороз…
— Да, мне кажется, уже пора, — невозмутимо заявил эльф, в очередной раз ошеломляя своей крайне странной логикой и выводами. — Кстати, за помощь в поимке и задержании банды Вульфа полагается весьма достойное вознаграждение.
— Сколь, нах? — донеслось из противоположного конца торгового зала, которого с нашей табуретки даже видно не было.
Вот у него слух!
— Пять тысяч песо, — всё так же спокойно, не повышая голоса ответил Ириан.
На что гоблин восторженно матюгнулся, и деловито уточнил:
— А нам какая доля?
— Пять тысяч песо, — повторил эльф, ну что мои брови окончательно заблудились в волосах. А мне с любезной улыбкой пояснили: — Награда полагается сознательным гражданам за помощь инквизиции. Не нам. Это наша работа.
— Слышь, ты! Эт самое… — гоблин подошел к прилавку и, перегнувшись, с нескрываемым интересом уставился на эльфа. — Звать как? Чет я прослушал.
— Отец Ириан. — Эльф был невозмутимее скалы, а вот мне уже становилось откровенно неуютно. Вот только встать с его колен я не смогла — и вроде не крепко держал, но на самом деле хватка у него оказалась железной. — Инквизитор высшего ранга.
Вот тут мне немножечко сплохело и я решила прикрыть глаза.
Твою мать…
Судя по сдавленному кашлю гоблина, он тоже резко пересмотрел свои приоритеты, после чего невнятно пробормотал что-то невразумительное и, судя по шороху, стихшему очень быстро, бодро ушуршал в противоположный от нас угол.
Я так же бодро ушуршать никуда не могла…
— Мне отнести тебя домой? — прозвучало в откровенно напряженной лично для меня тишине. — Выглядишь… бледно.
Ещё бы!
— Нет, я… в порядке, — произнесла откровенно через силу, после чего открыла глаза, но в лицо эльфу смотреть не рискнула. — Отпустите меня, пожалуйста, преподобный Ириан. Мне… кхм, надо работать.
Пауза длиной в две секунды показалась мне вечностью, но потом эльф просто молча помог мне встать на ноги и отошел к орку, а вот я, вцепившись в прилавок, старательно уговаривала себя собраться. И не реагировать. Никак не реагировать!
Получалось плохо. Меня натурально штормило! Причем от диаметрально противоположных желаний! Одна моя, самая благоразумная часть, орала благим матом, требуя рвать когти как минимум на другой край страны. Вторая моя, весьма удивительная часть, изображала трепетную лань и буквально умоляла вернуться в объятия эльфа. И третья, которую я не один год взращивала в мире Пепла, самая жестокая, и одновременно рациональная, приводила один неоспоримый аргумент за другим, требуя втереться эльфу в доверие… И сожрать.
Не эльфа, нет… Его душу! Его магически насыщенную, безумно аппетитную душу!
Боги… Куда я вляпалась⁈
В итоге я стояла за прилавком, цепляясь за неё побелевшими от напряжения пальцами и отстраненно наблюдая за тем, как мужчины выносят из лавки оборотней одного за другим, причем особо даже не напрягаясь, а потом…
Преподобный Ириан подошел ко мне, внимательно изучил, почему-то неодобрительно качнул головой, и сообщил:
— Подойду к семи. Нам есть о чём поговорить.
И ушёл.
Гулко сглотнув, когда за мужчинами в последний раз закрылась дверь, я просто медленно сползла прямо на пол, обняла себя руками и прикусила губу. В голове лихорадочно заметались мысли о теме беседы.
Что ему надо? Что?
О чем он хочет поговорить? Неужели… что-то почуял? Я провела ритуал больше суток назад! Да, отголоски ещё можно ощутить, но… Он смог? Или нет? Или…
О чём он, черт возьми, хочет поговорить⁈
— Эви? — гоблин обогнул прилавок и, подойдя ближе, удивленно уставился на меня. — Ты чего? Бывший твой чтоль?
Я уставилась на Шнурха с изумлением, с моих губ сорвался истеричный смешок, а я сама несколько раз мотнула головой.
— Будущий? — пытливо прищурился гоблин.
Тут я и вовсе расхохоталась, под конец закрыв лицо ладонями. Бред! Какой бред!
— Ох, девка… — проворчал лавочник и тронул меня за плечо. — На, глотни. В истериках бабских я не спец, ска, но мне помогает.
Убрав ладони от лица, я увидела, что мне протягивают небольшую серебряную фляжку с уже открученной крышкой. Аккуратно нюхнув, поняла, что это как минимум брага, но меня это не остановило. Правда, когда я смело отпила, то поняла, что смелость в этом случае сыграла со мной злую шутку.
Это был чистейший спирт!
Не удержавшись, закашлялась, чувствуя, как из глаз брызнули слёзы, но гоблин ухмылялся так ехидно, что я самым чудесным образом взяла себя в руки, вернула ему фляжку и буркнула:
— Благодарствую… нах!
— Безотказное средство, ять! — хохотнул Шнурх и сам сделал глоток. Шумно выдохнул, закрутил крышку, убрал фляжку во внутренний карман своего жилета и протянул мне руку. — Вставай. Пойдем пожрем что ли, ска? Дверь я уже закрыл. Перерыв. На обед, нах!
Поесть было не лишним и уж не знаю, как и зачем… Но именно за обедом я выложила Шнурху весь расклад. От и до.
И о том, что я внебрачная внучка Диктрейна и приехала в Сьен-Антоньо именно из-за его письма. И о том, как познакомилась с инквизиторами в поездке, умудрившись поучаствовать в общей заварушке с троллями.
И даже о том, что какая-то тварь меня заказала! Два раза!
Да, о том случае с Марти я тоже рассказала, не видя смысла скрывать.
Умолчала лишь о том, что Марти теперь мой с потрохами, туманно намекнув, что допросила и отпустила, чтобы быть в курсе происходящего, да о том, чем занималась прошлой ночью. Это был бы уже перебор.
— Вот же пас-с-скуда! — прошипел гоблин под конец моего рассказа. — Пацаном его ещё знал. Эк тя угораздило-то… Но ты права, херня получается. Тупо запугивать тебя Диктрейнам не с руки. Проще грохнуть. У них возможностей больше чем дохрена. Знаешь, ять, если подумать… — на меня посмотрели внимательно, я аж подобралась, однако гоблин сморщил нос и мотнул головой. — Нет, всё равно херня.
— А всё же? — уточнила хмуро. — Что в голову пришло?
— Варианта два, — не стал отнекиваться Шнурх. — Первый: запугать, нах, чтобы потом в очередной прекрасный момент явиться спасителем. Ну, понимаешь, да? Сначала довести до отчаяния, ять, а потом типа протянуть руку помощи и стать… ну, допустим, мужем, ска. А?
— Хм-м…
— Но это только в том случае, ять, если ты потом действительно станешь наследницей, — добавил гоблин. — Типа многоходовка на перспективу, нах. Прежде всего это значит, что тип прошаренный во всём происходящем и точно знает, что это именно Диктрейны, ска, грохнули папашу. И знает, как это доказать и смахнуть их с доски прочь, врот, освободив тебе путь к наследству. Понимаешь, ять?
— Да, вполне, — кивнула, как ни странно признавая некую жестокую логику его размышлений. — А второй вариант?
— Кому-то ты чего-то прищемила в прошлом, ска, — ухмыльнулся одним уголком рта гоблин. — И тебя хотят довести до отчаяния ради личной мести, нах.
— Да, ну-у… — протянула с искренним недоверием. — Глупость какая. Я восемнадцать лет жила в деревушке, которая даже не на всех картах значится. Да у меня… Даже жениха не было!