Но не успел Илюха ответить, как разнесся другой голос:
— Где этот корм для рыб? — прохрипел кто-то в толпе. Сквозь нее протиснулся бородатый тип с голым торсом.
Руки его были исписаны множеством татуировок в виде штурвалов, якорей, гарпунов, черепов, акул и прочей пиратской атрибутики. Во рту у дымилась толстая сигара. Глаза его были разного цвета. Один — темно-синий, почти фиолетовый. Другой отливал изумрудом. Он опирался на толстую трость бирюзового цвета. Рукоятка ее состояла из небольших черепов каких-то зверьков — наверное, обезьян — чудным образом «склеенных» друг с другом. Ниже трость обвивала металлическая змея.
— Значит, вот вы где, — продолжил он и перешел на брань. — Крысы трюмные! Вы кого нам притащили? У нас с парнями вечером намечался большущий рейд, а теперь с острова хрен выйдешь.
— Тебя только здесь не хватало, Мрачный Доу, — махнул рукой Илюха. — Палить ругательствами как из пушек ты всегда горазд. Зато дельной помощи от тебя не дождешься!
— Бушприт тебе в задницу! — гаркнул тот. — Ты еще будешь мне указывать, что делать?
С этими словами он вынул изо рта сигару и метнул ее в Илюху. Тот ощерился, потянувшись к пистолету.
За оружия разом схватились все. Мои люди, люди Доу, низкорослая пиратка с бритыми висками, ее компаньоны, корсары Аннели. Сам Доу вытащил здоровенный трехствольный пистолет.
— Так-то лучше, — кивнул Мрачный Доу. — Люблю, когда разговоры ведутся в изначально правильной атмосфере. Можно не опасаться, что кто-то решит вонзить кинжал в спину. А теперь к делу. Две коробки с костями по имени Рудра и Аннели должны убраться отсюда вместе со своими дырявыми посудинами. Если этого не случится, мои парни прямо сейчас раскроят им ребра, а если те вздумают уйти на логаут, то мы разберем их кораблики на доски. Впрочем, бриг, вижу, и так похож на корыто.
В толпе раздался хохот.
— И то он не разваливается только потому, что его чайки обосрали! — вставил какой-то пират, провоцируя новую волну смеха.
— Согласна, — сказала пиратка с выбритыми висками. — А если ты, Бласт, хочешь составить им компанию со своими людьми, то пошевеливайся. Через час вашей ноги не должно быть на Нью-Провиденсе.
— Ежели эта парочка откажется сваливать, мы им поможем, — продолжил Доу.
Один из его головорезов блеснул большим крюком — на такой, пожалуй, можно поймать и акулу. Ник над его головой был Мортимер.
— Можем и размотать, — ответил он с безумной улыбкой на лице, раскачивая цепь с крюком. — А если не хотите выронить свои кишки, кыш на посудины!
— НИКТО НИКУДА НЕ ОТПРАВИТСЯ.
Хриплый, ржавый голос нарушил всеобщий смех и в одно мгновенье заставил всех замолчать. Даже птицы, что щебетали на деревьях неподалеку, затихли. Казалось, таким голосом можно двигать горы или толкать корабли. Принадлежал он человеку, который не считал нужным пролезать сквозь собравшуюся толпу. Вместо этого пираты сами расступились, открывая вид на… Тангризнира.
Хмурое лицо все так же скрывалось в буйной растительности усов и черной, как смоль, бороды. Поверх темного кафтана проходили ремни разной толщины, из-под которых выглядывал небольшой топор и пистолеты. На поясе у головоруба висела внушительных размеров сабля. В общем, Танг почти не изменился с последней нашей встречи. Только вот на плече у него сидел Фельдмаршал. Когда попугай увидел меня, он встрепенулся и гаркнул: «Капитан Рудр-р-ра!».
Тангризнир медленно двинулся вперед. Взгляд его лихорадочно перескакивал с одного на другого, пока не остановился на Доу. Головоруб подошел к нему вплотную, не отводя взгляда.
— Ты, верно, мнишь себя здесь самым умным? — спросил Тангризнир.
Мрачный Доу грузно выдохнул, отводя взгляд вниз и играя желваками. Но ответил:
— Тебе-то что?
— А то, что ты ведешь себя, как червь гальюнный.
— Шел бы ты…
— Будешь выделываться — мы твои корабли дюжину раз разграбим. Специально найдем, специально разграбим. Хочешь проверить?
Но Доу не ответил. Честно говоря, я не до конца понимал, почему Танг поставил его — да и не только его — в столь затруднительное положение. Хотя головорубы считались одним из самых опасных кланов, местные пираты тоже не выглядели бедно — вполне могли дать отпор, как по мне. Видимо, мрачная репутация все же давала о себе знать.
— Это не только тебя касается, но и всех прочих, — продолжил Тангризнир, делая шаг назад и продолжив путь по кругу. — Крысы трюмные! Я смотрю на вас — и вижу уйму черепов, костей и устрашающих нарядов. Вижу позолоченные рукояти клинков и пистолей. Вижу искусственно выведенные шрамы и бутылки с выпивкой. Корабли с черными парусами и флагами. Орудийные порты в судах, запасы пороха, добротные мушкеты. Но я не вижу в вас пиратского задора. Не вижу тяги к приключениям и готовности бороться за истинную свободу. За возможность жить так, как живете здесь, на Нассау.
Пираты молчали, а круг ширился: все больше людей хотели услышать, что говорит Тангризнир. Тот замолк и пересадил Фельдмаршала на мое плечо. Один из новопришедших сказал:
— Редко когда доводится застать твою речь, Тангризнир. И тем печальнее слышать банальные фразы о мифическом пиратском духе и великих делах. Для тебя новость, что каждого заботит только личная выгода? Очнись, мы почти в середине двадцать первого века. Это абсолютно нормально. Песенки о всеобщем величии остались в прошлом. Я лично тоже не хочу отдуваться за других — мне мои шхуны дороже всего.
— Вы — дети, что пекутся за собственную песочницу, — ответил Тангризнир. — Вы не хотите мыслить глобально, потому что боитесь потерять жалкое имущество. Экая недальновидность! Вам проще пойти на поводу у испанцев и отдать своих соратников в лапы цивилизации, нежели отстаивать родную гавань. И, карамба, меня очень расстраивает, что я должен это объяснять! Никому не пришло в голову, что, выполнив требования «Армады», вы дадите всему миру знать, как легко можно посадить вас на цепь? Укротить. Насадить на якорь. За кем придут в следующий раз, крысы сухопутные? И за кем ни придут, отдуваться за вас уже никто не будет. Этого хотите? Этого хотите, я вас спрашиваю, гниль килевая⁈ Как бы вы ни относились к Аннели и Рудре, они проделали то, что не смог ни один из вас. Фигурально выражаясь, они взвили Веселого Роджера над трупом губернатора. Правилами «Карибов» это не запрещено, но испанцы имеют право на месть. Как и мы имеем право отстаивать свое. А иначе кому нужен будет Нассау, где нет надежной крыши? Остров поникнет, и все разбегутся по бухтам, где можно чувствовать себя в безопасности. Но не успеете вы поднять грот-марсель, как державы займутся и другими пристанищами. Якорь им в глотку! Хотите вы того или нет, но войне с «Армадой» быть. А кто решит дать заднюю — потом пеняйте на себя. Но точно не мешайте нам. Тех, кому не безразлична судьба Нассау, жду через час в переговорной. На старом месте. Разойдись!
С этими словами Тангризнир ушел сквозь толпу, и та начала неохотно расходиться. Мрачный Доу задержал взгляд на мне, сплюнул и ушел.
— Годная речь, — сказал мне Илюха. — И попугай твой — тоже годный. Колись, где достал?
— В Южной Америке, — ответил я.
— Логично, — усмехнулся он. — Ну и друг у тебя, скажу я тебе… Чувствую, без него бы пришлось нашим парням за тебя впрягаться. А вот и они, кстати.
К нам приблизился Котэ на пару с пираткой, что прижималась ко мне в таверне.
— Видал, че было? Что скажешь? — обратился к нему Илюха.
— Занятный тип, — скупо ответил Котэ, окидывая взглядом Аннели и ее людей, которые продолжили грузить бочки в вельбот. — Говорит он редко, но по делу. И хорошо этим пользуется.
— В переговорную пойдем?
— Придется, — кивнул Котэ. — Тебе, кстати, тоже туда сходить не помешает, — обратился он ко мне. — Тем более, если ты с головорубами уже знаком. Подозреваю, намечается что-то веселое.
— Переговорная?
— Ага, — подтвердил он. — Место, где ведутся самые важные пиратские дела. Обычно там встречаются лидеры кланов, которые планируют совместные рейды. Но сегодня случай особенный, поэтому приглашены туда, насколько я понял, все, кто соизволит. Предпочтения отдаются кланлидам и их приближенным, но тебе местечко непременно найдется.