— Это мозг.
— Это, вероятно, мозг, — согласился Майкрофт. — Я не знаю, что там. Никто не знает. Именно поэтому нужны Элиас и Кракен — потому что разбирать придётся на живую.
— И кто их будет брать? — спросил Морозов.
— Не мы, — сказал Майкрофт. — Ни в коем случае не мы.
— Орден.
— Ага. — Майкрофт хулигански кивнул. — У них есть аугментированные, у них есть люди в каждом городе Европы, у них есть пятнадцать лет опыта силовых операций против нас и репутация организации, которая делает такое регулярно. Если в Мадриде пропадёт человек и через неделю всплывёт запись допроса, никто на планете не удивится, что за этим стоит Орден Архистратига Михаила. Им, как вы выразились однажды, не привыкать.
— Ну, допустим – тяжело вздохнул Морозов - Но эти двое му… чудаков — зверски недоверчивые параноики. Черта с два они когда-нибудь поедут сюда. Они вообще-то искренне верят, что работают против Конфедерации, а не на нас. Это, не говоря уже о том, что через них мы втёмную присматриваем за не особо афишируемой стороной бизнеса Лафайеттов, Кеннеди и прочей сволоты.
— И тем не менее, они нам нужны. Вы ведь не забыли про вашего старого сотрудника, Камиллу Сьенфуэгос?
Морозов замер. Потом медленно повернул голову к Майкрофту, в глазах мелькнуло искреннее удивление.
— Вдова? Боже, ты и это раскопал? — Он коротко хмыкнул. — Но как?
Майкрофт чуть самодовольно усмехнулся:
— Наука умеет много гитик, Артём Вадимович. Это долгая история. Может быть, потом как-нибудь расскажу.
Он сделал небольшую паузу и вернулся к делу:
— Насколько я знаю, она очень тесно работала и работает с одним из них — с Элиасом. И до сих пор остаётся одним из немногих людей, которым он хотя бы делает вид, что доверяет. Через неё будет проще всего выйти на контакт. Особенно если она скажет, что у неё есть информация, которая действительно может их заинтересовать.
* * *
Ночь в Истапалапе была густой, как мазут. Старый промышленный квартал на южной окраине Мехико давно превратился в лабиринт ржавых складов, полуразрушенных цехов и нелегальных мастерских. Здесь даже местные бандиты старались не задерживаться без крайней нужды, а даже отмороженная мексиканская полиция не совалась сюда без поддержки спецназа и тяжёлой техники. Впрочем, Вдова шла уверенно, не ускоряя и не замедляя шаг. Чёрный плащ с капюшоном скрывал фигуру, но не мог полностью спрятать её грациозную, хищную походку. За ней, на расстоянии десяти шагов, следовали трое неприятных личностей в оборванных спортивных костюмах и балаклавах, прикрывающих лицо. Один из них, огромный патлатый гаитянец, тупо и нагло пялился на Вдову – она чувствовала это спиной и уже третью минуту еле сдерживала себя, чтобы не всадить пулю прямо промеж наглых глаз. Второй постоянно жевал что-то и сплёвывал на бетон. Третий же молчал, держался позади и прятал руку под курткой.
Они передали её следующей, столь же неприятной команде, как эстафетную палочку, у нового поворота. Сначала был неприметный вход, ржавая дверь в стене старого склада, заваленная мусором и покрытая граффити. Один из провожатых постучал условным стуокм. Дверь открылась без единого звука. Дальше, как обычно, последовал долгий спуск вниз. С последнего визита меры безопасности у Элиаса слегка усилились, и дорога заметно изменилась. Сначала Вдова спустилась по узкой железной лестнице, уходящей в сырую темноту. От неё влево уходил длинный бетонный коридор, освещённый только тусклыми красными лампами через каждые двадцать метров. Воздух становился всё тяжелее: запах плесени, озона, перегретого металла и дешёвых синтетических сигарет от British Tobacco.
Её передавали уже в третий раз. Теперь Камиллу сопровождали двое тощих мужичков, молчаливых, с штурмовыми винтовками наперевес. Один из них шёл впереди, освещая путь старым тактическим фонарём. Второй чуть позади, тяжело дыша ей в затылок. При желании она могла двумя движениями обезоружить их, искалечить. Убить. но их задача не была в том, чтобы защитить – только предупредить. Коридоры становились уже, потолок ниже. В некоторых местах приходилось идти почти согнувшись. Где-то капала вода, где-то слышался далёкий гул генераторов. На стенах то и дело попадались грубо намалёванные символы и предупреждения на испанском и ломаном английском.
Наконец, после очередного поворота и ещё одной тяжёлой бронированной двери, которую открыли только после долгой проверки по камерам, они вышли в большое подземное помещение.
— О, Вдова… — прострекотал Элиас, не поворачивая головы. — Приятно видеть тебя в здравии.
Длинные, бледные пальцы бегали сразу по трём клавиатурам в совершенно невозможном темпе, словно жили своей отдельной жизнью. Голова дёргалась мелкими птичьими движениями. Чуть в стороне, под тонкими щупами ментоскопа, беззвучно открывал и закрывал рот какой-то несчастный, глаза его закатились, по подбородку стекала слюна.
— Привет, Элиас, — спокойно сказала Камилла. — Ты не мог бы слегка прибраться к моему приходу?
— Раньше тебя не смущал мой лёгкий творческий беспорядок, Вдова.
— Я не об этом засранном свинарнике, который ты называешь жильём. Я о нём, — она кивнула в сторону человека под шлемом.
Элиас наконец оторвался от клавиатур и повернулся. Его глаза медленно сфокусировались на гостье.
— А… — протянул он почти удивлённо. — Я уже и забыл о нём. Не обращай внимания, он уже давно всё. Неудачный опыт.
Элиас щёлкнул пальцами и проскрипел в рацию:
— Э, Санчес, заберите его.
Дверь в глубине помещения открылась. Двое молчаливых мексиканцев вкатили инвалидную коляску, быстро и умело погрузили обмякшее тело и так же бесшумно исчезли.
— Что с ним? — спросила Вдова. — Опять кто-то тебя подвёл?
— Нет, что ты, — деланно возмутился Элиас. — За кого ты меня держишь? Наоборот, это один из тех, кто подвёл Орден. Меня попросил его братец попробовать помочь. Я предупреждал, что ничего не выйдет, но он был упрям, и привёз в уплату десять кило чистейшего лютеция. Как видишь — зря.
Элиас откинулся на стуле, его тонкие губы растянулись в ехидной улыбке.
— Кстати, об Ордене. Сегодня, я смотрю, ты без своего парня. Ну того, орденского возвышенного, которому мы делали апгрейд…
Глаза Вдовы слегка позеленели.
— Ещё раз так пошутишь, Элиас, — произнесла она подозрительно спокойно, — и будешь ужинать своими cojones. С луком и зеленью. Он. Не мой. Парень.
Элиас тихо, почти беззвучно рассмеялся, подняв тонкие руки в примирительном жесте.
— Всё-всё, брейк. Не обессудь, Вдова. Я не знал, что ты так… остро отреагируешь. Забыли.
Он наклонил голову под неестественным углом и посмотрел на неё с искренним любопытством.
— Так что ты хотела? - Элиас откинулся на стуле, его голова дёрнулась вбок характерным резким движением — Кстати, может кофе? — спросил он почти гостеприимно. — У меня тут новый сорт. С некоторыми нашими топпингами… собственного изобретения. Бодрит не по-детски.
Вдова посмотрела на источающую зловоние подозрительную чёрную жижу в мензурке и брезгливо скривилась.
— Спасибо, я лучше выпью мочи койота. Я видела, что бывает с теми придурками, что пьют вашу херню, мне мои мозги ещё дороги, как память. Я пришла не кофе пить, Элиас. У меня появилась одна информация… очень неприятная. Такая, после которой уже не получится делать вид, что всё идёт как раньше. Информация, о том, что на самом деле происходит. И куда всё катится.
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Но я не могу это просто так вывалить. Даже тебе. Потому что если я начну говорить — назад дороги уже не будет. Ни для меня, ни для тех, кто это услышит. Поэтому я готова поделиться… только если ты дашь мне очень серьёзные гарантии. И если я буду уверена, что ты действительно готов это услышать и помочь.
Элиас перестал улыбаться. Его пальцы замерли над клавиатурой. Глаза медленно расширились.
— Настолько серьёзно? — тихо спросил он.