Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Ортега удивлённо повернулся:

— Ты серьёзно, Хоакин? Ты же сам выражаешься так, что пречистая Дева уши на небесах затыкает.

Мендоса пожал плечами, не глядя на него.

— Раньше может быть. Но это же… неправильно. Господь смотрит на воинов своих. Грешно оскорблять его подобным.

Ортега несколько секунд пристально смотрел на него, потом непривычно серьёзно согласился:

— А ведь ты прав, лейтенант. Негоже это. Братьям тоже надо донести эту истину.

Мендоса молча кивнул.

* * *

Доктора и инструкторы гоняли их почти исключительно на выносливость. Беговые дорожки поднимались под углом в двадцать градусов, заставляя мышцы ног гореть живым огнём. Барокамеры с резкими перепадами давления то высасывали воздух из лёгких, то давили на грудь так, будто на ней лежала плита. Велотренажёры превращались в орудия пытки — четыре часа подряд крутить педали в режиме, где каждый оборот давался всё тяжелее.

Иногда их просто ставили на беговую дорожку и включали особую программу — восемь часов непрерывного бега с постоянно меняющейся скоростью и наклоном. Через каждые сорок минут давали короткий перерыв минут на пятнадцать. За это время им меняли капельницы, брали кровь и снова загоняли на дорожку. Пот заливал глаза, лёгкие горели, а в голове стучала только одна мысль: «Ещё чуть-чуть… ещё немного…»

Никто не качал железо. Никто не бил грушу и не отрабатывал приёмы. Силовых тренировок не было.

На одном из обеденных построений Моралес, весь мокрый, с красным лицом и тяжело дышащий после очередной четырёхчасовой пытки, не выдержал. Он поднял руку:

— Господин майор, разрешите вопрос?

Альварадо кивнул.

— Почему мы только бегаем и потеем, как лоси? — хрипло спросил Моралес. — Ни силовых, ни скоростных, ни нормальных спаррингов. Вы что, марафонцев из нас готовите?

Майор посмотрел на него с лёгкой жалостью, как на умственно отсталого:

— Силу и скорость вам дадут импланты, Моралес. Или ты думаешь, что стоит немного побить грушу в зале и тебе удастся пробивать голым кулаком стальной лист? Вижу, по твоим тупым глазам, что именно так и думаешь. Так вот, это не так. А вот выносливость и устойчивость ты должен отрастить сам. Если ваше тело не будет готово к нагрузке во время возвышения, импланты вас убьют. Миокард разорвётся, сосуды полопаются, мозг сварится в собственном ликворе. Мы не можем позволить себе терять дорогостоящих кандидатов только потому, что кто-то, не буду показывать пальцем, плохо справляется с небольшой пробежкой.

Он обвёл взглядом всю пятёрку и добавил:

— Мы сейчас готовим из вас не бойцов. Мы готовим сосуды. Чем крепче и выносливее будет ваш организм — тем выше шанс, что вы переживёте возвышение.

В строю повисла тяжёлая тишина.

Альварадо еще раз обвёл всех неприятным взглядом и рявкнул:

— Чего уставились, ленивцы беременные? Перерыв окончен благодаря любопытству брата Моралеса! Все на дорожки, исполнять сдвоенную пробежку! Шагом марш!

* * *

Кормили их теперь иначе. Утром очередного понедельника в столовой на длинных столах вместо привычных гигантских порций лежали небольшие, но на вид тяжёлые куски тёмно-бордового, почти чёрного мяса. Оно выглядело плотным, как сырая резина, с едва заметным жирным блеском. Даже на вид было понятно, что это не обычная говядина. После жарки оно приобрело глубокий тёмно-коричневый, почти чёрный цвет с насыщенным маслянистым блеском. Корочка вышла толстой, плотной и хрустящей, но внутри кусок оставался тёмно-бордовым, с фиолетовым оттенком, цвета недожаренной печени. Волокна были необычайно толстыми и тугими — нож входил в мясо с заметным усилием, будто резал плотную резину.

Когда Мендоса разрезал кусок, из него вытек не обычный мясной сок, а густая, тёмная, почти сиропообразная субстанция с тяжёлым, насыщенным ароматом. Запах стоял плотный, жирный, с лёгкой сладковатой нотой, которую он никак не мог опознать.

Небольшой на вид стейк лейтенанта весил больше килограмма. Он лежал на тарелке тяжёлым, монолитным куском — казалось, что в нём сконцентрировано в разы больше калорий, чем в обычном мясе. Мендоса подцепил вилкой кусок, отправил в рот и медленно прожевал. Мясо было плотным, но при этом очень насыщенным, и при этом невероятно вкусным.

Он повернулся к повару-монаху, который молча раскладывал порции:

— Что это за мясо, брат?

Старик посмотрел на него доброжелательно, вытер руки о фартук и перекрестился на икону в углу столовой:

— Особая пища для воинов Господних, сын мой, благословлённая Святым Престолом. Она даёт телу силу принять великий дар. Ешьте с молитвой — и тело твоё станет достойным сосудом.

Мендоса кивнул, но, когда монах отошёл, к нему подсела пожилая санитарка, которая иногда помогала разносить еду и прибиралась за столами. Она наклонилась ближе и заговорила едва слышно:

— Это не обычное мясо. Мой племянник говорит, его выращивают в специальных биореакторах. Это вообще никогда не было говядиной, это искусственная ткань. Но вам лучше об этом не знать. Просто ешьте. Доктора между собой, кстати, хвалят это мясо и иногда берут отрез-другой, но конечно, меньше, чем вы. Я одним небольшим кусочком наедаюсь на целый день.

Мендоса посмотрел на тёмный, плотный кусок на своей тарелке, медленно отрезал еще один небольшой ломтик и отправил в рот.

* * *

Венеция. Терраса ресторана «Ai Gondolieri», район Сан-Марко.

Вечер был тёплым и влажным, почти бархатным. Солнце уже ушло за крыши древних палаццо, но небо ещё долго светилось нежным персиково-розовым и золотистым светом, который мягко отражался в водах Канала Гранде. По каналу неторопливо скользили чёрные силуэты гондол с зажжёнными фонарями, и время от времени до террасы долетали обрывки старых венецианских баркарол — протяжных, чуть печальных и невероятно красивых. Воздух был густым от запахов морской соли, влажного камня, свежей выпечки и лёгкой горечи каналов.

За длинным столом на открытой террасе сидело девять мужчин. Все в гражданской одежде, без единого креста или знака различия. Многие видели друг друга впервые — Орден ещё только формировался, и структура оставалась рыхлой, почти семейной. Разговоры постепенно стихли, когда на террасу вышел невысокий полноватый мужчина лет пятидесяти. Несмотря на возраст и комплекцию, двигался он быстро и хищно, а глаза смотрели холодно и равнодушно, без малейшего выражения, словно у акулы.

— Братья, — начал он негромко, но так, чтобы его все услышали. — Я являюсь братом-экзекутором второго ранга Антонио Гримальди, вторым заместителем главы Капитула. Для большинства из вас я новое лицо. Вы для меня тоже. Поэтому давайте начнём с простого.

Он обвёл взглядом сидящих за столом.

— Представьтесь, пожалуйста. Имя, страна, направление, за которое отвечаете.

Первым встал Альварадо:

— Майор Маркус Альварадо, Испания. Южное направление — Северная Африка и Иберийский полуостров.

— Майор Поль Гарриг, Гасконь, Франция, — последовал за ним крепкий седой мужчина с жёстким взглядом. — Западная Европа.

— Подполковник Ласло Хусти, Венгрия, — поднялся следующий. — Центральная и Восточная Европа.

Остальные тоже по очереди представились. Когда круг знакомства замкнулся, Гримальди удовлетворённо кивнул и продолжил:

— Хорошо. Теперь к делу. Орден растёт очень быстро, быстрее, чем мы успеваем выстраивать нормальную структуру. Поэтому мы попросили собраться здесь руководителей оперативных подразделений, чтобы решить хотя бы самые острые вопросы не по переписке. Более глобальные и всякие там административные дела будет решать ваше руководство с Капитулом в полном составе. А мы тут так, по-простому, по-соседски, быстрее всё порешаем, верно, братья?

Братья дружно кивнули, сопроводив это согласным ворчанием. Альварадо сразу взял слово:

— У нас большая проблема на юге. Русские усиливают присутствие в Марокко и Тунисе. Нам нужны дополнительные люди и нормальное финансирование. Мы до сих пор выезжаем практически на голом энтузиазме и старых связях, которых толком и нет, вы же нас вывели из официального подчинения Жандармерии и Ватикану в целом. Люди отказываются выполнять наши приказы. Приходится их… мотивировать. Это мешает работе, брат Гримальди.

1098
{"b":"982732","o":1}