Мендоса вышел последним, разминая в руке пачку сигарет. Четверо мужчин уже стояли там, негромко переговариваясь.
— О, новенький пришёл, — улыбнулся крепкий, коротко стриженный испанец с небольшим свежим шрамом на подбородке. — Присоединяйся. Здесь у нас пока демократия, ну до первых приказов.
Мендоса кивнул и встал рядом, и прикурил. Сигаретный дым медленно поднялся вверх, растворяясь в вечернем воздухе.
Один из них, высокий блондин с северным акцентом, первым протянул руку:
— Познакомимся? Старший лейтенант Паоло Виттори. Раньше — спецподразделение миланской полиции.
— Сержант Диего Моралес, — кивнул совсем молодой коренастый парень, приветствовавший его первым. — Барселона. Папская Жандармерия. В основном антитеррор, физзащита. Север Испании, юг Франции, ещё куда пошлют.
Третий, постарше остальных, лет тридцати с небольшим, крепко пожал руку. Высокий, широкоплечий, с коротко стриженными седеющими висками и жёстким, обветренным лицом, на котором навсегда отпечатались годы службы. Глубокие морщины у глаз и старый шрам, рассекающий левую бровь, выдавали в нём человека, который видел гораздо больше, чем хотелось бы.
— Роман Ортега, — представился он низким, чуть хрипловатым голосом. — Капитан сухопутных войск. Группа специального назначения «Тифос». Ты о нас, скорее всего, не слышал. Да и мало кто слышал. О нас по ящику не показывают, ха-ха — он коротко и невесело хохотнул – в случае чего нас вообще не существовало в природе.
Четвёртый куривший, молчаливый, с оловянным взглядом матёрого душегуба, коротко кивнул:
— Карлос Хименес. Армейский спецназ. Последние годы – Иностранный Легион – и замолчал, явно не желая распространяться перед новичком.
Все дружно посмотрели на Мендосу.
— Хоакин Мендоса, — представился он — До сегодняшнего дня — лейтенант Жандармерии. Основной профиль – «грязная» работа.
— А поконкретнее? — спросил Ортега, затягиваясь.
Мендоса ответил равнодушно, не рисуясь, будто рассказывая о возделывании грядок:
— Ликвидации. Диверсии. Иногда организация терактов, в основном работали под арабов – на них всё равно всё что угодно списать можно. В основном по Германии, Бельгии, реже — Нидерланды и север Италии. Чаще всего в составе небольшой группы, очень редко в одиночку. Всё, что требовалось, чтобы ударить по русским там, где они чувствовали себя в безопасности. Склады, порты, отдельные чиновники и коллаборационисты. Изредка охрана и защита особо важных церковных грузов.
Он сделал короткую затяжку и добавил всё так же ровно:
— Грязная работа. Но кто-то же должен был её делать.
В курилке на несколько секунд стало тихо. Потом Виттори усмехнулся и крепко хлопнул Мендосу по плечу.
— Ну вот это по-нашему.
Моралес кивнул с уважением:
— Значит, ликвидатор-диверсант. Хорошо, такого опыта у нас не было. Надо будет поучиться у тебя, лейтенант, всяким… грязным штукам.
Роман Ортега посмотрел на него дольше остальных, потом тоже хлопнул по плечу — тяжело, по-братски.
— Добро пожаловать в Орден, Мендоса.
Хименес просто поднял сигарету в молчаливом приветствии. Мендоса затянулся, чувствуя, как внутри что-то чуть отпустило. Его приняли.
* * *
Спустя неделю. Медицинское крыло комплекса. Толедо.
В огромном, ярко освещённом зале с белыми стенами и высоким потолком царила почти лабораторная тишина. Только тяжёлое дыхание двух мужчин и тихое пиканье аппаратуры нарушали её.
На двух параллельных беговых дорожках, под огромным количеством проводов и датчиков, работали Хоакин Мендоса и Роман Ортега. Оба были в одних только чёрных спортивных шортах. Тела блестели от пота. На груди, руках, ногах, висках и даже на шее у них были приклеены десятки электродов и сенсоров. Толстые жгуты кабелей тянулись к большому мониторинговому комплексу, за которым стояло сразу семеро врачей и техников в белых халатах.
Мендоса бежал ровно, сосредоточенно, сжав челюсти. Ортега рядом дышал уже тяжеловато, лицо его порозовело, на лбу и шее выступили первые капли пота.
Один из врачей, не отрывая глаз от экрана, спокойно произнёс:
— Увеличьте наклон на полтора градуса. Скорость плюс ноль восемь.
Дорожки одновременно изменили угол. Ортега выругался сквозь зубы, но продолжал бежать. Через минуту он не выдержал.
— Слушайте, доктор… — надсадно проворчал он. — Вы что, издеваетесь над нами? Даже в учебке сержанты так не дрючат новобранцев. Мы уже два часа как белки в колесе. Что вы там хотите увидеть, мать вашу?
Молодой врач с усталым взглядом поднял голову от монитора и ответил совершенно спокойно, почти равнодушно:
— Мы проверяем пределы вашей нейронной и мышечной совместимости. Сердечно-сосудистая система, терморегуляция, сосуды мозга.
Ортега сплюнул на пол, не сбавляя темпа.
— И сколько ещё вы собираетесь нас изучать?
Главный врач впервые оторвался от экранов и невозмутимо ответил:
— Пока не упадёте, капитан. А если упадёте — мы вас откачаем и поставим обратно. Потом, для надёжности, я позову брата Люку… и он с удовольствием заставит вас бежать ещё пару часов.
При упоминании брата Люки в зале раздался тихий смешок нескольких техников.
Мендоса, который бежал рядом ровно и почти без видимых усилий, тихо хмыкнул:
— Роман, заткнись и беги. А то и вправду позовут эту гориллу, я вчера на спарринге об его череп чуть руку не сломал, а он даже и не заметил.
Ортега выругался ещё раз, уже совсем тихо, и продолжил бежать.
Медицинское крыло. Лабораторный блок.
Тот же день, через сорок минут после тестов на выносливость.
Мендоса и Ортега сидели на кушетках в просторной, ярко освещённой лаборатории. Им позволили переодеться в новые, но точно такие же шорты, и наконец выдали майки. Из вен торчали толстые катетеры, по которым медленно текла кровь в многочисленные пробирки и контейнеры. Рядом суетились два лаборанта и медсестра. Ортега уже явно начал терять терпение. Он смотрел, как очередная большая пробирка наполняется его кровью, и недовольно бурчал:
— Слушайте, вы серьёзно? Вы уже литра два из нас выкачали. У меня скоро в жилах только воздух останется. Зачем вам столько крови, сестрёнка?
Молодая медсестра — строгая брюнетка с хвостом — даже бровью не повела. Она спокойно сменила контейнер и ответила ровным, профессиональным тоном:
— Полный спектральный, генетический, иммунологический и протеомный анализ. Орден должен знать, что у вас внутри.
Ортега фыркнул и вдруг широко, обаятельно-пошло улыбнулся, глядя на неё:
— Знаешь, милая… если ты и дальше будешь так активно из меня кровь тянуть, то вечером у меня на тебя, боюсь, уже не хватит. Хотя я, конечно, постараюсь быть в форме.
Медсестра подняла взгляд и холодно обрубила:
— Если вы не прекратите, капитан, я могу случайно попасть иглой не в вену.
Ортега рассмеялся.
Один из старших врачей, стоявший у монитора, усмехнулся и поддержал:
— Не переживай, капитан. У нас тут и на тебя хватит, и на медсестру. Мы же профессионалы.
Второй врач, не отрываясь от анализа, добавил с лёгкой ухмылкой:
— Хотя если он продолжит болтать, можем взять ещё и спинномозговую жидкость. Для полноты картины.
Медсестра едва заметно улыбнулась уголком губ, но быстро вернула себе строгий вид.
Ортега театрально закатил глаза и посмотрел на Мендосу:
— Видишь, Хоакин? Натуральные садисты. Вот и у нас в подразделении такие же были. Ничего не меняется, что армия, что Церковь…
Мендоса, который до этого молча смотрел в потолок, тихо усмехнулся, не поворачивая головы:
— Терпи, Роман. Потом в раю будешь хвастаться, что тебя для дела Господня еретики пытали. Мучеником прикинешься.
* * *
Неделю спустя.
Раннее солнце только-только поднялось над холмами, заливая плац тёплым, почти ласковым светом. Пятнадцать человек стояли ровным строем в серо-чёрной форме без знаков различия. Воздух был свежим, ещё по-утреннему прохладным, с лёгким запахом кипарисов и новой краски.