Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Лопес сделал паузу, обводя взглядом зал, и добавил с заметной гордостью:

— Мы больше не будем уступать схизматикам в открытом бою. Теперь мы будем карать.

Среди кардиналов пробежался шёпоток. С правой стороны — где стояла фракция Конти — раздался глухой, возмущённый ропот. Несколько человек переглянулись, кто-то едва слышно выругался. Кардинал Конти сидел всё также неподвижно, не выдавая своих эмоций ни словом, ни жестом. С левой стороны напротив, царило сдержанное торжество. Кардиналы перешёптывались, кивая друг другу, некоторые открыто улыбались. Один из молодых кардиналов даже не скрывал довольной ухмылки.

Кардинал Риккарди, сидевший рядом с Лопесом, наклонился к нему и тихо, но так, чтобы услышали ближайшие, прошептал:

— Кажется, сегодня весы качнулись в нашу сторону…

Лопес не ответил, лишь едва заметно кивнул, не сводя глаз с Папы.

— Впечатляюще, — произнёс тот, не отводя взгляда от механических глаз Палача. — Поистине впечатляюще. Но нам бы хотелось заслушать мнение многоопытного в подобных делах кардинала Конти. Что Жандармерия думает по этому поводу?

Лопес торжествующе улыбнулся, едва заметно склонив голову в сторону своего соперника. Кардинал Конти медленно поднялся. Его движения были спокойными, почти что величественными. Он обвёл взглядом зал, затем посмотрел прямо на Папу. Голос его звучал ровно, с достоинством:

— Ваше Святейшество… братья, — начал он. — Прежде всего, я хочу искренне поздравить Инквизицию и лично кардинала Лопеса с этим несомненным успехом. Создать подобного воина — это настоящий прорыв. Мы все понимаем, насколько это важно в нынешних условиях. Инквизиция вновь доказала, что способна на смелые и решительные шаги. За это ей честь и хвала.

Конти слегка наклонил голову в сторону Лопеса — жест был безупречно вежливым, уважительным.

— Однако, — продолжил он тем же спокойным и взвешенным тоном, — позволю себе заметить, что истинную ценность любого оружия лучше всего проверять не на словах и не в отчётах, а в деле. Особенно когда речь идёт о столь серьёзном заявлении.

Он повернулся к Папе и слегка поклонился:

— Если Ваше Святейшество позволит, я предложил бы провести здесь и сейчас испытательный поединок. Чтобы мы все могли своими глазами увидеть, насколько новый клинок Инквизиции действительно превосходит то, чем располагает Орден.

В зале снова возник лёгкий шум. Конти поднял руку, успокаивая присутствующих, и добавил с лёгкой улыбкой:

— Я готов выставить против Палача одного из наших рядовых бойцов — майора Хоакина Мендосу. Майор находится в подтверждённом ранге «ветерана», по бумагам он всё еще служит Ордену, но приказ о возвращении в Жандармерию мною уже подписан, так что с вашего позволения, мы можем опустить столь мелкие формальности. Если новый воин Инквизиции действительно так силён, как утверждает кардинал Лопес, то для него это будет не более чем лёгкой разминкой. Пусть Господь рассудит нас.

Конти посмотрел прямо на Лопеса. В его глазах мелькнули уверенные искорки.

— Разумеется, — добавил он, улыбаясь, — только если Инквизиция не возражает против такого… дружеского испытания.

Конти закончил свою речь и спокойно сел, глядя на Лопеса с вежливой, дружелюбной улыбкой. Среди сторонников Лопеса мгновенно возник тихий, встревоженный шёпот:

— Слишком уж уверенно он себя ведёт… — процедил один из молодых кардиналов, наклоняясь к соседу. — Неужели они что-то знают? — Или блефуют…

Лопес, услышав это, резко повернул голову. На его лице впервые за всё время совещания мелькнула тень беспокойства. Он наклонился к своим ближайшим помощникам и тихо, напряжённо спросил:

— Вы уверены? Он действительно справится?

Один из епископов, отвечавший за проект «Палач», слегка смутился, но быстро кивнул:

— Должен, Ваше Высокопреосвященство. По всем расчётам и испытаниям… он значительно сильнее любого «ветерана» Ордена. Даже против «учителя» у него будет заметное преимущество.

Второй помощник добавил чуть менее уверенно:

— Конечно, русские «учителя» — это уже другая лига… но Мендоса — всего лишь орденский «ветеран». Ансальди должен справиться достаточно легко, я гарантирую это.

Лопес молча кивнул, но его пальцы, лежавшие на столе, едва заметно сжались. Торжествующая улыбка на его лице слегка потускнела. В любом случае, отказаться было невозможно — отказ сейчас выглядел бы проявлением слабости. Он медленно поднялся. Голос его звучал ровно, полный прежней безмятежности:

— Что ж… если кардинал Конти так уверен в своих бойцах, мы не станем уклоняться от испытания. Пусть будет поединок. Божий суд, как в старых книгах. Прямо здесь и сейчас.

По залу прокатился тихий, возбуждённый гул. Лопес повернулся к Папе и склонил голову:

— С позволения Вашего Святейшества.

Урбан IX медленно кивнул, не сводя глаз с двух кардиналов. В его взгляде читалось нечто похожее на холодное любопытство — как у человека, который наблюдает, как два волка готовятся сойтись в схватке.

— Да будет так, — произнёс он. — Пусть это испытание покажет Нам истину.

Конти коротко кивнул своим людям. Двери в дальнем конце зала снова открылись. Вошёл Хоакин Мендоса. Он был уже в полном боевом снаряжении — белоснежный русский бронекостюм «31-m/v/2» сидел на нём как вторая кожа. Шлем он держал под мышкой. Лицо было спокойным, отрешённым, а в глазах тлел хорошо знакомый всем присутствующим фанатичный огонь. Мендоса остановился посреди зала, в десяти шагах от Палача, и поклонился Папе.

Два воина — два разных воплощения одной и той же идеи — стояли друг напротив друга. Майор Ордена и Палач Инквизиции. Человек и… машина. Мендоса медленно надел шлем. Лазурные кольца вокруг глаз Ансальди вспыхнули ярче и сменили цвет на алый.

Папа Урбан IX медленно поднял руку. В зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как потрескивает пламя свечей.

- Приступайте. Да поможет нам Господь узреть истину. Произнёс он торжественно, но потом хитро прищурился и добавил совершенно иным тоном – Только не поубивайте друг друга, дети мои. Ваши способности ещё пригодятся Господу.

Мендоса и Палач одновременно шагнули навстречу друг другу. На этот раз Мендоса не пошёл в лобовую атаку. Он недавно убил такого, и хорошо помнил цену этой победы. Сейчас задача была другой — не убить, а показать, на что способен Орден. Он сразу включил нейроразгон на максимум и начал двигаться осторожно, изучающе, кружа вокруг противника. Палач стоял неподвижно, лишь слегка поворачивая голову, следя за ним красными механическими глазами. Скупые и экономные, почти медленные движения противников для зрителей сливались в бешеный вихрь, лишь изредка распадающийся на фрагменты.

Мендоса первым нанёс серию быстрых, проверочных ударов. Палач блокировал их с холодной точностью, но Мендоса заметил то же самое, что и в прошлый раз — едва уловимую рассинхронизацию в левом плече при переходе из обороны в атаку. Механика всё ещё слегка запаздывала за нейронами. «Значит, не доработали», — мелькнула мысль.

Он сделал ложный выпад, заставив Палача открыть левую сторону, и тут же ударил. Кулак в белой броне врезался точно в плечевой сустав. Раздался резкий металлический лязг. Палач слегка дёрнулся, но сразу ответил страшным контрударом. Мендоса едва успел уйти в сторону — удар прошёл в сантиметре от виска, оставив глубокую вмятину в стене позади.

Они закружились в центре зала. Удары сыпались градом. Каждый раз, когда Палач переходил в наступление, Мендоса использовал ту самую долю секунды рассинхронизации, чтобы уйти или контратаковать. Бой был тяжёлым. Палач был явно сильнее и точнее того, которого Мендоса убил в Чили, но всё та же конструктивная слабость оставалась.

Те кардиналы, что раньше не видели возвышенных в бою, непонимающе смотрели на серовато-белые ленты стремительного тумана, в который превращались бойцы в момент атак. Они выпадали из этого тумана лишь для смены стойки или кратких мгновений отдыха и сброса температуры - две фигуры – серая и снежно-белая. Папа бросил взгляд на монитор, спрятанный в глубине кафедры, и удивлённо хмыкнул – скорость Мендосы превышала две с половиной сотни километров в час, Ансальди местами просто не успевал, блокируя немыслимую скорость майора только машинной точностью расчётов положения тела.

1087
{"b":"982732","o":1}