Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Кравченко тихо фыркнула.

— Красиво говоришь, Паш. Только когда запретили добычу китов, китобои хотя бы могли уйти на черный рынок. А здесь целые страны. Миллионы людей, которые всю жизнь знали только одно — качать нефть. Что они будут делать, когда эта жижа станет дешевле, чем вода? Куда им идти?

Рогозин холодно посмотрел на неё.

— Они не впишутся в рынок, Ольга. Как мой отец, которого выгнали с завода, который потом ушёл и спился, потому что не мог прокормить три голодных рта. Как твоя мама, которая скончалась от нефроза, потому что стояла на рынке в мороз. Или ты забыла, как мы её хоронили? Ты теперь хочешь жалеть тех, кто убил наших родителей?

В комнате замолчали. Только за окном тихо шумел ветер, гоняя по тайге жёлтые листья. Рогозин раздражённо захлопнул закрыл папку с докладом.

— Значит, так, товарищи, — сказал он всё тем же тоном. — Мы не благотворительная организация и не МИД. Наша задача — обеспечить Родину дешёвой энергией и максимально выгодно пристроить синтетику. Цена барреля нефти нас интересует только в одном аспекте: чтобы она не упала слишком быстро и не обрушила наши собственные доходы от переходного периода.

Он обвёл всех взглядом.

— Поэтому готовьте предложения, как мы можем поддерживать цену нефти на уровне сорока-пятидесяти долларов ещё хотя бы два-три года, пока не добьём остатки конкурентов. И при этом продолжать наращивать производство синтетики. Задача ясна?

Эр-Рияд, Министерство энергетики, закрытый конференц-зал. Десятый год после Контакта.

В комнате пахло дорогим кофе, сигаретным дымом и чем-то кислым — то ли страхом, то ли поражением. Кондиционер работал на полную мощность, но воздух всё равно казался тяжёлым, как в склепе. За длинным столом из тёмного дерева сидели пятеро. Никто не повышал голос. Голоса здесь давно стали тихими, почти шёпотом. Так говорят, когда понимают, что криком уже ничего не исправишь.

Во главе стола сидел принц Халид бин Салман — высокий, худой, с резкими скулами и глазами человек, который выглядел так, словно последнее время спал по четыре часа в сутки. Перед ним лежала тонкая папка с последним прогнозом. Он не открывал её уже минут пять - просто смотрел на неё, словно на изрядно подгнившую дохлую крысу.

— Одиннадцать миллионов баррелей в сутки, — произнёс он наконец. Голос был ровный, почти без интонации. — К концу года они вытеснят ещё одиннадцать. А через два года — двадцать пять. Это не конкуренция. Это казнь.

Министр энергетики, пожилой шейх по имени Абдулла аль-Гамди, медленно провёл ладонью по лицу. Кожа у него была серой, как у человека, который уже давно не верит в чудеса.

— Мы снижали цену до сорока долларов. Они ответили тридцатью двумя. Каждый раз, когда мы думаем, что достигли дна, они просто включают еще одну станцию, и заливают рынок дешёвым электричеством. Синтетический керосин уже дешевле нашего на почти тридцать процентов. Авиакомпании расторгают контракты пачками.

Генеральный директор Aramco, Фахд аль-Халиди, сидел, откинувшись в кресле, и смотрел в потолок. Когда-то он был одним из самых влиятельных людей мира. Сейчас в его глазах стояло выражение, как у человека, который только что узнал, что его дом уже три дня как горит.

— Мы можем демпинговать дальше, — сказал он тихо. — Но это будет самоубийство. Наши резервы тают. Если мы опустим цену ниже двадцати, бюджет рухнет за полгода. Социальные выплаты, зарплаты, субсидии… всё.

Принц Халид медленно повернул голову и посмотрел на начальника внешней разведки — невысокого, лысого генерала по имени Тарик аль-Шамри. Тот сидел молча, сложив руки на столе.

— Тарик, — сказал принц. — Говори. Не надо красивых слов. Что мы можем сделать?

Генерал аль-Шамри помолчал несколько секунд, словно взвешивая каждое слово.

— Легальные меры исчерпаны, — ответил он наконец. — ОПЕК мёртв. Китай и Индия уже подписали долгосрочные контракты на синтетику. Европа тоже. Американцы держатся, но у них особые условия. Мы можем устраивать политическое давление, лоббировать в ООН, пытаться ввести какие-то ограничения… но это будет как плевок в океан. Но есть и другие варианты.

Принц Халид прищурился.

— Излагай.

— Саботаж. Кибератаки на их термоядерные станции. Мы уже имеем некоторые возможности. Можно вывести из строя охлаждение, систему управления, вызвать локальные аварии. Не смертельно, но дорого и болезненно.

— А если не поможет? — спросил аль-Халиди.

Генерал посмотрел на него прямо.

— Тогда физическое уничтожение ключевых объектов. Диверсии на заводах по производству синтетического топлива. Убийства ключевых инженеров и учёных. Тех, кто действительно понимает технологию.

Министр энергетики нервно кашлянул.

— Вы предлагаете терроризм.

— Я предлагаю выживание, — жёстко ответил генерал. — Называйте это как хотите. Если мы ничего не сделаем, через пять лет у нас не будет ни денег, ни влияния, ни будущего. Королевская семья не сможет платить субсидии. А когда люди перестанут получать деньги за то, что просто родились здесь… вы сами знаете, что будет.

Принц Халид долго молчал. Потом спросил очень тихо:

— А политические убийства?

Генерал аль-Шамри не отвёл взгляд.

— Если потребуется — да. Ключевые фигуры в российской и казахстанской верхушке, которые отвечают за программу. Учёные. Инженеры. Мы уже начали прорабатывать варианты.

В комнате повисла тяжёлая, почти осязаемая тишина.

Фахд аль-Халиди тихо, почти с горечью, сказал:

— Мы когда-то были хозяевами мира. А теперь обсуждаем, кого лучше убить, чтобы ещё немного протянуть. И вы всёрьёз думаете, что русские проглотят это? Да они сотрут нас с лица земли – тем более, что им никто не посмеет возразить.

Принц Халид медленно провёл пальцем по краю стола.

— Готовьте все варианты. И легальные, и… остальные. Но чтобы ни одна бумажка, ни одно имя не вышло за пределы этой комнаты. Если мы пойдём этим путём, то пойдём до конца. И да поможет нам Аллах.

Он встал. Все поднялись следом.

— И ещё одно, — добавил принц уже у двери. — Если кто-то из вас вдруг решит, что совесть важнее выживания королевства… лучше скажите сейчас. Потом будет поздно.

Никто не ответил. За окном Эр-Рияда садилось солнце, окрашивая небо в кроваво-красный цвет.

Подземный уровень, бункер «Аль-Хазм», Эр-Рияд.

В комнате было душно, несмотря на работающий на полную мощность кондиционер. Трое мужчин сидели за тяжёлым столом, и воздух между ними казался густым, как масло. Принц Халид бин Салман молча смотрел на свои руки. Генерал Тарик аль-Шамри, начальник внешней разведки, барабанил пальцами по столешнице. Директор Главного управления общей разведки шейх Мухаммед аль-Хуссейн смотрел на присутствующих покрасневшими глазами.

— Русские знают, — наконец выдавил из себя аль-Хуссейн. Голос у него был хриплый. — Не подозревают. Знают. Три дня назад консул заглянул ко мне в кабинет, без предупреждения и сказал, что, если мы начнём глупости – атаки, диверсии, они выключат нам свет.

Принц медленно поднял взгляд на него.

— Выключат свет — это как?

— А как в Польше и на Украине. Они даже особое название придумали для этого – техноблокада. Какое-то излучение, полностью останавливает работу любых электронных устройств сложнее радиоламп, и всю генерацию. Только там они выключили свет на сутки, и то, потом насчитали до полусотни тысяч жертв. Люди умирали в больницах, гибли в авиакатастрофах. А нам он обещал год без электроэнергии. Он сказал это так спокойно, будто говорил о погоде.

Аль-Шамри коротко, зло усмехнулся.

— Год без электричества отбросит нас в девятнадцатый век. Но также он предложил сделку.

— Что за сделка? — спросил Халид.

Аль-Хуссейн положил на стол тонкую папку.

— Два термоядерных блока. По двадцать тераватт каждый. Три крупных завода по производству синтетического топлива. Всё под ключ, с технологиями и обучением. Срок — тридцать два месяца.

1066
{"b":"982732","o":1}