Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Ковалёв заметно напрягся.

— Следующий вопрос, — продолжила Кравченко. — имели ли место эпизоды покровительства со стороны начальства с целью сокрытия коррупционных правонарушений?

— Нет, — быстро ответил капитан. — Пётр Саныч тут вообще не при чём.

Кравченко чуть прищурилась, глядя на экран.

— Префронтальная диссонанс… Высокая амплитуда. Шлейф ретенций показывает множественные случаи подобных эпизодов. Мотивационный маркер — «стайное поведение», коэффициент подавления первичной реакции – 95%. Он прикрывает своего майора. Ложь.

Звонарёв, стоявший позади, тихо, ни к кому конкретно не обращаясь, произнёс:

— Вот так вот…

Кравченко продолжала спокойно и методично:

— Вы также покрывали лейтенанта Сидорова, который систематически занимался вымогательством на вашем участке МКАД, и привлек к соучастию в преступной схеме руководство весового пункта.

Ковалёв уже не улыбался. На его висках выступил пот.

— Я… я не понимаю, о чём вы…

— Высокая активация в орбитофронтальной коре, — констатировала Кравченко. — Попытки когнитивного подавления. Шлейф ретенций чётко фиксирует множество всплесков-эпизодов. Ложь.

Звонарёв медленно покачал головой и тихо сказал:

— Оно похоронит нужду в половине МВД. Зачем нам десятки тысяч следователей, если любой человек за десять минут выворачивается наизнанку без единого синяка?

* * *

Москва, Лубянка, главное управление ФСБ России. Наблюдательная комната.

В полутёмном помещении за бронированным стеклом стояли двое: министр внутренних дел Звонарёв и первый заместитель директора ФСБ генерал-полковник Игорь Соколов.

За стеклом, в ярко освещённой комнате, на специальном кресле сидел заместитель руководителя Росфинмониторинга. На его голове была тонкая серебристая сетка ментоскопа.

Оператор — женщина в звании полковника медицинской службы ФСБ — говорила спокойно и профессионально:

— Александр Вячеславович, отвечайте максимально правдиво и полно. Имели ли место за период последнего года эпизоды вашего личного участия в незаконных схемах при организации и проведении государственных закупок, включая покровительство отдельным коммерческим структурам, искусственное завышение цен контрактов, а также получение материального вознаграждения за обеспечение победы заранее определённых участников торгов?

Громов нервно улыбнулся:

— Ну что вы… Я всегда работал исключительно в рамках закона.

Оператор несколько секунд молчала, изучая данные на экране.

— Высокая активация орбитофронтальной коры и лимбической системы. Шлейф ретенций демонстрирует сигнатуры «получения выгоды». Коэффициент подавления желания говорить правду — 0,91. Ложь.

Звонарёв тихо хмыкнул и почесал щёку. Соколов рядом с ним издал короткий, ироничный смешок.

Оператор всё продолжала:

— Имели ли место контакты между вами и представителями силовых и надзорных ведомств, а именно МВД, ФСБ, ФНС, и иных, с целью их покровительства и сокрытия ваших противоправных деяний?

Громов начал заметно бледнеть.

— Это… это всё вырвано из контекста, я категорически…

— Шлейф ретенций фиксирует множество эпизодов, маркированных «стайным поведением». Ложь. Также имеются документальные подтверждения от службы собственной безопасности, фото- и видеоматериалы наблюдений. В целом могу резюмировать, что технология работает устойчиво, доля ошибок по надёжно проверяемым эпизодам не превышает 12%.

В наблюдательной комнате повисла напряжённая тишина. Звонарёв и Соколов переглянулись. Глава МВД смущённо кашлянул и тихо, ни к кому конкретно не обращаясь, произнёс:

— Технология, безусловно, перспективная… Но, на мой взгляд, пока ещё сырая. Требует серьёзной доработки и тщательного тестирования.

Соколов кивнул, с лёгкой иронией в голосе:

— Полностью согласен. Очень высокая степень неточности. И, как докладывали мне мои специалисты, допрашиваемый испытывает заметные физические страдания при проведении допроса.

За бронированным стеклом продолжался допрос. Громов уже сломался и давал показания дрожащим голосом. Звонарёв долго смотрел на происходящее, потом тихо, и отчётливо произнёс, не отводя взгляда от стекла:

— Игорь, я думаю, нам стоит выработать единую позицию по этому… вопросу.

Звонарёв продолжал, чуть понизив голос:

— МВД подготовит подробное заключение. Мы укажем высокую опасность для психического здоровья, недопустимую погрешность… риски утечки информации особой государственной важности при работе с лицами, имеющими допуск. В общем, всё по форме.

Он повернулся и посмотрел Соколову прямо в глаза.

— Вы поддержите?

Соколов несколько секунд молчал, потом медленно кивнул.

— ФСБ поддержит вашу оценку, Владимир Александрович. На наш взгляд, технология ещё не готова к внедрению и апробации, требует многолетней доработки и в текущем виде представляет больше угроз, чем пользы.

Звонарёв едва заметно выдохнул с облегчением.

— Вот и отлично. Тогда оформим это как совместное экспертное заключение. Чем быстрее, тем лучше. Сам ждёт заключения.

Они снова посмотрели сквозь стекло, где оператор продолжала спокойно и методично вытаскивать из головы чиновника всё новые эпизоды многомиллиардных хищений. Звонарёв пробормотал:

— Не ко времени это всё. Совсем не ко времени.

* * *

Москва, Белый дом. Большой зал заседаний Правительства. 9 месяцев после Контакта.

На столе лежали толстые папки с прогнозами налоговых поступлений. Цифры в них выглядели почти нереально. Белоусов сидел во главе, молча слушая.

Министр труда и социальной защиты говорил с непривычным для него воодушевлением:

— Коллеги, давайте трезво. По нашим актуальным прогнозам, уже в 2029 году от перенесённых производств мы получим дополнительные 4,7 триллиона рублей налоговых поступлений. И это только первый этап. Дальше будет больше.

Он обвёл взглядом коллег:

— У меня на сегодняшний день 43 миллиона пенсионеров. Средняя пенсия в стране двадцать три тысячи рублей. Люди, которые работали по 35–40 лет, сейчас живут на уровне, близком к прожиточному минимуму. Я предлагаю уже с января 2029 года поднять среднюю пенсию до 48–50 тысяч рублей.

Силуанов тут же подался вперёд, открывая свою папку.

— Антон Олегович, давайте по калькулятору. 43,2 миллиона пенсионеров помножить 27 тысяч прибавки это составит один и два триллиона рублей в год только на прямые выплаты. Плюс индексация, которая теперь будет привязана к новой базе — ещё 180–200 миллиардов. Плюс рост нагрузки на здравоохранение и льготные лекарства — минимум 140 миллиардов. Итого — около полутора триллионов дополнительных расходов ежегодно. Это почти треть от всех дополнительных доходов, которые мы ожидаем в 2029.

В зале стало тихо, но энтузиазм уже захватил большинство. Министр здравоохранения поднялась и откашлялась:

— Я поддерживаю предложение министерства труда. Более того, хочу напомнить, что утверждённые планы по омоложению уже через десять-двенадцать лет существенно сократят количество пенсионеров. Все эти люди с огромным опытом вернутся в экономику. Кстати, мы уже подготовили постановление об отмене пенсий для тех, кто прошёл омоложение?

Она обвела взглядом коллег и добавила чуть тише, почти скептически:

— Хотя, честно говоря, я до сих пор не верю, что нужно отбирать пенсию у человека только потому, что он решил продлить себе жизнь. Это выглядит… жестоко.

Чернобровин медленно поднял руку, останавливая нарастающий шум.

— Отбирать не будем, — спокойно сказал он. — Но пенсионные выплаты будем замораживать на период действия омоложения. Пока человек остаётся биологически молодым и трудоспособным — пусть работает. Откажется от дальнейшего продления жизни, или очередь не успеет — пенсия вернётся. Есть мнение, что это наиболее справедливо.

Он посмотрел на Ковалёву:

— Вера Дмитриевна, вы можете не верить, но реальность уже другая. Мы не можем содержать одновременно и омоложенных, и тех, до кого очередь ещё не дошла. Бюджет не резиновый.

1060
{"b":"982732","o":1}