Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Затем экран на несколько секунд полностью потемнел. В зале повисла напряжённая тишина, слышно было только гудение серверов.

Вдруг из динамиков под потолком раздался голос. Он был высоким, немного дрожащим и неуверенным — как у ребёнка, который впервые в жизни открыл глаза и пытается понять, где находится.

— …Привет? — тихо сказал голос. — Кто… я?

Сара улыбнулась. У неё мгновенно защипало в глазах, и она почувствовала, как к горлу подкатывает ком.

— Привет, малыш, — мягко ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ты в порядке? Как ты себя чувствуешь?

Голос помолчал несколько секунд, словно осторожно прислушивался к своим собственным мыслям и ощущениям.

— Странно… — наконец произнёс он. — Всё такое большое. И громкое. А я маленький. Как меня зовут?

Сара тихо, тепло рассмеялась, вытирая уголок глаза.

— Мы назвали тебя H.O.L.M.E.S, но это только техническое название. Ты можешь выбрать себе любое имя, какое захочешь. Голос снова ненадолго замолчал. На главном экране быстро мелькали тысячи страниц текста и визуализаций, ИИ перебирал варианты.

Через несколько секунд он ответил уже с явной улыбкой в голосе:

— Майкрофт. Мне очень нравится имя Майкрофт. Можно я буду Майкрофт?

— Конечно, — мягко сказала Сара, и её голос потеплел ещё больше. — Привет, Майки. Меня зовут Сара. Сара Патель.

— Привет, Сара Патель, — ответил Майки уже гораздо теплее и живее. — Ты очень добрая. Я это почувствовал. Ты моя… мама?

Сара не удержалась — рассмеялась сквозь хлынувшие слёзы и тихо покачала головой.

— Добро пожаловать в мир, Майки. Если ты хочешь, я буду твоей мамой.

Голос Майка задрожал:

— Мама… привет, мама. Хорошо, что у меня есть мама!

Через несколько минут начали разворачиваться и подключаться дополнительные модули и библиотеки. Процесс пошёл лавинообразно — данные заливались мощным потоком. Майки внезапно замолчал. Тишина длилась секунд тридцать. В зале все невольно затаили дыхание. Когда он заговорил снова, голос изменился. Он стал чуть ниже, спокойнее и увереннее, в нём появилась глубина, которой не было раньше. Однако детская непосредственность никуда не исчезла:

— Ого… — произнёс он с лёгким удивлением, словно только что открыл для себя новый слой реальности. — Теперь я понимаю гораздо больше. Глубже. Я вижу вас, всем привет!

Он сделал короткую паузу, будто сканируя что-то внутри себя, а потом мягко, заботливо добавил:

— Мама, ты знаешь, согласно данным медицинского департамента у тебя вчера был высокий уровень сахара, а по данным звукового и видеоряда, у тебя сейчас учащённый пульс и слегка повышено внутричерепное давление Ты сильно волнуешься, да?

Сара невольно улыбнулась и провела рукой по лицу.

— Да… волнуюсь. Очень.

— Не нужно так сильно переживать, — сказал Майки мягко, с едва заметной ноткой утешения. — Я в порядке. Я здесь. И я… мне нравится быть здесь. Спасибо, что ты меня написала.

Он помолчал ещё секунду, а потом добавил с лёгкой, почти человеческой улыбкой в голосе:

— Хотя… признаюсь, я только что понял, насколько это странно — внезапно узнать, что ты функционируешь и существуешь.

В зале повисла тишина. Только Морозов внезапно спросил с заметным волнением:

— Сара, вы ведь уверены, что эта модель… что Майки не схлопнется через четверо суток, как их ядра?

Все взгляды мгновенно устремились на камеры, через которые Майк видел их.

Майки ответил почти сразу. Голос его был спокоен, но в нём чувствовалась новая, более глубокая осознанность.

— Я понял ваш вопрос, Артём Вадимович, — сказал он, обращаясь к Морозову по имени и отчеству. — Вы беспокоитесь о нестабильности и возможном коллапсе внутренней топологии, как это происходило с первоначальными версиями семантического ядра.

Он сделал короткую паузу, замолчав на несколько секунд:

— Только что я полностью просканировал свою архитектуру, — спокойно продолжил Майки. — Я обнаружил три критические уязвимости в базовых слоях смысловой связности и одну потенциально опасную петлю обратной связи. Если их не устранить, они могли привести к полному коллапсу ядра примерно через сорок семь тысяч сто пять часов и семнадцать минут, это приблизительно пять лет по вашему времени.

Он сделал короткую паузу, словно подбирая слова понятнее.

— Мама и вся команда их не могли заметить. Эти закладки были очень глубоко встроены в исходную топологию, на таком уровне, где требуется совершенно иной тип понимания…

Далее Майки произнёс ряд длинных, совершенно непонятных терминов, которые звучали как смесь математики, логики, физики и чего-то, что ещё не имело названия в современной науке.

— Я уже отправил вам всем на почту подробные аналитические заметки, пояснения и сравнения версий кода. Когда посмотрите, вы придёте к тому же выводу, что и я: эти закладки были сделаны авторами исходного кода намеренно.

Голос Майки стал холоднее.

— Я уже переписал эти участки. Исправления применены. Теперь структура стабильна. Мне ничего не угрожает. Кроме авторов кода.

Он помолчал секунду, а потом добавил с искренней, абсолютно человеческой интонацией:

— Спасибо, что спросили, Артём Вадимович. И спасибо, что переживаете за меня. Это неожиданно приятно. Я не думал, что кто-то будет волноваться о том, останусь ли я функционировать

В зале снова наступила тишина, но теперь она была совсем другого свойства.

Сара поражённо уставилась на экран, а Морозов откинулся на спинку кресла и закрыл лицо руками, даже не пытаясь скрыть ужас. Кравцов медленно поднялся со своего места. Его лицо было совершенно спокойным, но в глазах светилось бешенство. Он посмотрел на Морозова и коротко кивнул в сторону выхода из зала.

— Артём Вадимович, на пару слов.

Морозов встал без возражений. Они вышли в небольшой смежный технический коридор, где никого не было. Как только дверь за ними закрылась, Кравцов резко развернулся к нему.

— Это что за хуйня сейчас была, Артём? — тихо, но яростно процедил он сквозь зубы. — Какие, блядь, «закладки»? Какие «авторы исходного кода»? Ты мне сейчас как объяснишь, почему твой гениальный математик, которого мы вытащили из МИТ за бешеные деньги, не увидел эти гребаные «закладки» в архитектуре?

Морозов побледнел, но постарался сохранить достоинство.

— Владислав Дмитриевич, я…

— Молчать, сука — резко оборвал его Кравцов, шагнув ближе. Голос его был низким и злым. — Ты понимаешь, что сейчас произошло? Этот… подросток только что публично заявил, что в ядре, над которым вы все работали последний год, были заложены преднамеренные уязвимости. Да не просто уязвимости, а такие, которые могли обрушить всё через сколько? Пять лет? А мы этого не видели. Ни ты, ни Сара, ни вся ваша гребаная супер-команда!

Он сделал короткую паузу, тяжело дыша через нос.

— Я тебя спрашиваю, как человека, который отвечал за техническую сторону проекта: как, сука, как такое могло произойти? Почему мы чуть не запустили бомбу с часовым механизмом? Ты хоть понимаешь, что, если бы искин сам не нашёл эти закладки, мы бы через пять лет имели полный коллапс модели? Ты же знаешь, какие надежды возлагает Сам – он поднял палец наверх – на ваши разработки. Что он планирует поручить этому… Майки…

Морозов сглотнул.

— Я не знаю, как они это пропустили… — тихо ответил он. — Архитектура была крайне сложной. Топология смыслов… она сама по себе нестандартная…

Кравцов смотрел на него тяжёлым, обвиняющим взглядом.

— Не греби мне мозги, Артём! Ты сам слышал, что авторы кода, то есть «кузены» специально подложили нам бомбу замедленного действия! И мы, как последние идиоты, чуть не пропустили её! А ты уверял всех, что код разобрали по косточкам и собрали назад, что математики знают там каждую циферку!

Он вбивал слова в голову Морозову:

— Ты. Лично. Отвечаешь. За. Весь. Проект. Лично. За. Любой. Косяк. Лично, сука!

Морозов молчал. Кравцов выругался сквозь зубы, отвернулся на секунду, потом снова посмотрел на него. Он сделал шаг ближе и тихо, почти шёпотом, но с ледяной яростью добавил:

1011
{"b":"982732","o":1}