Служащий, поджидающий меня в дверях, ещё не успел порадоваться моему столь скоротечному визиту, как я выпалила:

– И не забудьте, ваше преосвященство, вы приглашены на второй тур Отбора Невест для его высочества.

– А я точно там должен быть? – не обрадовался инквизитор.

– Абсолютно! – разочаровала его я, и победно покинула кабинет и замок.

Пока тряслась в карете до дома, решила, что раз дело с Николеттой откладывается, то займусь Катариной. Её-то обидчики точно ещё живы. Смерть с ней случилась недавно.

Возлюбленный сын благородного семейства Трейсед, где девушка служила горничной, воспользовался положением и изнасиловал её. А его мать, не захотев слушать никаких жалоб на своё бесценное дитя, просто выгнала девушку из дома, лишив и места, и рекомендаций. Но Катарина не оставила попыток добиться справедливости (видимо, по юношеской наивности) и пошла в суд. Закончилось это печально. Миссис Трейсед воспользовалась своими связями, и подкупила судей, а где-то просто наврала (попробуй доказать факт насилия, когда жертва из сословия значительно ниже), обвинила бедняжку и воровстве, и наговоре. В результате в тюрьме оказалась жертва, а не преступник. И уж не знаю, был ли это сговор или злополучная судьба, но надзиратель ей попался самый жестокий (не то что он пытал заключённых, но порой равнодушие к бесправным людям, которые полностью от тебя зависят, может быть не менее страшно. Девушка обнаружила, что беременна, а стресс и плохие условия привели к выкидышу. Но врача надзиратель не разрешил вызвать: нечего человека тревожить из-за бабских дел. В результате девушка скончалась от потери крови и заражения. А после смерти она стала безутешным призраком, желающим мести и справедливости.

Насильник же, его мать и даже надзиратель, что не проявил сострадания к девушке, все жили замечательно. Совесть их не обременяла, высшие силы не трогали. Миссис Трейсед как раз занималась сватовством своего «замечательного» отпрыска, сам же Тобиас Трейсед пьянствовал и развлекался в борделях, пока мамаша озабоченно искала ему невесту. Надзиратель Дин тоже жил спокойной, благополучной жизнью: регулярно пил в трактире с дружками, поколачивал жену и сына (не сильно, в меру, чтобы страх знали), ну а то, что ещё несколько порученных ему заключённых скончались, так – то не его вина, а их судьба такая.

Все эти новости мне рассказал Василий. Как закончили мы дело с преследованием Каролины и её кота Чера, так и занялся мой котик разведкой и шпионажем. Хотя в чём разница в этих двух понятиях? Видимо, лишь в точке зрения. Если это «наши», то – благородная разведка, если это «их», то – шпион. Ну, значит, Вася провёл разведку и выяснил, кто чем занимается, к чему стремится, что желает.

Кстати, Вася бы мне сейчас пригодился, но его до сих пор нет. Чем их история с мантикорой закончилась? Удалось ли им поговорить по душам друг с другом? Подозреваю, до вечера не узнаю, а может, и до утра ждать придётся.

Но вернувшись, я застала Василия дома. Кот сидел с довольным видом на кресле.

– Как всё прошло, милый?

– Великолепно! Мрр!

– Даже так? Жажду подробностей!

– Мрр, это личное.

– Неужели? Ну тогда не буду спрашивать.

Кот спрыгнул и потёрся о мои юбки. Шерсть на них осталась, но сам Вася отбежал, чтобы чего доброго я не решила, что он ластится.

– Ой, да ладно, тебе-то расскажу.

– И? Я вся внимание!

Вася довольно зажмурился:

– Лейла надрала зад Беляночке, и сказала, что отрежет мне хозяйство, если ещё раз увидит меня с «этой кошкой драной»!

– И?

– И всё.

– Ох, Вася! Я же тебе почву всю подготовила, а она, выходит, опять тебя переиграла!

– Ну не совсем… мрр.

– Это как?

– Завтра у нас свидание! – пушистая морда кота прямо лучилась счастьем.

– А почему только завтра?

– Лейле нужно подготовиться. По магазинам пройтись, принять ванну, мрр.

– Кошке? По магазинам? Принять ванну?

– Ну она всё же мантикора!

Ох, дурит эта… мантикора голову моему Васеньке! Цену набивает. Ну посмотрим, что дальше будет. Главное, что сейчас мой пушистый друг счастлив.

– Тогда давай готовиться к мести!

– Мести? Давай! А кому мстим?

– Тут важно: не кому, а за кого! За Катарину!

Начали мы с гнусного семейства Трейсед, где Катарина служила горничной.

Отомстить-то не сложно, а вот со справедливостью намного сложнее. Тут требуется продуманный план и много терпения. А ещё сбор информации. На данный момент положение дел складывалось для мести как нельзя лучше.

Мадам Трейсед как раз нашла подходящую семью, куда хотела пристроить своего сыночка. Трейседы – дворянский род не самого знатного происхождения. Такие, знаете, кто невероятно кичится перед соседями, заносчивы со слугами и раболепны перед высокими аристократами. Магического таланта у них никогда не было, но очень хотелось. Поэтому невесту присмотрели из магического рода, не обременённого дворянским происхождением. Девушка, младшая дочь семьи, обладала крохотным магическим потенциалом. И это будущую свекровь прекрасно устраивало. Видимо, матушка Трейсед хорошо знала своего сыночка и не хотела, чтобы ему что-то важное оторвала обиженная супруга. При этом надежда на одарённого внука оставалась (по крайней мере мечтать и говорить об этом можно будет, а если не получится, то всегда в провале можно обвинить невестку).

Вот к этой-то, приятной во всех отношениях даме, и пришла я, леди Шерри, распорядительница императорского отбора невест. От радости миссис Трейсед хотела упасть в обморок, но сдержалась. Приказав выложить на столик для угощений визитеров вместе с печеньем всё, что было на кухне. Мне показалось, что даже замороженная рыба пристроилась где-то между бубликами и помидорами. Восхитительно!

– Ах! Какая честь! Какая честь! – лепетала дама, не в силах сказать что-либо иное.

Я лишь благосклонно кивала. Наконец, когда запас восторга (ну или сил) у миссис Трейсед истощился, я приступила:

– Вы же знаете, что мы проводим отбор невест для его высочества?

– Да, да, конечно!

– И все девушки – это самые достойные и одарённые леди нашей империи. – в глазах моей собеседницы читалась своя интерпретация моих слов: самые знатные и богатые невесты страны. – И как вы понимаете, из семнадцати юных леди только одна займёт место будущей императрицы.

Та кивала, но пока явно ничего не понимала.

– Дело в том, что мне не хотелось бы разочаровывать ни остальных девушек, ни общество. Это должен быть самый блестящий сезон империи, о котором будут вспоминать много лет, как о выдающемся событии!

– Да, да, конечно! – миссис Трейсед всё ещё не понимала к чему я веду (умом она явно не блистала), но внимала словам знатной леди (моим значит) с благоговением, равным поклонению богам.

– Все потенциальные невесты его высочества выйдут замуж в этом сезоне!

– Да вы что?! – и снова ноль понимания в глазах. Видимо, пора заканчивать с намёками.

– Это означает, что мне нужно найти потенциальных женихов для этих леди. Для каждой. – и снова в глазах восторг и пустота. – Это должны быть самые достойные молодые люди нашей империи. У вас же сын как раз достиг брачного возраста и ещё не помолвлен?

Вот теперь до неё, наконец, дошло о чём я говорю. Восторг и жадность перехватили дыхание, и она едва на самом деле не свалилась в обморок.

– Да! Да! Мой Тобиас совершенно свободен! И совершенно не помолвлен! Он у меня совсем невинный мальчик!

Ну, ну, «невинный»! Замечательно! Рыбка клюнула на наживку. Возможность породниться с одним из самых богатых и родовитых домов затмила ей разум (и так не сильно обширный). И главное, подобранная ранее невеста была мгновенно забыта и исключена. Уже можно считать, что девушку спасли.

Закончила тем, что пригласила её с сыном на следующий вечер отбора. И себя показать, и на невест посмотреть. Миссис Трейсед от восторга и небывалой удачи снова чуть в обморок не грохнулась. Ну, это хорошо, чем выше взлетит, тем смертельней падение. А нам то и надо. Месть дело такое, требует справедливого подхода. И, кинув прощальный взгляд на уже подтаявшую на помидорах рыбину, я покинула этот дом. Противная тут атмосферка, надо попросить Васю проверить, не случалось ли в этом семействе ещё чего нехорошего.