– Так – то любовники, чего за них переживать? А тут – чувства! Я же понимаю, потому и беспокоюсь.

Чувства? Может быть и прав Вася. Но… не хочу об этом думать.

– Вася, не переживай, я же не девочка, чтоб в омут с головой. У нас всё постепенно идёт. Не могу же я и от него, и от себя бегать? Поживём – увидим. Если окажется, что ему можно доверять, тогда и подумаем о чём-то более… серьёзом.

– Подумаем! Как бы уже поздно не было! Чувства же! Мррр! – возмущение на рыжей мордашке не сходило, и я решила его задобрить, наколдовав миску со сметанкой (сметанка была самая настоящая, просто я её с кухни перенесла магическим образом).

Пока Вася был увлечён угощением, решила закрепить успех:

– Так что у тебя там с твоей мантикорой?

Котик даже от еды оторвался, белёсые следы от сметаны так и остались на усах и мордочке. Но мгновение, в котором Вася застыл, закончилось, и он начал обстоятельно вылизываться, видимо, чтобы дать себе время на раздумье.

– Даже и не знаю… она то ласковая и игривая, как котёнок, то как обдаст холодом. Мррр. Типа я принцесса, а ты кто такой!? Близко не подойти к ней, хвост её иглы ядовитые начинает выстреливать. – по рыжей мордашке было заметно, что котик сильно расстроен.

– А давай проверим её чувства? – оживилась я. – Надо же понять, она с тобой играет по любви или от скуки?

– А как? – поднял на меня большие жёлтые глаза Васенька.

Через несколько минут всё было готово, и в золотую гостиную вплыла Катарина, с мантикорой на руках.

– Ах, Лейла, здравствуй! – не оборачиваясь к кошечке, я продолжала творить колдовство. Серый туман поднимался над моими руками, загораживая вид и не давая понять, что же происходит.

– Мрррр, утро доброе госпожжжааа. – слегка напевно поздоровалась мантикора.

– Надеюсь, ты не завтракала ещё?

– Нееет, госпожааа.

– Отлично, а то может стошнить по дороге.

– Стошнить? По дороге? – от беспокойства восточный акцент мантикоры куда-то пропал.

– Ну да, – ответила я, сделав вид, что ничего не заметила, – при пространственном переходе между континентами может тошнить. Сильно. Всегда тошнит. Внутренности просто выворачивает.

– Ааа, зачем мне это?

– Ну как же? – я обернулась, – Вася сказал, что ты из восточных пустынь, попросил помочь вернуть тебя домой как можно быстрее!

– Меня? Домой? Ззачем?

– Как зачем? Он говорит, что ты тоскуешь и хочет помочь, конечно он расстроен тем фактом, что у вас ничего не вышло. Но он мудрый волшебный кот, понимает: насильно мил не будешь. Тебя одну оставлять не хочет, говорит: не по-мужски это, вот и попросил меня портал в пустыню выстроить. Ты маленькая, одним переходом обойтись можно. – я вернулась к колдовству, а туман под моими руками сделался гуще и завонял серой (ну или тухлыми яйцами, кому как нравится).

– Эээ, госпожа, постойте! – мантикора спрыгнула с рук призрака, и лихорадочно забегала по полу, хвост с ядовитым жалом на конце нервно подрагивал и оставлял следы на паркете. – Не надо меня в портал.

– Почему же?

– Я не хочу обратно. Нельзя мне.

– Вот как? Но всё уже готово. Миг, и ты уже дома. Среди добрых родственников.

– Нет, не надо родственников, – попятилась мантикора, – не такие уж они и добрые у меня.

– Да? Ну не знаю… может тебе с Васей обсудить это?

– Да, да конечно! – кошечка энергично замотала головой, – а где Василий?

Видимо, она только сейчас обнаружила, что при важном для неё событии, сердечного друга нет рядом.

– Так он сказал, что прощание – очень трудный для него шаг, и ушёл в гости.

– В гости? – от возмущения последние остатки томности окончательно покинули мантикору.

– Ну да. К Беляночке! Знаешь же соседскую кошку? У неё ещё такие чудесные голубые глазки?

– Зззнаююю! – шипение вернулось к мантикоре, и явно от злости, – прошу меня простить, но мне тоже срочно нужно в гостиии.

– Куда же ты? – крикнула я вслед стремительно убегающей чёрной тени.

Отлично, есть все перспективы того, что личная жизнь моего пушистика идёт на лад.

Помахав ладонью, я разогнала серый дым, и предо мной открылась простая чаша с кашей из серного угля. Имитация с сильным запахом всегда производит больше впечатления, чем настоящее колдовство.

Отдохнув, как следует напившись бодрящего чаю, я пошла приводить себя в порядок перед волшебным зеркалом. Ну как в порядок? Скорее наоборот. Из отражения на меня смотрела высокая молодая женщина, с длинными чёрными волосами, белоснежной кожей и угольно тёмными глазами. Губы после ночи страсти приобрели такой насыщенный пунцовый цвет, какого никакими помадами не добьёшься, жизнь делает всё намного лучше косметики. Хороша, ничего не скажешь. Сама от себя взгляда отвести не могу.

Я вздохнула с лёгкой печалью, и провела рукой по зеркалу. Его поверхность заколыхалась, пошла рябью и моему взгляду предстала новая я (или старая я, это как посмотреть). Из зеркала на меня смотрела «Серая Мышь», рост тот же, но все краски жизни и страсти покинули мой образ, тусклые русые волосы, глаза неопределённо-грязного цвета… Как Тар теперь сможет смотреть на меня? Мужчины же любят глазами. Руками, впрочем, тоже, но всё же… Бр, я бы на такую не повелась. А ещё сэр Персиваль.., если некромант знает кто я такая, то безопасник – нет. Однако же, в тот раз он чуть не поцеловал меня! Что это было? Неужели сила моего природного обаяния? Или новая игра?

Гостей я не ждала, но они явились. Леди Милдред в сопровождении главы семьи Блэр. Повод, конечно, был: ведьмак должен поприветствовать Тёмную Владычицу и поблагодарить за помощь в спасении наследников семьи. (Чисто технически их спас светлый маг, я всего лишь это организовала, но когда кого интересовали точные подробности?)

Старший, я бы сказала старейший, Блэр выглядел весьма примечательно. Забавно было то, что я его знала.

– Ты всё ещё жив, Старый Хрыч? – от удивления я даже подскочила с кресла, куда уселась дабы важно принять почтение.

Ветхий старец, а я точно знала, что это не личина, затрясся всем своим немощным телом и его длинная седая борода лихо стала подметать пол.

– И тебе не хворать, Зейфиранушка. – не сдерживая смех и удовольствие от произведённого эффекта, выразил своё «почтение» Сейранус Блэр.

Старый друг моей бабушки, вместе с ней бежавший с континента Меденос, переживший, судя по всему, все смутные времена на обоих материках, выглядел если и не сильно бодрым, то как минимум живым. И это само по себе было удивительно. Он уже был безумно стар в те времена, когда я была ещё маленькой ведьмочкой.

Бабушка всегда звала его «Старый Хрыч». Я же, копируя по детскому незнанию и непосредственности, называла его так, как и она, не подозревая, что у него есть настоящее имя. Старый ведьмак был добр и играл со мною, ничуть не смущаясь этого. Именно он научил меня большему числу шалостей и вредностей, что я творила. Бабка, хотя и ругалась, и гоняла нас, делала это без усердия. Как я поняла повзрослев, это потому, что под видом шалостей Старый Хрыч обучал меня ведьмовскому искусству.

Но тогда, когда бабка сняла и похоронила под колдовским дубом Лунный венец, символ силы и власти Верховной ведьмы, почти все древние скончались. А этот выжил и, как оказалось, основал самую могущественную и скрытную семью ведьм. Хитёр.

– Как ты выжил, Старик?

– Кхе-хе, – то ли засмеялся, то ли закашлялся ведьмак, – если есть желание, то всё становится возможным, девочка моя. Ты должна была это понять за прожитые годы, – и не прерываясь, от философских вопросов перешёл к насущному, – пригласи присесть старика, а то что это за манера, гостя на пороге держать?

И ничуть не смущаясь ни меня, ни удивлённой леди Милдред (судя по всему, очень дальней правнучки), Старый Хрыч растянулся на мягкой оттоманке, расположенной возле витражных окон в центре комнаты. Тут же к нему подлетели чашка с чаем и тарелка с пирожными. Глотнув из широкой кружки, старик скривился, чуть не сплюнув в бороду.