«Понимаю. Шторм даже на фоне местного цветника выглядит как настоящая богиня», — отметил я про себя, невольно проведя взглядом по выдающимся формам мутантки. — «Какая женщина… Не будь она верной последовательницей Шарлин, я, может быть, и приударил бы за ней».

И всё это происходило в открытую, без намека на конспирацию или меры предосторожности. Видимо мутанты были уверенны, что всё происходящее останется в пределах особняка, и никто не узнает об их нечеловеческой природе. Такому могло быть только одно объяснение: Ксавьер решила устроить небольшой отдых для своих подопечных и немного "подкорректировала" восприятие всех возможных зрителей.

«Учитывая, что наблюдение ведётся и с помощью технических средств, старается не одна она», — подумал я, найдя ещё одно подтверждение собственной теории.

Звяк…

Звонок на воротах послушно отозвался, и из него полилась ненавязчивая классическая музыка, намекая на недолгое ожидание.

— Вас приветствует школа-интернат Шарлин Ксавьер для одарённых детей. — Не узнать голос Циклоп было невозможно. В прошлый раз именно она была моим "экскурсоводом" в этих стенах. — К сожалению, двери школы сегодня закрыты. Мы приносим искренние извинения и просим прийти завтра либо записаться на приём по телефону…

— Хватит этого цирка, Скотт, — сказал я, не скрывая собственного раздражения, сразу поняв, что это не запись. — Пропусти меня внутрь. Живо. У меня есть разговор к Шарлин.

— К сожалению, мистер Хекматьяр, это невозможно, — ответила девушка, чей голос даже на мгновение не дрогнул, показывая неплохую выдержку. Или подготовку. — Профессор сегодня занята и не принимает гостей. Приходите завтра…

— Хватит проверять пределы моего терпения, девочка, — оборвал я её, сверкнув красными глазами в сторону камеры наблюдения. Да, я находился в своём настоящем облике, практически перестав его скрывать. Надоело. Особенно сейчас, когда до финала осталось всего пара месяцев. — Мне нужно увидеться с крестницей. Это не просьба, а констатация факта. Я в любом случае попаду внутрь. Вопрос в другом: ты добровольно откроешь ворота или мне их выломать?

— … — В ответ последовала лишь тишина, но, судя по тому, как резко потянулся к телефонам преподавательский состав и самые старшие из учащихся, Саммерс решила мобилизовать людей Икс.

Ожидаемо, однако…

— Циклоп, не советую совершать глупостей, — сказал я, театрально указав пальцем в небо, где с трудом, но можно было рассмотреть маленькую, едва заметную точку. — Над нами сейчас парит автономный боевой дрон, чьи сенсоры полностью сосредоточены на мне. Стоит подать знак, и сюда прилетят несколько сотен неуправляемых ракет, способных стереть это место с лица Земли.

Судя по тому, как дёрнулись остальные, резко переведя взгляд сначала в небо, а потом на меня, мои слова напрямую транслировались им, заставив напрячься в поисках угрозы.

— Успокойся, Скотт. Остальные тоже, — прозвучал из динамика усталый женский голос, способный принадлежать только одному человеку. — Крестный, проходи. Я буду в своём кабинете.

— Ты само гостеприимство, крестница, — фыркнул я и, не обращая внимания на десятки взглядов, пытавшихся прожечь мне спину (почти буквально), отправился в особняк, на встречу с сильнейшей телепаткой планеты.

— Хм… Решила заняться новым хобби? — уточнил я, свободно заходя в незапертый кабинет, который, в отличие от остального особняка, не претерпевшего никаких особых изменений, обзавёлся парой новых черт. Например — разобранными часовыми механизмами и целым набором кистей, отвёрток, машинных масел и прочей атрибутики, присущей мастерам часового дела. — Репассаж — хорошее дело. Развивает мелкую моторику, концентрацию и терпение. Твои самые сильные стороны.

— Я тоже рада тебя видеть, крёстный, — ответила женщина, сидя ко мне в пол-оборота на своём любимом навороченном инвалидном кресле, сейчас выключенном, а значит, не сияющем, как новогодняя ёлка.

Сама Шарлин выглядела… хорошо? Одетая в простую белую блузку, бордовый приталенный пиджачок, того же цвета выглаженные брюки и туфли-лодочки с небольшим каблуком, сидевшие на ней как влитые, она напоминала деловую леди, готовящуюся к предстоящей прогулке. Минимум косметики, лаконичный маникюр, каштановые волосы до плеч, уложенные в несложную, но изящную причёску.

Вкупе всё это создавало впечатление, будто передо мной сидит женщина, едва перешагнувшая порог четвёртого десятка, а не живая свидетельница Карибского кризиса и Холодной войны.

Чудеса, да и только.

А как это по-другому скажешь? Мутанты не только обладают сверхчеловеческими способностями, но и живут гораздо дольше простых людей. Яркий пример тому — сёстры Хоулетт.

— Не могу сказать, что это взаимно, — заметил я, без стеснения заваливаясь в одно из гостевых кресел, по-хамски закидывая ногу на ногу. — Всё же я всеми силами старался не лезть в дела твоей школы, лишь изредка одёргивая особо ретивых генералов из Пентагона, желавших получить в единоличное пользование твоих воспитанников.

— И за это я тебе искренне благодарна, — кивнула Шарлин, не сводя с меня взгляда своих карих глаз. — Сам понимаешь, с каждым годом мутантоненавистников среди сильных мира сего становится все больше, а корректировать разумы каждого практически невозможно.

— Ничего удивительного. Они боятся, что твои ученики, превосходящие их во всем, просто заберут места, принадлежащее им и их детям, — разведя ладони в стороны, заметил я, по-простецки ухмыльнувшись, чтобы сразу вернуть былую серьезность. — Тем удивительней было осознать, что ты взяла и укусила руку, которая тебе помогала. Что это было, Шарлин? Как Фьюри узнала о Домино?

Вопрос не в бровь, а в глаз.

— О чем ты говоришь, крестный? — Наверняка телепатка знала о нем и подготовилась, состроив максимально непричастное лицо, однако именно это спокойствие выдало ее.

Перед ней сидел разумный, который лгал и обманывал всю жизнь. Триста лет непрерывного опыта. Я не просто знаю, как выглядит лгущий человек. Я это сразу считываю это.

Нет. Не так. Я это чувствую каким-то шестым, сверхъестественным чувством. Можете называть это интуицией, нутром, хоть пятой точкой, но сути это не меняет.

Мое подсознание, натренированное тысячами лиц и миллионами часов переговоров, диспутов и выступлений, само находит необходимые зацепки и выносит однозначный вердикт: лжет человек или нет.

Шарлин лгала. Прямо, беззаветно, глядя мне прямо в глаза.

«И на что она рассчитывает?» — подумал я, оперев голову на раскрытую ладонь.

— Ты помнишь свою мать? — спросил я, резко изменив тему, заставив ее удивленно приподнять брови. — Она была прекрасной женщиной. Умной, образованной, степенной. А как она играла на фортепиано... Просто не передать словами.

По одному взгляду было видно — Шарлин откровенно не понимает, что сейчас происходит.

— Я даже искренне завидовал ей, — продолжал я, полностью отдавшись воспоминаниям. — Ведь сколько бы часов я ни проводил за клавишами, у меня не получалось достичь подобного звучания. Всегда была какая-то нечеткость. Фальшь, если можно так выразиться. Ты знала об этом?

— Нет, — ответила телепатка, сжав подлокотники кресла. — Я ничего подобного не помню. На моей памяти рояль был просто украшением, оставленным дедом.

— Ничего удивительного, — пожав плечами, сказал я, слегка смежив веки. — Это я приказал ей прекратить играть. Меня это раздражало. Выводило из себя это маленькое, но такое очевидное доказательство, что я хоть в чем-то не могу сравниться с обычным человеком.

Сказать, что мои слова шокировали Ксавьер, значит сильно преуменьшить степень ее шока.

Для нее узнать что-то новое о своих родителях было удивительно. Ведь пробудив свои способности в достаточно раннем возрасте, она в первую очередь прочитала родных отца и мать, а затем и остальных родственников, желая узнать все их грязные тайны и секреты. Тогда она впервые наткнулась на меня, существо, неподвластное ее телепатии, и получила весьма болезненный щелчок по носу, навсегда уяснив такие понятия, как конфиденциальность и свобода мысли. В глазах юной девочки, не знавшей большого мира, всех его соблазнов и опасностей, я надолго занял недосягаемую высоту.