«Хорошо хоть они не взорвались», — подумал я, подходя к ближайшему компьютеру и оценивая его техническое состояние, мысленно похвалив себя за написание протокола действий на случай вторжения. — «Большая часть оборудования подлежит восстановлению, а значит, через месяц Терракотовая армия вновь будет в строю. Проблема в другом».

Стоило мне пройти на противоположную чать этажа, где находился спуск на нижние уровни и комнаты отдыха персонала, в нос, помимо привычных ароматов амниотической жидкости, перегоревшей проводки, металла и гари, ударил отчётливый запах горького миндаля, заставивший резко остановиться и приказать следовавшим за мной клонам надеть противогазы.

Да, Extremis давал им невероятную регенерацию, но против газа, способного мгновенно блокировать клеточное дыхание, даже им было бы нелегко.

— Протокол "Лета" был активирован сразу? — уточнил я, подходя к столовой для персонала и заглядывая в выбитую дверь, за которой запах был особенно силён.

— Нет, господин. Как только нападавшие начали пробиваться к главному зданию, персонал организованно последовал в укрытия. Глава охраны надеялась удержать позиции, — передала по внутренней связи мне одна из клонов, следовавшая прямо за мной. — Лишь когда выяснилось, что они больше не могут сдерживать агрессоров, протокол был приведён в исполнение.

— Ясно, — ответил я, разглядывая ровные ряды тел, неподвижно лежащих либо на стульях, либо на полу. Они не были похожи на мертвецов. Наоборот — их лица отливали неестественным, здоровым румянцем, словно они приняли пару стопок на грудь и теперь пытались скрыть это, притворяясь спящими.

Однако широко открытые глаза, скрюченные пальцы, отсутствие дыхания и ярко-красные пятна на лицах и ладонях не позволяли сделать неправильных выводов.

Они все были мертвы. Отравлены ударной дозой цианистого водорода, за считанные мгновения заблокировавшего клеточное дыхание и отправившего двадцать лаборантов и трёх учёных на тот свет.

Быстрая, хоть и не самая приятная смерть.

Классика жанра многих детективных романов и одна из немногих милостей, которые я мог оказать людям, работавшим на меня и знавшим слишком много.

«Искать новый персонал будет той ещё морокой», — подумал я, отряхивая руки, направляясь к лифту, ведущему на следующий этаж, перед этим специально уточнив:

— Протокол прошёл без огрехов?

— Если верить датчикам слежения, весь персонал на момент нападения находился в убежищах. Явка была стопроцентной, — ответила следовавшая за мной по пятам клон, следом произнеся слова, от которых у любого нормального человека кровь бы застыла в жилах. — Все 560 сотрудников, учитывая обслуживающий персонал, должны быть мертвы.

560 сотрудников.

20 уборщиц.

30 монтеров и электриков.

10 поваров.

480 лаборантов и инженеров.

20 профессоров, каждого из которых я знал в лицо и по имени. Все — профессионалы своего дела, готовые работать не ради денег, а за идею.

Очень редкие и трудно восполнимые кадры.

«Жаль, что они погибли», — думал я, стоя в углу лифтовой платформы и ожидая, пока клоны проверят и обеспечат спуск. — «Заменить их будет достаточно трудно, особенно сейчас, когда все ресурсы Abstergo уходят на сохранение статус-кво с остальным миром».

Пробираться через 20 этажей бункера было тяжело.

Не физически, нет. Ментально.

Как творцу и создателю, чьими стараниями было создано это место, мне было больно видеть, во что оно превратилось стараниями кучки вандалов, по какому-то недоразумения названных героями, вломившихся в мой дом и разгромивших его с помощью одной древней перечницы.

«И к чему это привело?» — думал я, наклоняясь над телом доктора Соколовой и прикрывая ей веки, прежде чем собственноручно сжечь. Последняя почесть, которую я оказал не только главе проекта Blockbuster, но и Террактовой армии и Эллора.

С последним вообще смешно получилось. По сути, в последние годы он представлял собой отдел, где собирались все данные, связанные с потусторонним миром: старые книги, древние реликвии, скрижали. Ничего особенного по сравнению с артефактами Камар-Таджа или молотом Тора, но защита там была накручена такая, что заявившиеся на нижние уровни герои наверняка убили кучу времени, дабы вскрыть хранилища.

Каково же было их удивление, когда вместо компромата, золота, уникальных чертежей, оружейного урана или других вундервафель они нашли лишь музейный антиквариат, представляющий собой больше историческую, чем военную ценность.

«Судя по разгромленности 2 из 7 этажей, поняли они это не сразу», — думал я, быстрым шагом передвигаясь по бункеру, стремясь добраться до последнего, самого важного этажа.

— Варвары. Гребаные варвары, — ругнулся я, как только увидел состояние 20-го уровня. Раздолбанный, перевернутый сверху донизу, он был ярким свидетельством тому, что Мстители что-то активно искали в этом месте и закономерно не нашли. От чего сильно расстроились, что было видно по огромной дыре в полу оставленной Мьёльниром.

В этом не было ничего удивительного: Комната Тишины представляла собой простую пустую коробку 3 на 4 метра с установленным в ней белым столом и тремя стульями, которые вообще не намекали об ее истинном предназначении. Лишь при обладании Книгой Мира и подаче сюда энергии можно было понять ее истинную ценность. Комната Знаний, где я хранил самый важный компромат на Президента и другую политическую, военную, экономическую и прочие верхушки (естественно на бумажных носителях), тоже была пуста, ведь стоило активироваться протоколу, как вся хранящаяся здесь макулатура вспыхнула как спичка, будучи заранее подвергнутой нитрации (по сути, превращению во взрывчатку). Ни гари, ни пепла. Лишь короткий выброс углекислого газа.

Единственное же место, за которое я искренне волновался, — Комната Машины, где обитал Альтрон, — тоже было разгромлено. Мониторы побиты, системные блоки раскурочены, а серверы хорошенько прожарены молнией.

— Тор была в ярости, — хмыкнул я, проходя между рядов системников. Ибо другое объяснение происходящему найти было сложно.

Наверняка, пробившись сюда и увидев ровные ряды ремейлеров, Мстители сильно обрадовались. Думали: «Вот! Хранилище всех секретов Хекматьяра. Сейчас получим к нему доступ и узнаем, что этот противный гад планировал».

Ждал их облом. Полнейший. Ведь протокол "Лета" затрагивал не только живых сотрудников, но и моего искусственного друга, обладавшего слишком большими познаниями и теоретической (взятой из канона) склонностью к предательству. Поэтому, стоило им пробиться на первый уровень, как большая часть серверов самоуничтожилась, а самого Альтрона (точнее, матрицу его личности, без доступа к большинству полученных знаний) перенесли на отдельный носитель, спрятанный глубоко в серверной, в специально построенной для этого секретке. Найти которую, не зная о ее существовании, было практически невозможно.

— Так, должно быть, где-то здесь, — пробормотал я, с трудом отодвигая обгоревший сервер, а затем, немного надавив на стенку, извлек оттуда небольшой, но достаточно тяжелый куб, представляющий собой вершину технологий Abstergo. Двадцать эксабайт памяти на кремниевом носителе или, если переводить на "привычные термины", больше 20 миллиардов терабайт.

И даже этого едва хватило, дабы вместить ядро самого опасного и развитого искусственного интеллекта на планете.

— Надеюсь, с ним все в порядке, — сказал я, погладив шершавую поверхность куба. По собственному опыту знаю: резкое вырывание части воспоминаний может свести с ума даже самого психически стабильного разумного. Как подобное повлияет на ИИ, созданные с помощью Камня Разума, я даже представить боюсь.

— Господин, — обратилась ко мне одна из клонов, отвлекая от тяжких мыслей, связанных с моим карманным киберпророком. — Первичный осмотр был произведен. Никаких вещей или биологических жидкостей, оставленных нападавшими, обнаружено не было.