— Да? Интересно! Я бы с удовольствием посмотрел, как столь очаровательная женщина разгоняет врагов, — улыбнулся Император.

— Завтра же запрошу Искина предоставить мне весь необходимый материал и постараюсь выделить главные моменты нашего пребывания в Мёртвом мире.

— Так поставьте задачу Искинам того мира сделать фильм. Наверняка у них это уже отработано. У нас нет времени разбираться с переданными материалами и учиться составлять из эпизодов полноценные фильмы.

Всеволод с уважением посмотрел на императора, а тот уже развивал идею дальше:

— Вы же заказали нам Искинов, способных управлять транспортниками и создавать логистическую сетку, так закажите ещё Искина, знакомого с производством фильмов. Пусть он займется производством познавательных материалов, которые могли бы смотреть наши люди и переселенцы. Одних мы будем знакомить с новой техникой — других с реалиями нашей повседневности. Наших людей надо предостеречь от бунтов, а пришлым не дать умереть с голоду из-за их неспособности жить в мире, где хлеб добывается трудом.

— Мы так можем подавать любую информацию, — воодушевился Головин. — Осталось придумать, как по-быстрому устроить демонстрационный показ во всех городах. Признаться, я не смогу проследить за этим процессом.

— Кхм, а не поручить ли нам это дело Ксении Вадимовне? В ней хватает упорства и фантазии. Ей должно понравиться.

— Как скажете, так и будет.

— Вы же проверяли её на лояльность ко мне? Что скажете, можно ли ей дать такое оружие в руки?

— Она абсолютно предана вам, — твердо ответил Всеволод и чуть поколебавшись, добавил: — Проведенный ритуал был грубоватым, но действенным. Я позволил себе немного помочь Ксении Вадимовне в принятии его.

— Это как же? — нахмурился Его Величество.

— Я все её накопленные обиды сделал менее значимыми — и этого хватило, чтобы светлейшая княгиня пересмотрела свою жизнь и ценности некоторых моментов.

Император долго и внимательно смотрел на Головина, невольно заставляя того нервничать. Но целью Вадима было не смутить своего одаренного чиновника, а вспомнить и проанализировать состояние сестры после ритуала на верность. Ему ежедневно докладывали о её распорядке дня, действиях, разговорах и все отмечали, что княгиня изменилась. Она стала задумчивой и спокойней.

Всеволод ждал реакции на свои слова и уже жалел, что признался в своеволии. В конце концов императорская сестра — не та персона, на которой можно пробовать свои силы. Добрые побуждения могли обернуться катастрофой.

Наконец Вадим Храбрый перестал сверлить его взглядом и чему-то покивав, произнёс:

— Да, я заметил, что Ксюша стала как будто мудрее. Удивительная сложилась ситуация: княгиня внешне помолодела, а внутри наконец-то повзрослела и приняла на себя ответственность за своё высокое положение. Ну что ж, значит направление по созданию и распространению фильмов отдаём ей!

Головину оставалось только согласно кивнуть, что он и сделал, а потом решился попросить:

— Э-э, Вадим Вадимович, могу ли я ходатайствовать о возвращении на должность управляющего железными дорогами господина Чернавского?

— Чернавского? Ах да, железные дороги! Там же сейчас, если не ошибаюсь, управляет молодой князь. Наследник старого рода. Свежий взгляд на развитие железных дорог и… — Император задумался, явно вспоминая чьи-то слова, когда сдвигали с руководящего поста его назначенца. Тогда был сделан упор на отсутствие прогресса в этой сфере и множащиеся проблемы. — Неужто молодая и свежая кровь не смогла толком заменить Чернавского? — не сдержав злого торжества, спросил император. — Только коротко, Всеволод Аристархович.

— Князь развалил всю работу и теперь потребуются огромные вложения, чтобы вернуться к тому уровню, который уже был достигнут. И это вместо того, чтобы расширяться и улучшать работу железных дорог! Господин Чернавский был смещен как раз тогда, когда всё готово было к дальнейшему развитию железных дорог.

Лицо Вадима Храброго стало жёстким:

— Жду от вас подтверждающих документов. Немедленно!

— Слушаюсь.

Головин поднялся, мысленно костеря себя на разный лад. Но раз он влез в чужую епархию, то придётся доводить дело до конца, и не откладывая.

На выходе из дворца его ждала служебная коляска и он вернулся на работу, призвав себе в помощь дежурящих внизу офицеров. В следующие полчаса из казарм помчались гонцы, которые должны были разбудить самого Чернавского и ответственных за документацию людей. К утру Всеволод намеревался предоставить Императору сравнительный доклад, охватывающий период управления дорогой Чернавским и молодым князем.

— Ваше высокопревосходительство, не спите? — в кабинет Головина вошёл глава службы «Ока».

— Не сплю, ваше высокопревосходительство, — в том же тоне ответил Всеволод.

— Вот и я не сплю. Думы об Орлове не дают покоя. Считаю, что мы должны быть там. В любой миг ему потребуется одобрение или совет. Слишком велика ответственность для полковника. Речь идёт не только о нашей возможности утвердиться в Мёртвом мире, но и о почти миллионе переселенцев. Это беспрецедентный случай в истории нашей Земли! Орлов у нас со всех сторон молодец, но может наломать дров.

— Согласен.

— Тогда… — Павел Григорьевич махнул рукой и портал открылся прямо в кабинете. — Прошу.

— Но я… у меня неотложное дело…

— Вы всех загрузили работой и надо дать время на выполнение ваших поручений.

— Надо хотя бы оставить записку Олюшке… — заволновался Головин. — Я давно уже не был дома.

— Экий вы подкаблучник, Всеволод Аристархович! Утром, самое позднее к полудню, мы с вами вернёмся. Вас же здесь будут ждать доктора и девушки? Да и моих подопечных сюда привезут. Вы же обещали их посмотреть и поучаствовать в их возвращении к жизни?

— Какие девушки? Что вы имеете в виду?! — забеспокоился Головин.

— Пока вас не было, сюда приходила стайка девиц по объявлению. Им назначили на завтра. Ваш вездесущий Судейкин не успел доложить.

— Ах, эти, — облегченно вздохнул Всеволод. — Хорошо.

— Идёмте же, — поторопил генерал, показывая на открытый портал. — Мои силы не бесконечны.

Головин отработанным движением закинул документы в сейф и торопливо шагнул за главой «Ока». Вышли они в холле какого-то здания.

— Это мы удачно, — констатировал Павел Григорьевич.

— А могли с третьего этажа шагнуть прямо на дорогу, — сварливо отозвался Всеволод.

— Вряд ли, — хмыкнул генерал. — У меня есть своеобразная защита от таких оказий. Где бы я ни открывал портал, обязательно выйду в ближайшем безопасном месте. А вот насчёт своих спутников не уверен, — задумчиво добавил генерал и коротко хохотнул: — Не дрейфьте, Всеволод Аристархович!

— Что-то вы навеселе, Павел Григорьевич.

— Это да. Засиделся. Кровь бурлит во мне. Хочется погулять по другим мирам, посмотреть, кто там живёт и как.

Генерал «Ока» и Куратор связались с Искином здания, в котором открылся портал, потом через него вышли на связь с Искином мегаполиса и запросили себе летолёт.

— Отказано, — равнодушно сообщил Искин и предложил идти пешком. Тогда Головин попросил сообщить о нём генерал Белову и тот уже сумел выслать транспорт.

— Мы здесь никто, Всеволод Аристархович, — констатировал глава «Ока».

— Мы гости, а это намного больше, чем никто, — философски ответил Головин, но Павел Григорьевич его не слушал.

Он смотрел в окно летолёта и впервые не мог сдержать своего восторженного удивления. Ему казалось, что он готов увидеть чудеса Мёртвого мира, но стоило летолёту подняться ввысь, как вся уверенность испарилась. Вид сверху оказался потрясением для генерала.

— Павел Григорьевич, прилетели… выходим, — деликатно позвал его Головин и первый пошел на выход. Глава «Ока» нехотя двинулся за ним.

Несмотря на ночь, генерал Белов сам вышел на крышу встречать их. Посмотрев на ошалевшего императорского слугу, спросил:

— Это тяжесть на нём так сказалась?

Всеволод Аристархович оглянулся, посмотрел на жандарма, так называла Павла Григорьевича Олюшка, и отрицательно качнул головой: