Оба помолчали. Ольга подогнула ноги, чтобы закрыть их полами шубы, прижала к себе мальчишек. Гришенька заснул, убаюканный мерным ходом телеги. Никита смотрел по сторонам и ловил ртом снежинки.

— Сударыня, так как вы с тварью справились?

— Все вопросы к действительному статскому советнику Головину. Он возглавил нас в бедственном положении, спас от монстра и продолжает руководить эвакуацией, — не без гордости сообщила она. — Надеюсь, что ваш город сумеет разместить и отогреть пострадавших. Доктору Муравьёву необходимы места в больнице, медикаменты, помощники; остальным место для временного размещения и горячая еда, пока не возобновится движение поездов. Люди не рассчитывали на столь долгую поездку. И конечно же, необходимы услуги телеграфа, чтобы сообщить родственникам о своём положении.

— Э, сударыня… — растерялся помощник следователя от напора барыньки, — от меня ничего не зависит.

— А вы передайте тому, от кого зависит, чтобы он был готов, когда я приду с просьбой о помощи, — потребовала Ольга. — Надеюсь, что мне не придётся обращаться в газету и на всю империю сообщать, что в ваш город нас привезли умирать.

Извозчик с опаской посмотрел на неё и ссутулился. Только сейчас он обратил внимание, что она повыше его ростом будет и телом покрепче. Смотрит прямо и требовательно. Такая и затрещину дать может!

— Всё передам, — спешно пообещал он и позлорадствовал, представив, как вытягивается румяное лицо градоначальника, слушающего её требования.

Дальше ехали молча. Ольга несколько раз спрыгивала, шла пешком, разогреваясь и разминая затекшие ноги. Маленький Никита Петрович повторял за нею. Иногда они устраивали догонялки и запыхавшись, вновь усаживались на телегу.

До города доехали спустя два с лишним часа. Всю дорогу Ольга делилась энергией с заболевшим сыном Васильчиковых. Он продолжал температурить, но хуже ему не стало и Оле казалось, что ее энергия помогает ему не мёрзнуть.

Помощник следователя привёз их к управе и там сразу же началась суета по отправке подвод, колясок и возков к месту крушения поезда. Вести о катастрофе облетели город, и Ольга воспользовалась ситуацией, перечислив необходимую помощь для пострадавших. Она не ленилась повторять каждому, кого видела в форме чиновника, что требуется от города и ее слова передавались дальше, обсуждались, а потом шла неминуемая реакция.

Ольга настаивала на том, чтобы власти организовали бесплатное размещение людей в гостинице и частных домах, и конечно же, подготовили больницу для приёма раненых.

Первыми откликнулись горожане. Они быстро организовали общество по приготовлению еды для нежданных гостей на всё время их пребывания и создали благоприятный настрой. Градоначальник пытался отвертеться от Ольги, говоря, что у него нет средств содержать пострадавших и что никто так не делает, но общество уже решило помочь пострадавшим и градоначальник рисковал стать нерукопожатным. К тому же Образцова грозилась упомянуть его нежелание помогать в прессе и одновременно сулила лавры новатора и славу героя, если он поддержит душевный порыв своих горожан.

В конце концов, средства, а точнее, давление градоначальником на нужных людей было оказано, и к моменту доставки пострадавших город был готов принять их. Накормленные и обогретые пассажиры заснули в мягких кроватях и наконец-то поняли, что выжили и жизнь продолжается.

— Всеволод Аристархович, представляете, кого я увидела в первой коляске?

— Ту даму, что больше всех шумела?

— Ага! Не успела она ступить на землю, как начала клеймить виноватых. Представляете, больше всего досталось императору и какому-то князю Светлову! Уж как она по ним прошлась, — Ольга потрясённо качнула головой. — И мне интересно, есть ли хоть капля правды в её криках?

— Судите сами. Князь Светлов похлопотал за своего сына, чтобы его назначили руководить железными дорогами вместо господина Чернавского.

— Да? И как? Хороший из княжича вышел руководитель?

— Честно говоря, ужасный. Чернавский стоял у истоков строительства железной дороги, сумел наладить бесперебойное движение поездов, обустроил ремонтную базу, создал таблицу служащих. В ближайшее время намеревался сделать движение поездов по расписанию, убрать вагоны четвёртого класса, а третий класс сделать более комфортным, но все накопленные им средства ушли на балы Светлова.

— Ого!

— За год княжич не только растратил финансовые запасы, но развалил всю работу. Количество поездов сокращается из-за отсутствия ремонта, опытные паровозные бригады остаются не у дел и уходят на заработки. Я помню, с каким трудом Чернавский отправлял людей за границу, чтобы выучились машинистами и как строго проводился отбор в ремонтные бригады. А теперь… — Головин досадливо махнул рукой.

— Значит, дама режет правду-матку, как у нас говорят. Отважная женщина, хоть и неприятная.

— У нас много кто любит обличать пороки, но разве мир станет лучше, если только и делать, что говорить о том, что худо, — неожиданно остро отреагировал Головин.

— Уф, Всеволод Аристархович, вот теперь я вас узнаю! Вы вновь позитивно настроенный человек! А то напугали вы меня, запев в унисон с дамой-обличительницей …

Головин хмыкнул, погладил ладошки Ольги и, посерьёзнев, спросил:

— Что с сыном унтера Васильчикова?

— Всё будет хорошо. В теплой постельке отогрелся, пропотел и есть попросил. Конечно, придется поберечь его от мороза, но через три-четыре дня будет полностью здоров.

— А вы как себя чувствуете?

— Наверное, так же, как вы, — хмыкнула Ольга. — Здоровье у нас с вами богатырское.

— Вы правы. Я больше суток провёл на ногах, толком не выспался, но силы есть.

— Почему не выспались? Вам плохой номер достался?

— Допоздна распределял людей, а рано утром градоначальник прислал письмо, в котором просил принять его как можно скорее.

— Что-то ещё случилось?

— Случилось, — Головин улыбнулся. — Милейший Константин Федорович подсчитал расходы по содержанию всех пассажиров в своем городе и решил, что дешевле собрать мужиков и отправить их на расчистку железной дороги.

— Вот как? — засмеялась Ольга.

— Просил меня поспособствовать скорейшей отправке поезда, который вывезет всех отсюда.

— И вам удалось?

— Ситуация чрезвычайная и для нас уже перегоняют сюда поезд из Саранска. Так что есть надежда, что к ночи он уже будет тут.

— Отлично. Признаться, меня в этой гостинице клопы победили. Так что я рада, что не буду больше здесь ночевать.

— Придётся, Ольга Дмитриевна! Паровозу по прибытии потребуется технический осмотр, а бригаде машинистов необходимо отдохнуть и познакомится с новым маршрутом.

— Ах, уважительная причина — согласилась Оля. — Ну что ж, пойдёмте посмотрим, как устроился наш доктор со своими пациентами. Заодно бесплатно позавтракаем.

Советник с удивлением посмотрел на нее:

— Олюшка, у вас сложности с деньгами? — тихо спросил он. — Что же вы раньше не сказали?

— Никаких сложностей нет. Просто местные женщины вкусно готовят и не хочется их обижать. Они тут очень дружно взялись обеспечивать всех нас едой и вчера на раздаче стояла баронесса Каульбарс. Она с поварешкой обращалась, как опытный боец с ружьем. Так что думаю, что нам не стоит пренебрегать их трудами.

— Хм, вы правы. Позвольте вас проводить?

— Всеволод Аристархович, это я вас уже провожаю! Не лишайте меня возможности вас покормить и привнести полезный штрих в вашу репутацию.

— Это какой же?

— Такой, что вы не отделяете себя от народа. В беде мы сплотились, невзирая на сословия и чины.

— А говорили, что не слушаете революционеров, — покачал головой советник.

— Да что мне их слушать? — фыркнула она, одновременно предупреждая Настасью, что уходит и быстро одеваясь для улицы.

— Я побольше их знаю. В истории моей страны чего только не было! Впрочем, я вам рассказывала, как одни люди жизнь клали за счастливое будущее для всех, а другие паразитировали… Ох, простите. Больше века прошло с тех пор, а до сих пор душа болит за всё то, что происходило в то время.