— Вы хотите вытащить людей на мороз?

Ольга растерялась и неуверенно спросила:

— А вы думаете, что в вагонах будет теплее? И как там помочь пострадавшим? — она обвела рукой их купе, в котором даже стоять было трудно из-за крена.

Головин ответил не сразу.

— Но не на снегу же, — неуверенно пробормотал он, ежась от холода.

Ольга собралась выбираться наружу, но остановилась и тихо спросила:

— Сева, а кто-нибудь придёт к нам на помощь? Мы надолго застряли здесь?

Во взгляде Головина появилось сожаление и беспокойство. Ему очень хотелось пообещать Ольге, что всё будет хорошо, но не посмел ей врать. Вместо пустых утешений он принялся рассуждать:

— Надо узнать, из-за чего поезд сошёл с рельс и как далеко мы отъехали от станции. Есть ли рядом дорога, по которой можно послать гонца с просьбой о помощи.

— Снега по пояс, если не больше, — заметила Ольга. — Наш гонец никуда не дойдёт. Он либо замерзнет, либо его сожрут волки.

Всеволод привычно повернулся, чтобы посмотреть в окно и… с досады цокнул языком. Оля предположила:

— Мы же должны ночью проезжать мимо каких-то станций. Сева, они же поднимут тревогу, если нас не будет ко времени?

— Вы правы и на этот счет у станционных смотрителей есть инструкции. Значит нам нет смысла посылать гонца в ночь. Он сгинет почём зря.

Ольга, согласно кивая, почувствовала, что у нее замерзает нос, поторопила Всеволода:

— Идёмте, проверим, что с проводником и узнаем, где мы сейчас находимся.

Но в это время раздался треск, что-то натужно заскрипело и вагон накренился. Советник схватился за поручень, прижимая Ольгу к стене, чтобы задержать ее падение, коли так произойдет. Вовремя, потому что вагон медленно соскользнул и с грохотом скатился с насыпи, приняв почти правильное положение. Посыпалось стекло, заскрипел снег, но голосов не было слышно. Ольгу встряхнуло, но на ногах она устояла. Головин облегчённо выдохнул, потому что теперь стало возможно перемещаться по вагону и, как ни в чём не бывало, продолжил:

— Вы правы. Исходя из нашего местоположения будем решать, как дальше действовать.

Помогая друг другу, они доломали покорёженную дверь в их купе и направились в сторону проводника. В соседних купе ничего не было слышно, и это пугало. В третьем кто-то пытался открыть дверь, но безуспешно.

— Мы сейчас поможем, — крикнула Ольга, а Головин поднажал. Дверь сдвинулась, но недостаточно.

Оля досадливо качнула головой, ругая мысленно всех мужчин разом: вместо того, чтобы присмотреться и осторожно приподнять нужный уголок, Всеволод и пассажир с той стороны одновременно подналегли и загнали створку намертво.

— Господа, у меня тут штатский, и он без сознания, — высунув в образовавшийся проём голову, заявил военный. Форма Ольге была незнакома, но его чин опознал Головин:

— Господин капитан, дверь хлипкая, давайте я её продавлю. Вы отойдите в сторону, чтобы я вас не задел.

Голова исчезла, а советник навалился на дверь всем весом. Та не выдержала и треснула по середине.

— Брак, — фыркнул Всеволод Аристархович и доломал створку руками.

— Сударыня, у вас есть соль? — сразу же спросил у неё военный.

— Соль? У меня? — искренне удивилась Ольга и чуть не улыбнулась, когда услышала, как Головин проворчал, что у нее есть топор.

— Нюхательные соли, — пояснил ей капитан, думая, что она не поняла.

— Вы возьмите тёплую одежду и выходите, а я посмотрю вашего спутника, — предложила Ольга.

Головин показал военному на разбитые окна и тот, помянув Перуна, только сейчас сообразил, откуда взялась противная дрожь.

— Ольга Дмитриевна, — зашептал чиновник, — вы же только что сетовали, что не доктор, а сейчас лезете врачевать.

— Я могу определить, жив ли этот человек, и если жив, то попробую передать ему чуточку водной энергии. Думаю, что она немного взбодрит его, а дальше уже видно будет.

— Что ж, пробуйте.

— Всеволод Аристархович, возможно, что в поезде ехал кто-то из медиков. Нам необходимо помочь ему организовать место для оказания первой помощи. Его дело лечить, а наше…

— Наше? — со вздохом переспросил Головин, уже осознавая, что Олюшка назначила его главным.

— Ваше дело раздать указания для сбора всего того, что понадобится доктору для оказания помощи. Я ваш первый солдат. Распоряжайтесь.

— Солдат? — с удивлением спросил капитан, услышав последние слова Ольги.

Головин посмотрел на военного и представился:

— Действительный статский советник четвёртого класса Головин Всеволод Аристархович. Если с нами не едет генерал или чиновник более высокого чина, то я беру ответственность по выходу из сложившейся ситуации на себя.

Капитан с сомнением посмотрел на него, но выпрямился и четко назвал себя:

— Капитан инженерно-саперной роты Звягинцев Семён Петрович.

— Инженер? — радостно повторила Ольга. — Как же нам повезло!

— Не понял, сударыня, — опешил Звягинцев.

— Будете строить убежище на ночь.

— Простите, всё равно не понял.

— Вы уже готовы к выходу? — прежде чем ответить, спросила она.

— Да, — капитан перебрался через обломки двери в коридор и покачнулся, ловя равновесие.

Головин показал жестом, что пройдёт до проводника. Ольга кивнула ему и протиснувшись в купе, наклонилась над бесчувственным мужчиной, ища пульс.

— Семён Петрович, — обратилась она к растерянно осматривающемуся капитану, — на таком морозе можно уже через десять минут обморозить нос и руки, а через час замерзнуть так, что дальнейшая жизнь повиснет под вопросом.

— Согласен, сударыня, но что вы от меня хотите?

Оля сама ещё не знала, что надо делать, но что-то определенно надо было делать, причем организованно. Она нащупала пульс и убедившись, что лежащий перед ней мужчина жив, стала осматривать его на предмет ран и одновременно попыталась воодушевить инженера:

— Беда уже собрала жатву. Это от нас не зависело, а вот дальше всё в наших руках. Всеволод Аристархович считает, что нам всем придётся провести ночь здесь. В самом благоприятном случае утром подоспеет помощь, но скорее всего это будет намного позжже.

Обнаружив рану на голове мужчины, Оля задержала над ней руку, отдавая толику энергии. Чуда не произошло и исцеления не было, но организм пострадавшего впитал её силу с жадностью и это вселяло надежду, что польза от влитой энергии всё же есть. Ольга на всякий случай подкормила своей силой его сердце и отступила.

— Сударыня, в ваших словах есть резон, — капитан задумался. Только что он собирался требовать помощь у проводника, у железнодорожной компании, но незнакомка правильно сказала, что до этого надо дожить.

— Да, есть, — согласилась она, подкладывая под голову пострадавшего мужчины подушку и накрывая его одеялом. — Количество погибших может кратно увеличиться, если мы не защитим себя от мороза.

— Хм, будем топить всю ночь, — пожал плечами Звягинцев.

— А пассажиры из третьего класса? Их слишком много, чтобы греться у одной печи. К тому же не во всех вагонах она есть.

Капитан на миг растерялся, но не отмахнулся от назревающей проблемы:

— Сударыня, простите, как мне к вам обращаться?

— Образцова Ольга Дмитриевна, — выбираясь из купе, представилась она и добавила: — Мещанка.

Почтения во взгляде Звягинцева убавилось, но он видел чьей спутницей она являлась, поэтому всё так же готов был выслушать предложение.

— Ольга Дмитриевна, что вы хотите от меня?

— Действий! Господин Головин сейчас оценит ситуацию и начнет организовывать людей, а вы должны сказать им, что делать.

— Но… я не знаю, что им делать! — опешил он.

— Послушайте, вы же инженер! Давайте построим укрытие из снега! Вам приходилось слышать о ледяных юртах? Кажется, их называют иглу.

— Никогда не слышал о подобном. И вы хотите заставить людей работать, когда тут такое! — он возмущённо обвёл рукой покорёженный вагон.

— Сейчас самое плохое — это сесть и ничего не делать! А я вам даю идею, которая может оказаться полезной. Да будет вам известно, что ледяную юрту можно прогреть одной свечой!