— У нас любили перенимать кулинарные новинки у французов. Впрочем, не только кулинарные. Аристократия родной язык знала хуже французского.

— Мне с трудом в такое верится, но вынужден признаться, что мы проходили схожие периоды.

Ольга вышла из управы под ручку с Головиным и решила прогуляться до ресторана. Оба они были увлечены беседой и не замечали, как прохожие сопровождали их удивлёнными взглядами. Никто не мог понять, что такая интересная молодая женщина нашла в скучном советнике. Такие, как он, никогда не становятся душой компании, не пользуются успехом у дам камелий и не напиваются до беспамятства. К старости они исходят на желчь, слушая красочные воспоминания бравых военных и любимых женщинами кутил.

Мужчины отмечали необычный силуэт Ольгиного платья и завидовали её искреннему вниманию к Головину. Над ним же посмеивались, примечая, как он крепко прижимал к себе её локоток, как токовал перед нею. Досталось пересудов и унтеру, важно сопровождавшему эту странную пару.

В ресторане, сделав заказ, Головин вернулся к теме визита мудрейшей:

— Жрица упомянула Великого Проводника. Что она имела в виду?

— Вы меня спрашиваете? — опешила Ольга. — Я же слово в слово описала разговор. И вообще-то я думала, что речь идёт о Семаргле. Это же он проводник между смертными и богами?

— Нет, жрица говорила о ком-то другом, — уверено возразил ей Всеволод Аристархович.

— Какая-нибудь иная божественная сущность? — стала предлагать варианты Ольга. — Кто-то из пантеона?

— Меня иногда поражает, как легко вы говорите о богах, — укоризненно заметил чиновник.

Она пожала плечами, не желая оправдываться.

— Это может быть опасно, — предупредил он её, — поэтому прошу вас быть осторожней в высказываниях.

— Хорошо, я поняла, — посерьёзнела Оля.

Советник чуть приподнял ладонь, призывая спутницу подождать, пока им накроют на стол. Человек (официант) ловко освободил поднос от корзинки с хлебом, тарелок с нарезкой и супницы. Потом он разлил суп порционно и уточнив, не нуждаются ли гости в чём-либо ещё, удалился.

Оля мимоходом отметила, что вместо ряда тарелок с нарезками подошла бы менажница и лучше бы в виде этажерки, чтобы дополнить её подачей намазок на хлеб. Она даже представила себя в роли владелицы гончарной мастерской, внедряющей новые модели в мир тарелок и кружек, но Головин вернул её из мира фантазий в реальность:

— Давайте подытожим, — произнёс он, когда официант оставил их. — Жрица увидела ваши цветы и, догадавшись о том, что вы воздействовали на них силой, продемонстрировала свою.

— Думаете, она заранее предполагала, что я обладаю некоторыми способностями? Но ведь Кабанов не знал, что я, как и он, хватанула искр!

— Нет сомнений в том, что прежде чем идти к вам, мудрейшая всё узнала о вас и, будьте уверены, она получила подробное описание тех отростков, что вы посадили в горшки.

— Хорошо, она пришла и убедилась, что я использую силу, но зачем она раскрылась перед мною?

— А зачем вы подарили ей заряженную своей энергией подвеску?

— Не знаю. Это был порыв.

Головин ответил не сразу:

— Возможно, что мудрейшая так же, как вы, действовала, полагаясь на свою интуицию. Её визит странен. Она раскрылась перед вами, чтобы вызвать ваше доверие. Потом предостерегла вас, сообщив, что идёт охота за силой. Эти жесты похожи на благотворительность, но жрицы никогда ничего не делают просто так. И мы подходим к тому, что она уведомила вас о том, что есть некий Великий Проводник, который поставляет верховным жрецам всех храмов энергию. И я склонен думать, что Веру Ростиславовну сильно беспокоит этот человек. Более того, она искала помощи.

— Как-то вы всё вывернули, — Оля покрутила ладошкой, изображая сложный ход рассуждений Головина, а потом взялась за солянку. — Вкусно, — констатировала она и на несколько минут они с Головиным увлеклись едой. И только отодвинув от себя пустые тарелки, они продолжили разговор.

Головин счёл необходимым пояснить Ольге о храмовых служителях:

— Жрецы веками находятся в поиске настоящей силы и подтверждения участия богов в нашей жизни. Я полагаю, что они нашли силу, но отчего-то мудрейшая храма Матери-сыры-земли не рада этому.

— Всеволод Аристархович, а что, если Великий Проводник такой же иномирец, как и я?

Головин выжидающее посмотрел на неё.

— Он появился не так уж давно, — Оля принялась доказывать свою теорию, — поразил жречество своей силой и стал необходим храмам.

— Срок его появления не совпадает с началом прорывов, но возможно, что ему потребовалось время, чтобы войти в доверие и организовать массовые переходы в наш мир, — поддержал её версию Головин. — И знаете что, Ольга Дмитриевна! Я согласен с вами, что то, что мы до сих пор называли прорывами, является спланированным открытием порталов с нашей стороны.

— Всеволод Аристархович, всё это похоже на заговор, — прошептала Ольга. — Мировой или, точнее, меж мировой заговор!

— К сожалению, вы правы, — мрачно согласился с ней советник.

— Теперь я уверена, что мудрейшая надеялась, что я всё расскажу вам, а вы сможете что-то предпринять, — торжественно подытожила итог встречи со жрицей Ольга. — Вот только я одного не понимаю: если за открытием порталов стоят жрецы, то почему они не знают о той силе, что дают искры?

— Потому что они получают свою силу от Великого Проводника.

— Но зачем эти порталы, если жрецы не суют носа в другой мир? Зачем им твари и гибель людей?

— Видимо, дело не тварях. Прорывающиеся монстры и тот хаос, что они устраивают — это сопутствующий эффект.

— Ладно. Допустим, твари неизбежное зло для достижения какой-то важной цели. Но вы же согласны со мной, раз жрецы не знают об искрах, то они не пытались проникнуть в Мёртвый мир. Уж простите, но за несколько лет этот секрет обретения силы точно был бы раскрыт! Боевики жрецов давно бы прокачались и переплюнули бы дары Великого Проводника.

— Ольга Дмитриевна, вы вновь выражаетесь…

— Ёмко?

— Пожалуй, да!

— Всеволод Аристархович, а вы что думаете по поводу порталов? Для чего их открывают?

— У меня сложилось такое впечатление, что их открывают бесцельно, но так не бывает.

— Не бывает.

— Порталы ради порталов, — хмуря брови, констатировал Головин. — Каждый портал — это принудительный разрыв пространства, и осмелюсь предположить, что эти дыры истончают нашу пространственную защиту. Но зачем губить наш мир? Что-то не сходится, — он повел ладонью, словно отодвигая озвученную версию. — Есть какая-то неочевидная причина, — предположил Всеволод Аристархович.

— Я думала, что вы меня вполуха слушали, когда я вам рассказывала о том, что фантазировали наши писатели.

— Я очень внимательно вас слушал и всё обдумал. Не скрою, мне очень помог наш аспирант. Фантазии ваших авторов во многом небезосновательны. И на основании тех данных, что у меня есть, я склонен думать, что жрецы надеются получить что-то очень ценное для нашего мира через ослабленную пространственную защиту.

Головин едва заметно поморщился, говоря про ослабленную защиту. Эта версия казалась ему интересной, но не находила отклика в разуме. В его понимании она не была логичной.

— То есть вы не верите в злой умысел жрецов? — удивилась Ольга.

— Нет. Категорически нет! Я допускаю, что один-два служителя могли сойти с ума и начать вредить родному миру, но тут замешаны все храмы. Ольга Дмитриевна, поймите, жрецы — это хранители Земли и они ни за что не стали бы действовать во зло. Должно быть иное объяснение всему.

— И только жрица Матери Земли засомневалась в том, в чем они сообща участвуют и указала нам на Великого Проводника.

— Да. Что-то её насторожило, — лицо Головина стало мрачным.

— Например, что силу можно получить самим, а не выпрашивать у Великого, — с сарказмом заметила Оля. — И раз он обманул в малом, то мог обмануть в большем.

Оба замолчали, давая возможность официанту приготовить стол к чаепитию.