— Я вам не враг, — устало и едва слышно произнесла Вера Ростиславовна. — Ваши способности угодны Матери, как и ваша разумная осторожность.

У Образцовой отлегло от сердца и она выдохнула. Гостья поднялась, тяжело опираясь на посох, а за её спиной стоящие горшки с цветами, как в ускоренной съемке выдали стрелки с набухшими бутонами, и пока жрица медленно шла к выходу, они расцветали. Ольга потрясённо переводила взгляд с Веры Ростиславовны на подоконник. На её глазах происходило то, чего она добивалась в течение пары недель. Оля вскочила:

— Стойте, — твердо произнесла она. Мудрейшая остановилась, повернулась. Образцова увидела нездоровую бледность и стекающие по вискам бисеринки пота. — Подождите, у меня есть кое-что для вас.

Она ринулась в комнату, открыла рюкзак и достала оттуда ту самую подвеску с топазом, которую удалось до предела насытить энергией.

— Вот, возьмите. От чистого сердца, — добавила она, видя колебания жрицы.

Но та не сомневалась, принимать дар или нет. Промедление было вызвано охватившим её трепетом: Вера Ростиславовна прекрасно видела и понимала, какую он имеет ценность. И пусть подвеска иномирянки не горела силой так же ослепительно ярко, как дары Великого Проводника, но она была вручена наедине, и другие служители богов об этом не узнают.

Жрица дрожащей рукой коснулась дара и сразу почувствовала, как знакомая энергия Матери Земли вместе с какой-то лёгкой, освежающей силой потекла к ней. Потраченные силы, которые она использовала для демонстрации своих способностей и успокоения иномирянки, восполнялись, принося телу благотворное спокойствие. Она сжала подвеску в кулак, отмечая, что та не особо потеряла в сиянии.

— Никому больше не показывайте, что умеете делиться силой, — глубоко вздохнув, срывающимся голосом предупредила она и тихо, но очень проникновенно добавила:

— Великий Проводник ревнив и мстителен. До этого момента я была уверена, что только он может одаривать нас силой.

Ольга ощутила напряжение и обхватила себя руками, внимая предупреждению об опасности. Жрица же замерла, обдумывая что-то, но взглянув на хозяйку флигеля, вздохнула и пояснила:

— Раньше мы по завету предков черпали силу путем обрядов и копили подношения. Собранную энергию тратили с величайшим бережением, но с приходом ВеликогоПроводника всё изменилось.

Последние слова мудрейшая произнесла с волнением, тон Веры Ростиславовны был наполнен благоговейным восхищением, но Оля почувствовала страх, возможно, даже панический ужас. Она вспомнила, как недавно стояла на краю крыши и готовилась умереть, но так, чтобы твари надолго запомнили её. В ней тогда смешались схожие эмоции. И вроде бы мудрейшая ничего такого не сказала, но ее отношение к оброненным словам было слишком острым.

Гостья направилась к выходу, не дожидаясь Демьяна, открыла дверь и многозначительно оглянувшись напоследок, быстрым шагом отправилась восвояси.

— Одни загадки, — сказала Ольга растерянно смотрящему вслед жрице Демьяну.

— Они всегда так говорят, — равнодушно откликнулся унтер.

— Мне кажется, что весь наш разговор был наполнен информацией, которую я не поняла, — кусая губы, призналась она.

Васильчиков философски пожал плечами и принюхался:

— Мясной дух пошёл. Думаю, что буженина скоро будет готова. Я её прямо с головками чеснока запекаю, а недавно картоху добавил, чтобы тоже зарумянилась.

— Ты ж говорил, что завтра запечем! А сам! Ох, чувствую, что нас ждёт обжорство.

— Насыщение организма, — поправил её Демьян. — Всё по науке: потратили силы — извольте восполнить, а не шарить ночью по полкам в поисках пирожков.

— Да было-то один раз! У меня диета в полночь закончилась, вот я и…

— Слово-то какое поганое — «диета», — осуждающе произнёс унтер. — От таких словечек кишка к кишке жмётся со страху, — и поспешил к печи, куда поставил мясо, как только гостья вошла в дом.

Ольга насмешливо фыркнула и вернулась в гостиную: цветы притягивали её внимание. Она подошла и долго разглядывала их. Корешки заполонили горшки и даже выбрались наружу. Рост произошёл не только за счёт влитой энергии, но и благодаря питанию из земли.

— Она ткнула мне, что я не уникальна, — задумчиво произнесла Ольга. — Я уже ничего не понимаю! Есть в этом мире магия или нет?

Образцова посмотрела на комнатную лейку, поманила воду из неё, и та выплеснулась. Ольга напряглась, собрала лужицу в водяной шарик, полюбовалась на него, но вскоре тот плюхнулся на подоконник и растёкся. Дольше контролировать воду не хватило сил. Сложив губы уточкой, она протянула: — Так-так-так.

Потом решительно взяла лист бумаги и принялась по памяти записывать весь разговор. Время пролетело незаметно.

— Ольга Дмитриевна, обед мы пропустили, а до ужина ещё далеко. Может, сейчас перекусим? — заискивающе спросил Демьян. — А то перестоит мясо! Оно уж давно готово.

— Давай сейчас, — откладывая листы, она сглотнула. — Пахнет так вкусно, что я всю бумагу слюной закапала.

Васильчиков хохотнул и принялся суетиться. Он нарезал мясо, выложил на блюдо печёные овощи, заварил чай. Ольга в это время накрывала на стол. Ели они увлеченно, с аппетитом.

— Вот! Другое дело! — сыто отвалившись от стола, нарушил тишину Демьян.

— Ты потрясающе вкусно готовишь, — похвалила воина Ольга. — Тебе бы свой трактир открыть.

— Не, трактир не хочу. Шумно там и дымно.

— Ты бы навел дисциплину и порядок.

— Эх, — глаза унтера затуманились, но он встряхнул головой: — Если только где-нибудь на отдаленном тракте открыть постоялый двор. Что б изредка встречать путников, давать им кров на денёк и провожать с лёгким сердцем. А в свободное время ходить на охоту, слушать лес.

— Устал от людей?

— Так всю жизнь в казарме. Устал, — согласился Демьян. — Но отшельником жить не хотел бы. Мне любо серединка на половинку.

— Ладно. Спасибо, что накормил. Пойду-ка я продолжу записывать разговор, пока помню.

— Вам беседа с мудрейшей покоя не даёт?

— Не даёт. Она определенно хотела мне что-то сказать, а я не поняла. Признаться, меня раздражают загадки на пустом месте. Она же знает, что я не местная и могла бы всё открыто объяснить!

— А толку объяснять? Вы поймёте ровно столько, сколько готовы понять, а лишнее вызовет у вас вопросы и сомнения.

— Демьян Порфирьевич, признавайся, какой университет ты заканчивал? — шутливо спросила Оля.

— Солдатская наука.

— Вот оно как, — Ольга проводила взглядом занявшегося домашними хлопотами унтера, налила себе чаю и продолжила конспектировать разговор с мудрейшей. Она записывала не только произнесённые слова, но в подробностях описала поведение жрицы и свои ощущения.

Закончила только к вечеру и перечитав, поняла, что ей требуется консультант. Им мог бы стать аспирант Совушкин, но Ольге не хотелось признаваться ему в неумении понять ситуацию.

Ей слишком часто приходится говорить ему, что она не знает, как работает то или иное устройство в её мире. Игнат Сергеевич относится к этому с пониманием и умудряется выжать из неё массу полезного, но не всегда ему удаётся скрыть досаду на столь неудачный источник информации. Она уверена, что он страдает из-за того, что она не учёный, и к тому же женщина.

Поэтому Ольга решила поделиться своими сомнениями с Головиным. С ним ей было легко. Деликатность Всеволода Аристарховича помогала ей без лишних нервов переносить допущенные ошибки, и он всегда помнил, что для неё всё здесь внове, и с большим уважением относился к её способности адаптироваться.

— Ольга Дмитриевна, — оторвал её от мыслей Демьян, занеся в дом дрова на завтрашний день. — На улице новую афишу приклеили к тумбе. Пишут, что в театре показывают драму.

Унтер почесал бровь, смахивая с неё прицепившуюся паутинку, и с достоинством продолжил:

— Драма — это когда всё хуже некуда. Может, вам сходить?

— Думаешь, что это взбодрит меня? — хмыкнула Ольга. — А что за постановка?

— Вроде «Гроза» называется. Уж не знаю, про что там, но в газете хвалили.