– Что-то я не помню, чтобы и женщина гибла.

– А они и не гибли. За исключением тех случаев, когда она сама была влюблена, но по какой-то причине их влечение не… завершилось актом… любви, так сказать.

– О, как! Так это значит, все эти спящие красавицы…?

– Да, по сути, жертвы неудовлетворённого желания.

– Значит, нужно будить нашу парочку? Я так поняла, вы нашли в крови Ферфакса следы крови оборотня? Кто-то из его предков был?

– Да. И, возможно, да. Одно плохо: мальчик не знал об этом. А сильная магия света и тьмы, да и невеста рядом её разбудили. Он явно не понимал, что с ним происходит. Особенно в присутствии невесты, потому и сторонился её. Видимо, в тот вечер они поговорили… Помните про скандал, о котором мне рассказал студент, Арундел? Сильные чувства активизировали оборот и, как следствие, мальчик не смог справиться ни с ними, ни с собственной магией.

– И?

– Не могли бы вы, госпожа Каролина, зелье сварить? Для успокоения и успешного преодоления Ферфаксом превращения из человеческой сущности в звериную и обратно?

Я задумалась. Теоретически можно, даже интересно. Но есть одно но.

– А его семья не будет против? Ведь официально оборотней в обоих семействах не было?

– Ну выбор-то у них небольшой. Или принять его новую сущность, или получить труп. – пожал плечами ректор. И было в его тоне столько исследовательского и наплевательского на жизни других энтузиазма, что я недоброе заподозрила. А является ли это действительно необходимостью? Или просто Арунделу эксперимент поставить хочется?

– Давайте так: вы свяжетесь с семьей Ферфаксов, обрисуете ситуацию и получите разрешение. А я пока зельем займусь. Тут поработать надо, раньше такого никогда не делала.

– А вы осторожны, госпожа Каролина, – усмехнулся ректор, но взгляд его сделался тяжёлым.

– Опыт, – улыбнулась я.

А ещё было странно, что на такое важное дело ректор решил привлечь стороннего, так сказать, специалиста. Почему? Разве своих травников нет в академии? Та же профессор Ванесса Артуп?

– И заберите из моей комнаты юного Ферфакса.

– А что? На его место есть другие планы? – усмехнулся ректор и с любопытством посмотрел на меня.

– Да. Мне тоже нужно где-то спать. – отрезала я.

– Заберём, конечно заберём, – потёр руки этот… интриган. – Но и вы, уважаемая, не забудьте моей просьбы.

– Не забуду. Как только вы получите разрешение Ферфаксов, так сразу и начнём… лечить беднягу. И, кстати, переместите Анну в её комнату, неприлично молодой леди спать, пусть и в волшебном сне, в крыле для мальчиков.

– Неужели знаменитая роковая коллекционерка волнуется о приличиях? – улыбка ректора уже стала надоедать.

– Приятно, что вы наслышаны о моей репутации, но незамужняя юная леди – совсем другое дело.

– Так вы же тоже не замужем? Или я чего-то не знаю? – поднял брови Арундел в притворном удивлении.

– Не замужем. Но ключевое слово тут – юная леди. – я мило улыбнулась, и так и почувствовала, как мои милые веснушки чуть ли не подмигнули ректору.

– Вы несправедливы к себе, уважаемая. И, позвольте сказать – прекраснейшая.

– Позволяю, – мои глаза сверкнули (я этого, понятно, не видела, но знала, как реагирую, когда красивый мужчина флиртует со мной). Мужской интерес к себе отследить нетрудно.

– Тогда мне пора, – поднялась я. Точнее, еле поднялась, так как вставать с такого мягкого и глубокого кресла было несколько затруднительно. Оно так и манило остаться.

– Госпожа Каролина! – окликнул меня ректор уже в дверях, – могу я попасть в вашу коллекцию?

– Поживём – увидим, – усмехнулась я.

Забавно, не сказать, что я не хотела когда-то заполучить Генриха Арундела, но… чувствую подвох. Точнее, мужское соперничество. Между ректором и Верлицким явно есть противостояние. Скорее всего, мирное, но… этот фингал под глазом… Арундел явно хочет взять реванш. А я не люблю, когда меня используют. Предпочитаю заниматься этим сама.

Поэтому в мою коллекцию этот индивидуум не попадёт. Не сейчас. Всё должно быть красиво и приносить мне удовольствие.

Были у меня случаи, когда мужчины соперничали за меня между собой. Это… может и интересно… поначалу. А потом становится скучно.

Как-то сражались за меня некромант и демон. Оба видные и знатные мужчины, высокого происхождения, каждый в своём роде. И так я их распалила, что оба были готовы на всё. Но потом… всё это переросло в нечто иное. Победить соперника им стало важнее, чем любить меня. А оно мне надо?

Оставила обоих, так они ещё сотню лет продолжали сражаться друг с другом. И закончилось это чем-то неприличным между ними: то ли любовью запретной, то ли кто-то кого-то укокошил, а потом ещё и из посмертия вызывал.

Нет, мне такого больше не надо.

Ректору потребуется время, чтобы убрать из моей комнаты спящего красавца, так что схожу-ка я посмотреть на руины полигона испытаний. Оценю, так сказать, силу Тёмного инквизитора.

«Кто разрушил, тот и разгребает последствия» – таково было правило Академии Тьмы и Света.

Оно возникло не по прихоти ректора, а, скорее, по необходимости. Эксперименты и исследования с обеими сторонами магии не всегда были аккуратными и удачными. И привлекать сторонних работников или срывать профессоров с занятий было нерентабельно. Работники по незнанию могут ещё больше проблем принести, а профессорам – каждому своих забот хватает. В результате так и возникло это правило: одинаковое и для студентов (отработки для этих дел часто назначались), и для преподавателей.

Поэтому Дэнис Верлицкий, скрипя зубами после драки с Арунделом, вернулся на полигон и принялся его восстанавливать. Заодно силы будет куда ещё вложить. А силы тьмы так и продолжали бурлить в нём. Довела его эта ведьма. Он сам не ожидал от себя такой вспышки ярости. Хотя и не жалел, что начистил морду Арунделу. Давно тот напрашивался со своими подначками да хитрыми улыбочками. Нет, он его уважал и как мага, и как человека, хотя их характеры и разнились, но… всё эта ведьма рыжая виновата!

Он как раз воссоздал новый обелиск защиты. Тот вышел… величественным. Восемь граней, острые, как заточенные мечи. Магия внутри обелиска переливалась тёмным пламенем.

Сейчас он работал над выведением рун, тонкой цепочкой тянущихся вдоль граней. Были готовы уже две и оставалось ещё шесть (по цепочке рун на каждую сторону). Работа была скрупулёзная, и Дэнис чувствовал, как ярость его постепенно остывает.

Пока не увидел рыжую ведьму.

Она плавно шла по направлению к полигону. Тоненькая изящная фигурка в чёрном ученическом платье, которое чуть приподнималось при каждом шаге девушки. Нет, коленок не было видно, но они почему-то возникли перед его внутренним взором. Верлицкий тряхнул головой, прогоняя непрошеное видение и перевёл взгляд выше: рыжие волосы собраны в пышную косу и лишь пара задорных кудряшек обрамляют миленькое личико… с веснушками. Интересно, они настоящие? Или это лишь образ юной студентки? Почему-то от вида этих веснушек что-то сжалось у него в душе. Верлицкий тут же разозлился на себя за такие несвоевременные чувства.

А ведьма меж тем увидела его и остановилась. Её зелёные глаза сверкнули. Что в них было? Страх? Ненависть? Или… нечто иное? Она постояла какое-то время и затем двинулась по направлению к нему.

– Добрый день… профессор. – поздоровалась рыжая ведьма.

Эта её юная версия сильно сбивала с толку. Придавала ей налёт невинности, которой, как он точно знал, и в помине не было.

– Что вам угодно? – холодно и, как надеялся, спокойно спросил он.

– Давно вы знаете, кто я?

– С самого начала, – довольно и зло усмехнулся инквизитор.

Ведьма помедлила со следующим вопросом под его презрительным взглядом.

– Понятно.

Перекинув рыжую косу, она развернулась и пошла прочь.

– И что? Не будет никаких просьб не разоблачать вас? – крикнул он ей вдогонку. Вот всегда с ней так: он теряет голову и хладнокровие.