Пять дней пролетели как один. Матвея выписали из лазарета на третьи сутки, после чего он сразу рванул в тренировочный зал — доказывать самому себе, что никуда не делась его форма. Яровой не мешал, но и не нагружал — дал пару дней на раскачку. Сегодня же командир лично отобрал меня и Матвея для небольшой миссии. Без остальных синих, только втроём.

— Задача простецкая, — сказал Артемий, когда мы спустились с Кроны. — Ничего сложного. Пройдём по маршруту, установим пару маяков, вернёмся к ужину.

На его плече были перевязанные палки — тонкие, металлические, с гравировкой цифр. Он оставил груз с нами, а сам зашёл в «гараж». Выехал оттуда на миниатюрном вездеходе. От обычного отличается лишь количеством пассажирских мест. Я впервые ехал в таком, где салон был один. Даже двигатель почти не издавал шума и было слышно, как колёса буксуют по земле и ломают корни и сухие ветки.

Я был внимателен и заметил, что мы движемся чуть в сторону от того места, где была чумная лужа. Как и в прошлый раз, из-за крутого подъёма и густого леса пришлось спешиться и больше часа топать пешком.

Лес встретил нас привычной сыростью и какофонией звуков. Я растянул сенсорное поле, но чумных не обнаружилось, как и в принципе злых или раздражённых животных. Тишь да гладь в этом плане, что не могло не радовать.

Дорога привела нас к яме. Той самой, где была чумная лужа, которую мы обнаружили пять дней назад. Всё же, моё чувство пространства не обмануло меня.

Теперь это место выглядело иначе — сухая, выжженная земля, никакой воды. Вообще такое ощущение, что здесь катком прошли, пейзаж изменился. Лишь пара кустов с красными листьями подтверждали, что это то самое место, слишком они были приметными.

Отряд зачистки сжёг частично в том числе прилегающую территорию. Я прислушался к своим ощущениям: под землёй — пусто. Никакого тягучего, древнего зова, лишь мёртвая тишина.

— Ребята хорошо поработали, — сказал Яровой, останавливаясь у края выжженной площадки. — Они нейтрализуют скверну, осушают источники. Сказал бы я, что лес восстановится сам…

Он явно что-то недоговорил, задумавшись.

— А чума больше не вернётся? — спросил Матвей.

— В это место — нет. Если только новый очаг не образуется поблизости, — Артемий пожал плечами. — Но это редкость, обычно скверна бьёт из одной точки, как гнойник. Удалил — и всё.

Мы ещё немного посмотрели на голую землю и Артемий пошёл дальше. Через полчаса я заметил такие же палки, которые на плече нёс Яровой. Они были воткнуты на расстоянии метра друг от друга.

— Пришли, — сказал Яровой и скинул груз на землю.

Он начал смотреть в сторону, будто что-то интересное увидел там. Когда мы повернули туда головы, то отпрыгнули в испуге. Потому что метрах в пяти от нас находились дымные тени. Две из них были блёклыми, а третья более насыщенного чёрного цвета, будто гуще.

Яровой рассмеялся и помахал рукой. На удивление одна из бледных теней повторила за ним.

— Что, испугались, салаги? — хихикал он.

— Это что ещё за хтонь⁈ — возмутился Матвей, махнув в сторону теней рукой. Самая тёмная повторила за ним.

— Это? Наше отражение. Все иномирцы такие.

— В смысле отражение?

— А ты подойди чуть ближе, — предложил Артемий с хитрой ухмылкой.

Чуя подвох, я начал приближаться к одной из бледных теней. Мы потянули друг к другу руки и я ощутил ледяное прикосновение, тут же одёрнув руку и отойдя на пару шагов назад. При повторной попытке я понял, что передо мной идеально ровная зеркальная поверхность. За ней отражался лес так, будто являлся продолжением самого себя.

Матвей так же решил ознакомиться с феноменом. Он даже, кривясь от боли, смог запихнуть внутрь палец, но Яровой быстро выдернул его руку:

— Не советую так делать. При определённой глубине оно засасывает. Оттуда ничего не возвращается.

— А нам не опасно стоять так близко?

Артемий отрицательно покачал головой.

— Нет, что бы это ни было, оно отталкивает, делает больно, словно намеренно отгоняет всё, что может передвигаться.

— Так что это такое вообще?

— Граница этого мира, — ответил Яровой. — Разлом — это не просто дыра в пространстве. За ней осколок умирающего мира, который каким-то образом прикрепляется к нашему измерению. Мы, люди, входим внутрь, собираем ресурсы. Когда места остаётся меньше критического объёма, появляется чума. Наша задача в том числе зачищать вспышки заражений. Ведь когда осколок истощается — он схлопывается.

Он замолчал, достал из кармана блокнот и принялся устанавливать первую палку. Цифрами к зеркалу, на расстоянии ровно метра от прошлой палки.

— Этот осколок необычный. Ресурсов здесь полно — мы только верхушку айсберга забрали, а скорость схлопывания аномально высокая. Совершенно непонятно, почему так происходит. Потому здесь Волки.

— Есть какие-то теории?

— Теории… — Яровой установил вторую палку, отошёл на шаг, сверился с записями. — Никто не знает природу этих осколков. Почему они появляются, почему исчезают. Есть гипотеза, что нас будто приглашают сюда — чтобы мы вынесли все магические ресурсы до последней крупицы. Но кто приглашает и зачем… — он покачал головой. — Это только мои мысли. Как оно на самом деле — не знает никто.

— Почему Матвей отражается более отчётливо? — спросил я, решив сменить тему. — А мы лишь едва заметные дымки?

Яровой посмотрел на Матвея, потом на стену.

— Эта зеркальная поверхность отражает чётко лишь то, что является частью мира. Появись животное, оно увидит своего полноценного двойника. Мы, пришлые, почти не имеем отражения. В том числе наша техника, либо животные. Лишь спустя время, когда мир словно начинает принимать нас, отражение становится чётким.

— И тогда мы можем заразиться чумой? — озвучил я своё предположение.

— Верно, стана единственный и лучший детектор, когда пора сваливать из этой дыры. Матвей наглотался чумной воды. Когда та попала в него, его ассимиляция с этим миром усилилась. Потому и отражение стало более чётким.

Матвей побледнел, но промолчал. Он с ужасом посмотрел на своё «отражение» и отошёл подальше.

— Не бойся, — сказал Яровой, заметив его состояние. — Ты не заболел чумой, это исключено. Ваша практика закончится раньше, чем ассимиляция зайдёт слишком далеко, а на Земле ты очистишься полностью. Это произойдет естественным путём за несколько месяцев. Ничего страшного.

— Вы поэтому так часто бываете на Земле? — удивился я.

— Верно, как и весь персонал. Сейчас дома тридцать пять Волков. Графики мы согласуем заранее.

Ого! Выходит, снаружи мне будет помогать целый элитный отряд⁈ Хотя, что-то я раскатал губу, скорее всего, не все они сидят в Москве.

— А если не очищусь? — спросил Матвей.

— Очистишься, — уверенно и даже немного назидательно ответил Артемий. — Никто из наших, кто контактировал со скверной, не оставался навсегда изменённым. Организм мага сильнее любых осколочных зараз, это аксиома. И ты не исключение.

Матвей кивнул, и я заметил, что ему стало немного легче. Не доверять Яровому причин не было.

— Помогите мне, — сказал Яровой, протягивая мне одну из палок. — Вон туда, в метре от предыдущей. Цифрами к стене.

Я взял палку, а вместе с ней и верёвку с метками. Нужно было накинуть петлю на один маяк и отойти необходимое расстояние. Ничего сложного, металл легко вошёл в почву, будто она была маслом. Матвей сделал то же самое со следующей палкой.

Яровой достал магический измеритель — маленькую коробочку с мигающим индикатором — и приложил к стене. Что-то щёлкнуло, индикатор загорелся зелёным. Он записал показания в блокнот, удовлетворённо кивнул.

— Всё. Возвращаемся.

— А зачем нужны эти палки? — спросил Матвей, оглядываясь на ряд металлических столбиков, которые мы установили.

— Они измеряют скорость схлопывания, — пояснил Яровой, пряча измеритель в карман. — Раз в неделю мы обновляем показания. Когда скорость превысит критическую — будем знать, что осколку осталось недолго. Эвакуируем всех, кого можно, и уходим.