Нет, лучше не думать о таком.

Зачем всё это Олегу? Я задавал себе этот вопрос снова и снова, но ответа не было. Олег молчал, улыбался, смотрел в потолок вездехода, иногда прикрывал глаза, будто дремал. Будто ничего не произошло.

Мог бы я перетянуть внимание Матвея на себя? Помешало бы это Олегу сблизиться с ним? Чтобы когда тот позвал к чумному омуту, Камнетёсов отказал. Ох уж эти «если да кабы». Я не мог ничего знать наверняка, моё упрямство могло, наоборот, усугубить ситуацию и Матвей уже меня начал считать странным.

И всё же, мне было не по себе, хоть и понимал, что ситуацию исправить был не в состоянии. То, что Олег не нравится мне, не позволяло относиться к нему предвзято.

Когда мы вернулись, Олега передали под охрану. На зачистку лужи отправилась совсем иная команда, не из Волков. Этим занимались местные учёные.

Во время ужина мне кусок в горло не лез. Матвей впал в спячку, но его состояние было стабильно, как говорили врачи. Лёгкие очистили, так что теперь в нём ни капли этой дряни не осталось. Но настроение от этого не поднялось.

Рядом сидел Дима. Доев, он молча ушёл.

— Не грызи себя, — раздался голос Ярового.

Я поднял голову. Командир стоял сбоку от меня и смотрел задумчиво.

— Я не…

— Вижу, — перебил он. — Ты не виноват, Олег был слишком хитёр. Я сам не раскусил его раньше.

Артемий сел напротив меня.

— Странный он был всегда. Но я думал, просто… характер. Он пробыл с нами больше полугода, всегда выполнял свои задачи. Может, не идеально, с оговорками, но результат был. Сам понимаешь, в нашем деле нет истинно верных методов.

— Зачем он это сделал? — спросил я. Голос прозвучал хрипло. — Зачем топить Матвея?

Яровой покачал головой.

— Не знаю. И, боюсь, не скоро узнаем. Он молчит, и, думаю, молчать будет долго. Но ничего, военный суд из него всё вытащит, там умеют работать с несговорчивыми.

Он поднялся, пару раз хлопнул меня по плечу, и ушёл. А я остался наедине со своим остывшим ужином.

На следующий день мы, не сговариваясь, собрались в комнате отдыха. Все, кроме Матвея — тот был в лазарете, под присмотром врачей. И без Олега, который теперь находился в изоляторе, в отдельном здании, под охраной. Без начальства в лице Артемия, он собирался участвовать в первичном допросе предателя. Итого, семеро — я, Дима, Серёжа, Виталий, Ваня, Андрей и Николай.

В комнате стояла гнетущая атмосфера, никто не решался начать разговор. Дима сидел рядом со мной и смотрел в пол пустыми глазами. В его руках была кружка чая. Николай наблюдал в открытое окно зелёную листву, трепыхающуюся на ветру. Многоголосый шум леса проникал к нам, хоть и не такой громкий, как внизу.

Серёжа с недовольным видом листал что-то на планшете, но мне казалось, что он даже не всматривался. Виталий сидел на диване и крутил в руках свою фляжку. Наверное, только один Андрей внешне не выражал общей подавленности из-за своего лишённого эмоций лица. Он пил чай маленькими глотками, изредка поднося кружку к губам.

— С Матвеем же всё будет в порядке? — нарушил я тишину, обращаясь к нашему штатному врачу.

Андрей кивнул.

— Его жизни ничего больше не угрожает. Парочку дней посмотрят на состояние и выпишут. Ему требуется покой, но я бы на твоём месте зашёл к нему. Всё же, вы хорошо общались, он будет рад тебя видеть.

Я благодарно кивнул ему.

— Знаете, — сказал Виталий, усмехнувшись, — я всегда думал, что если кто и кинет нас, то это Серёжа. Вечно всем недоволен и шуточки тупые.

Серёжа взбесился мгновенно. Он швырнул планшет на диван и вскочил, приблизившись к друиду, который сидел почти на другом конце комнаты. Я испугался, что будет драка, но мужчина лишь навис над тем, кто его оскорбил, не более того.

— Я, в отличие от этого скользкого гада, всегда был прямым и честным! — заорал он, брызжа слюной, отчего Виталий недовольно скривился и вытер лицо ладонью. — Никого не подставлял, не прятался за улыбочкой. А он… — Серёжа отстранился и сел рядом с тем, на кого только что орал. — Я всегда говорил, что он мутный! Вечно ходил с блаженной улыбкой, будто под кайфом, хотя бурду из твоей фляжки никогда не пил. У него, видимо, своя трава была забористая.

— Во-первых, у меня не бурда, — Виталий усмехнулся. Он приподнял фляжку, повертел перед глазами. — И не алкоголь, либо наркотики, откуда ты вообще эту чушь взял? Как и говорил уже не раз, это травяной общеукрепляющий отвар. Он меня успокаивает, снимает напряжение.

— Отвар? — голос Серёжи был полон недоверия. — Ты шутишь? Ничто не снимает стресс лучше алкоголя!

— Хочешь — проверь, — Виталий протянул фляжку.

Серёжа выхватил её, открутил крышку и сделал большой глоток. Я ожидал, что он выплюнет, начнёт ругаться, но он изобразил удивление и проглотил.

— Это… — он сделал ещё один глоток, медленнее. — Это реально отвар, даже не настойка. Горький, как полынь, но… без алкоголя.

— Я же говорил, — Виталий забрал фляжку и убрал в карман.

— Эх, — печально вздохнул Серёжа, изображая на лице вселенское разочарование. — Я уж понадеялся, что у тебя хоть немного спиртного есть… И такой облом…

Все засмеялись, и обстановка немного разрядилась.

— Чего ржёте? Во всей кроне ни капли не найти, грёбаные правила. Даже душу отвести не дают, изверги. Николай! — он вскинул руку и тот, кого звали, медленно повернул голову. — Что там завхоз сказал? Опять отказал добавить нам выпивки в общий заказ с большой земли?

— Ты прекрасно знаешь — то же, что и всегда. По правилам не положено. Есть только технический спирт, и тот под контролем. Ослепнуть захотел и выговор получить? Отгул возьми, сгоняй на Землю.

— Какие все серьёзные, правильные, — отмахнулся тот. — Аж тошно. А я, может, тут хочу выпить! Да и что вы без меня делать будете? Загнётесь ещё…

Все вздохнули. Кто-то облегчённо, кто-то просто потому, что напряжение немного спало. Я поймал себя на мысли, что самому стало легче. Несмотря на впечатление засранца, Серёжа не такой уж плохой мужик.

— А знаете, — сказал Серёжа, понижая голос. — Я видел Ярового, когда он вышел от Олега. Лично допрашивал, в закрытой камере. Я мимо проходил как раз.

— Полагаю, чисто случайно, — хмыкнул я.

— Не в том дело, — отмахнулся он. — Лицо у Артемия было такое, будто он узнал нечто такое, о чём предпочёл бы не знать. Точно вам говорю! А Олега потом обрабатывали врачи — во как с ним поработал наш главный!

— В любом случае, нам вряд ли кто-то что-то расскажет. Узнаем только после суда, — сказал Николай.

— Он был моим другом, — внезапно подал голос Ваня, молчавший всё это время. — Мы много общались. Я думал, мы друзья. Мой талант… Я должен был чувствовать, что с ним что-то не так, но ничего не заметил. Он всегда был спокойным, уверенным, улыбался. Никаких лжи или злости я не ощущал.

— Ты не виноват, — сказал Николай серьёзным тоном. — Мы все не придали значения его поведению. Потому что все мы здесь со своим приветом, кто-то больше, кто-то меньше. Не нам судить других за подобное. Да, Серёжа?

— А что? Я ничего! Я нормальный!

— Ну да, достал всех уже своим убогим чувством юмора, — пробубнил Виталий, за что получил толчок в бок от Серёжи.

— На себя посмотри, ныкаешь свой отвар полыни, будто это ром. Соблазны создаёшь и на ненужные мысли наводишь.

— Вот! Что я и говорил! — вздохнул друид и снова приложился к фляжке, на что все беззлобно рассмеялись.

— Я должен был, — упрямо повторил Ваня, его шутка не зацепила. — Я же провидец, это моя работа — чувствовать ложь, предвидеть будущее, рассчитывать нестыковки и странности. Но он оказался очень хитрым. Всё, что он рассказывал, всё, чем делился, могло быть обманом с самого начала. И вся наша дружба… тоже.

Он замолчал. В комнате повисла тяжёлая тишина.

— Ваня, — сказал Виталий. — Ты не рентген, ты не умеешь читать мысли. Да и талант свой ты ведь рядом с ним наверняка специально не активировал. Олег был мастером иллюзий, он знал, как обманывать. Даже провидцев. Может, он вообще использовал тебя чисто для тренировки. Эй!