Через четыре часа после выезда окружение начало меняться. Земля пошла волнами, похожими на насыпи, по ощущениям мы поднимались в гору. Здесь уже пейзаж был более интересным из-за своей неоднородности, но всё равно быстро утомлял. Природа — это красиво, пространства завораживали, но подобного было хорошо в меру. И не через окно в решётку.

Мы имели обзор только сзади и сбоку. Время от времени попадались местные копытные и даже вдали медведь.

Внезапно вездеход дёрнулся сильнее обычного и остановился.

— Приехали! — голос водителя в создавшейся тишине показался очень громким. Но Артемий молчал, так что мы продолжили сидеть, хоть все и воспряли духом.

Снова тронулись и наблюдали, как сзади автомобиля закрывались монструозные ворота. Мы все переглянулись.

Что представлял из себя Путоранский аванпост? Огромное капитальное строение. Широкие здания, похожие на крепостные стены, окружали не менее огромный бетонный шатёр-бункер. Между ними располагались постройки уже попроще, обычные двух- и одноэтажные здания, я даже увидел спортивную площадку.

— А мы здесь надолго? — подал голос Георгий Отражцев, разглядывая укрепления с явной тревогой. — Зачем нас привезли сюда, а не сразу на ту сторону? Мы готовы, хотим уже в Разлом!

— Точно, — поддержал его Константин Видцев. — Сколько можно ждать? Мы победители турнира, а не новобранцы-первогодки.

Борис Путев молча кивнул, но его лицо выражало то же нетерпение. Другие зашумели, заспорили. Я огляделся: действительно, место выглядело как военная база — орудийные башни, колючая проволока, бронированные ворота, которые только что закрылись за нами. Многие заметно напряглись, даже те, кто не роптал. Потому что пушки имели основу, которая вращалась на 360 градусов и была направлена внутрь.

Нас выгрузили из вездеходов с вещами и поселили в комнату на десять коек — пять двухэтажных железных кроватей и огромный шкаф. Без окон, только голые бетонные стены.

Стало очевидно, что придётся побыть на Земле ещё какое-то время. И это не всем понравилось.

— Чего мы тут потеряли? — возмущался Георгий. — Нам обещали Разлом, а мы на какой-то базе…

Я пожал плечами. Усталость после долгой дороги давила на мозги. Спорить не хотелось, только спать и есть, не знаю, что сильнее.

— Какая разница? — сказал я спокойно. — Мы устали, переночуем здесь — и дальше. На Разлом за два месяца ещё налюбуемся, наверняка до тошноты. Чего ты завёлся? Спешишь куда-то?

Георгий посмотрел на меня с раздражением, но промолчал — статус победителя турнира давал моим словам лишний вес. Как и то, что я по сути всех участников победил.

Тут в разговор вмешался Яровой. Он стоял у входа в нашу комнату и слушал, скрестив руки на груди. Глаза его оставались добрыми, но в голосе появилась сталь.

— Хватит ныть, — коротко и жёстко отрезал он. — Сначала поедим, потом узнаете всё. Все за мной.

И, развернувшись, зашагал по коридору. Никто не посмел возразить, так как заодно он и ауру силы выпустил, отчего мурашки неприятные по спине пробежали не только у меня.

Мы переглянулись и потопали следом. Я не придавал значения раздражительности некоторых парней — все мы уже устали, хотя до конечной точки пути ещё наверняка далеко.

Также у нас изъяли все вещи, которые будут храниться в нашем мире до тех пор, пока не вернёмся. В том числе и смартфоны забрали, правда, толку в них не было сразу, как мы отъехали километров на десять от Норильска. Нам выдали три комплекта формы — один парадный и два полевых. Парадный мне понравился, выглядел я в нём круто — чёрный с алыми полосками. Полевой напоминал обычный спортивный костюм, мы в таких занимались на физкультуре. Правда, чёрного цвета и куда больше карманов в разных местах.

Цвет окантовок, кстати, говорил о магии солдата. Мой — яркий красный огонь. Отражцев как кинетик имел серый металлический оттенок, он переливался на изломе синевой. Путев и Резонцев имели одинаковые цвета как маги пространства — тёмно-синий с белым отливом. Сидоров, Видцев и Веденцев как маги разума — бледно-фиолетовый, Камнетёсов как маг земли, коричневый, или тёмно-оранжевый. Электромант Фролов — яркий сине-зелёный, или бирюзовый. Пахов как целитель светло-зелёный, салатовый. Подобная система деления магов и цветов использовалась везде, наши академические нашивки также соответствовали.

У самого Ярового как мага металла цвет был серым, как сталь. Формально это магия земли, но тут, как и со льдом и водой, — слишком много магов именно такой стихии и их требовалось разделять. Камень и металл не одно и то же. А вот почва, песок, глина и камень считались примерно одним.

К ночи наши нервы немного успокоились, но я уже заметил, что Георгий главный паникёр и недовольный. Костя Видцев ему поддакивал, а вот Борис пока казался мне сомневающимся. Остальные к нашей ситуации относились более нейтрально — сказали делать, значит надо делать. В принципе, самая логичная позиция на мой взгляд.

Наконец вместе с одинаковыми вещь-мешками нас провели в центральное здание. Тут было много защиты, охраны, пропусков. Мы петляли коридорами — то длинными и узкими, то короткими, но огромными, уходящими потолком на метры вверх, а там тоже какие-то балкончики с людьми и устройствами. Весь свет искусственный, всё серое, бетонное.

Когда лабиринт коридоров закончился, мы вышли в большую комнату, где нам оформили документы. Место походило на пограничный контроль, но за толстым панорамным стеклом было видно тот самый Разлом. И я теперь понимал, почему его так называли — на картинках такое не передать.

Когда мы вошли в центральное помещение, здесь можно было осмотреться, так как никто не запрещал перемещаться. Естественно, мы с ребятами принялись рассматривать эту висящую в пространстве дыру с рваными краями. Походило на то, как в камень ударила молния и тот покрылся ветвистыми «ожогами». Вот только в роли камня сам воздух или пространство, а в виде «ожога» будто стеклянное деревце. Причём из тёмного стекла, а изнутри пульсировал свет.

Хоть у меня и появились ассоциации со стеклом и тонким деревом, но чем ближе к Разлому, тем сильнее ощущение, как пространство дрожит от напряжения, а само «стекло» на деле таит в себе глубокую расщелину, куда совсем не хочется упасть. Происходила иллюзия, от которой мозг закипал — гравитация говорила, что земля внизу, а мозг почему-то докладывал, что я нагнулся над оврагом, одно неосторожное движение — и упаду.

От этой дезориентации кружилась голова, также появилась лёгкая тошнота. Я посмотрел на ребят, те отводили взгляд с растерянными лицами — не только у меня такое странное ощущение возникало вывернутого пространства.

— Долго не смотреть! — голос Ярового был всё так же бодр. — Иначе стошнит! Открытие через пять минут! Сначала пропускаем входящих, потом сами выходим. Всем всё понятно?

Мы не дружным хором ответили подтверждением.

Разлом висел над круглой платформой, к которой подходили толстые кабели. Когда пришло время, всё вокруг загудело, словно трансформаторная будка, а Разлом за мгновение расширился достаточно, чтобы кинг-конг смог пройти. Но вместо этого появились шестеро мужчин, они тянули три огромных вагонетки из металла. Один из них осмотрелся и покрутил рукой. Такое ощущение, будто из жижи тёмной вышли, в которой летали светлячки. Та даже потянулась за ними, но на одежде ничего не осталось, как и на металле.

— Вперёд! Глаза лучше закрывать! — скомандовал Яровой и первым шагнул в Разлом. Он будто действительно утонул в киселе, некой тягучей жидкости. Мы отставать не стали.

Переход действительно был похож на окунание в прохладную воду. Я задержал дыхание, шагнул и… Очень странное ощущение, вроде бы один шаг сделал, а по ощущениям словно ноги резиновые вытянулись на несколько метров и перенесли меня. Я почувствовал, будто целиком в этой тягучей жидкости оказался.

Но очутился в итоге в такой же огромной лаборатории на платформе, один в один. Здесь также гудели установки, а затем воцарилась тишина, от которой уши будто сжало давлением. Я слышал своё дыхание как что-то очень громкое, и больше ничего.