— Здесь можно забыть, что мы в Москве, — заметил я.

Ксения усмехнулась:

— На то и расчёт. Москва — довольно зелёный город, но ей далеко до Тамбова в том плане, что никогда не забудешь, что ты в мегаполисе. А там, помнишь? Полчаса на машине и ты в одиночестве на природе. Кругом тишь да гладь, ни души. Загородный дом бабули вообще утопал в зелени. Знаешь…

Она остановилась и задумчиво посмотрела на меня.

— Я скучаю по Тамбову и тем временам, когда мы вместе тренировались и бед не знали.

— Говоришь за себя? — хмыкнул я.

Она мелодично рассмеялась, отчего я ощутил странную теплоту в груди. Будто бы её голос мог разжигать мой дар, хоть это и не так.

— Ах, ну да, я совсем забыла, какой ты у меня неугомонный. Влип же ты тогда в историю… Или, точнее, сам заварил ту ещё кашу?

— Я не виноват, оно само, — я вяло улыбнулся.

— Как тебе гостиница? — спросила она внезапно, чуть склонив голову в мою сторону.

— Дорого и пафосно, но комфортно. Макс доволен, как и ребята завидуют.

— А ты?

— А я думаю, что в номере слишком много подушек. Пять штук на кровати — у меня голов меньше. Куда их девать — непонятно.

Она хмыкнула.

— Я тоже пропускаю первый тур, — сказала она после недолгой паузы. — И, честно говоря, рада.

— Рада? — я покачал головой. — Я бы предпочёл начать бои сразу. Сидеть и ждать сплошная тоска.

— Не удивлена, ты всегда таким был. Но как официальный представитель Академии я уже устала от этого всего, — Ксения заправила прядь волос за ухо, недовольно сморщив носик. — Каждый день кто-то хочет познакомиться, каждый второй считает себя оригинальным. «Ах, княжна, я давно мечтал о встрече! Ах, какая честь!» — она изменила голос на писклявый. — И все уверены, что они совершенно не навязчивы.

— Проблемы популярности, — ухмыльнулся я.

— Это не популярность, а статус моей семьи, — ответила она со вздохом, покачав головой. — Меня никто не знает и знать не хочет, а вот мою семью… Уверена, ты бы послал всех куда подальше и делал, что захочешь. Ты всегда таким был. В Тамбове ты рвался в каждую дуэль, даже если противник был заведомо сильнее.

— Потому что это единственный способ стать сильнее, — пожал я плечами. — А ты сейчас сомневаешься.

Она искренне улыбнулась.

— Ты всё такой же.

Мы прошли мимо большого круглого бассейна, в центре которого бил фонтан — вода стекала по зелёным мшистым камням, и в ней плавали мелкие светлые лепестки. Я остановился на секунду, глядя на этот круговорот. С Ксений всегда было легко и просто, как и сейчас. Разговор какой-то грустный, но мне не тяжело с ней.

— А ты вот изменилась, — сказал я.

Она вопросительно посмотрела на меня.

— Ты стала более… — я поискал слово, — собранной. Раньше ты быстрее злилась. На несправедливость мира, пустые разговоры, на то, что время тратится впустую.

— Я злюсь до сих пор, просто научилась это скрывать, — она помолчала какое время прежде, чем продолжить: — Знаешь, я попросилась у отца на передовую на летней практике в Разлом. Чтобы меня не запихнули куда-то в штаб из-за статуса.

Она замолчала. Мы свернули в боковую аллею, где под стеклянным куполом цвели орхидеи. Белые, розовые, лиловые. Какие-то из них были похожи на раскрытые рты, другие — на сложенные крылья бабочек.

Мне было тревожно из-за этой информации, но в то же время знал, что она справится. Ксения не комнатный цветочек.

— Знаешь, это потому, что я начала сомневаться.

— Сомневаться? — я удивлённо посмотрел на неё, сама девушка задумчиво рассматривала цветы перед собой.

— В своих силах. Я ведь после первого курса так и не пошла никуда по ряду причин. Сейчас же захотела это сделать во что бы то ни стало. Думала, это поможет мне сделать выбор.

— Выбор? — всё так же не понимал я.

— Между тем, кем я должна быть, и тем, кем хочу стать.

Она отвела взгляд — на орхидеи, на дорожку, куда угодно, только не на меня.

— А теперь мне страшно, Алексей. Не за жизнь — за то, что не справлюсь. Что во мне нет той силы, которую все вокруг видят.

— Чепуха, — мой голос прозвучал резко.

Она подняла глаза.

— Твои сомнения пусты, Ксения. Ты сильная и целеустремлённая. Просто сейчас тебя душит статус. С тобой никто не хочет драться по-настоящему — все боятся обидеть княжну, а без нормальной практики рождается неуверенность.

Она слушала, не перебивая. Потом медленно кивнула.

— В Тамбове такого не было. Там мы… — она запнулась. — Там всё было иначе.

— Там мы дрались каждый день и болели друг за друга, — закончил я за неё. — Помню, конечно. Хорошие были деньки.

Она тепло улыбнулась, а потом вдруг посерьёзнела.

— Алексей, — сказала она, глядя куда-то в сторону, — Как ты смотришь на то, чтобы вновь потренироваться вместе? Придёшь ко мне домой, посмотришь тренировочные залы рода Юсуповых. Тебе будет полезно перед турниром.

Я почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Полагаешь, это уместно? — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Мы ведь разных социальных слоёв. Что скажут твои родители?

Ксения молчала довольно долго. Я успел пересчитать все прожилки на листе орхидеи, на который она смотрела — крупный цветок, белый с фиолетовой сердцевиной.

— Ксения? — позвал я, когда пауза совсем уж затянулась.

— Алексей, — она наконец повернулась ко мне, и в её глазах я неожиданно увидел решительность. — Скажи, у нас сейчас свидание?

Вопрос прозвучал слишком провокационно, изнутри начало подниматься раздражение. Она решила меня проверить? Или просто издевается? Захотелось просто развернуться и уйти, перестать заниматься неясно чему.

Но я выдохнул, успокаиваясь.

— Дружеская встреча, — ответил я даже для себя неожиданно мягко, пожав плечами, — только и всего.

Она медленно обвела взглядом оранжерею, я инстинктивно последовал её примеру. А тут довольно безлюдно, по дороге встречались посетители, но сейчас никого рядом, только мы одни среди орхидей.

— Хорошо, — сказала она тихо и шагнула ко мне, встав почти вплотную и смотря снизу вверх почти прошептала: — Я знаю твой истинный ранг, Алексей.

Сначала я испугался, но тут же выдохнул и улыбнулся. Потому что это была Ксения Юсупова, моя хорошая подруга, которую я знал как облупленную. А ещё её род княжеский, конечно они знают такую закрытую информацию. Но сказали ей? Зачем?

Она какое-то время рассматривала моё лицо, но, кажется, ничего нужного ей там не нашла.

— Ты ведь даже не понимаешь, что это значит, верно?

— И что это значит? — она была очень близко, почти прижималась ко мне, хотелось прикоснуться к её лицу, но я сдерживался.

— Ты один из сильнейших магов огня своего поколения, я — всего лишь неофит третьей звезды.

Она сказала это с такой горечью, что мне захотелось обнять её и утешить. Хоть прямо здесь, среди цветов… Да что ж всё не то в голову то лезет…

— Ксения…

— Ты понимаешь, что сейчас на тебя смотрят многие? Твои первые бои ещё не прошли, но уже пошли слухи. И даже мой отец, Василий Фёдорович, попросил меня присмотреться к барону Стужеву.

Я молчал, внутри будто всё оборвалось. Она это серьёзно сейчас⁈

— Так что я повторяю вопрос, — она смотрела мне прямо в глаза, и в них не было ни капли кокетства. — Ты понимаешь, что у нас сейчас полноценное свидание?

Тишина была такой плотной, что я слышал, как капает вода где-то в дренажной системе оранжереи. А ещё я будто забыл, как дышать, внезапно мне стало не хватать воздуха.

— Не давай мне ложных надежд, — сказал я строго. Стоило наверное отойти от неё, хотя бы шаг назад сделать, но я не мог.

— Для этого, к сожалению, тебе пришлось бы стать Юсуповым, — ответила она, и её голос дрогнул. — А я знаю, что ты вряд ли пойдёшь на это. Даже ради меня.

Она серьёзно всё же… Да вы издеваетесь! Этот мир решил пошутить над мной? Единственная девушка, в которую я, кажется, влюбился по-настоящему, хочет, чтобы я из одной кабалы перепрыгнул в другую. Чужие рода, чужие ответственности, а я хотел свободы, жить для себя, как я того хочу. И тут такое, по больному.