Разумеется, каждый считал своим долгом наладить контакт с такой высокопоставленной особой, как княжна Ксения Юсупова. Она не могла открыто грубить, а потому приходилось часто сбегать. В этом ей помогали подруги, за что княжна была им благодарна.

А вот Алексея видно не было, за всё время он ни разу не подошёл к ней, как и она его не видела. Ещё и пользоваться телефоном было почти невозможно, тот просто разрывался от сообщений. Во всём этом Ксения банально терялась. И вот только сейчас она смогла спокойно найти его контакт и написать.

Почти месяц они будут в одном городе! Возможно, даже видеться каждый день, или через день. Это звучало абсурдно хорошо на фоне того, как последний год они перекидывались сообщениями и виделись не чаще раза в месяц. А в последние несколько месяцев не было и этого из-за её возвращения в Москву.

Когда в кафе появилась та светловолосая девушка, Ксения старалась искренне желать счастья Алексею. Между тем, она не могла не испытать облегчения от того, что Ольга не его девушка, а лишь фанатка. Сколько таких поклонников у самой Ксении? Не счесть!

Юная княжна давно уже поняла, что влюблена. И всё же, она не испытывала иллюзий по поводу этой связи. Обычный провинциальный барон, их жизни никогда бы не пересеклись, если бы не бабушка. Графиня Валерия Земская всегда была особой властной и гордой, уверенной в себе. Это она настояла на том, что девушке нужно дать возможность показать себя, а не запирать в золотой клетке. Там Ксения и попала сначала в ссылку, а потом поступила в Тамбовскую Магическую Академию. Тот год был незабываем и дал ей очень многое. В частности, сам Алексей помог ей стать лучшей версией себя.

Стужев. Она никогда не могла понять с точностью, как он к ней относится. По-дружески — да, это было очевидно. А дальше всегда стояла стена из его спокойной уверенности в себе, за которой не разглядеть ничего лишнего. Как бы она ни искала в его поведении намёков на сильные чувства, каждый раз не находила этому подтверждения.

Он никогда не лез за словом в карман и говорил всё так, как думал на самом деле. Грубый, неотёсанный идиот — таким она встретила его в переулке. А затем всё изменилось кардинальным образом. Впервые она встретила человека, так похожего на себя. Того, на кого хотелось равняться. Сильного, независимого, всегда смотрящего вперёд, стойко переносящего все удары судьбы. Даже больше того — Алексей умел действовать скрытно и планировать наперёд. Играть по чужим правилам, переворачивая их в свою пользу. Ксения не знала, сможет ли она однажды стать такой.

В дверь постучали, прерывая её ностальгические размышления о прошлом. Ксения выпрямилась и опустила ноги с кровати на пол.

— Войдите.

Дверь открылась и в комнату заглянул Василий Фёдорович Юсупов, статный мужчина около пятидесяти лет. На нём был тёмный строгий костюм даже сейчас, в конце дня и дома, ни единой лишней детали. Он всегда был таким — недосягаемо высоким, отрешённым. Ещё с детства ей казалось, что отец никогда не спит и не устаёт, работает даже по ночам. Ксения не могла вспомнить, видела ли она его хоть однажды в неофициальной одежде.

Взгляд отца скользнул по ней без осуждения, ненадолго задержался на лежащем рядом смартфоне.

— Дорогая, я не помешаю?

— Нет, папа, заходи, — ответила она и поднялась на ноги.

Он сделал несколько шагов внутрь комнаты, но садиться не стал. Сложил руки за спиной и начал смотреть поверх головы дочери. Это могло значить то, что Василий Фёдорович, как обычно, совместил свой приход с каким-то деловым заявлением.

— Ты упоминала некоего Стужева, — произнёс он, — барона из Тулы. Вы всё ещё общаетесь?

— Да, папа, — кивнула она. — Алексей так же участвует в турнире, как я уже говорила.

Отец коротко кивнул, улыбнувшись и сел к ней на кровать. Ладонью он указал на место рядом с собой.

— Присаживайся, дорогая, — он дождался, когда дочь с кроткой покорностью займёт место рядом. — Постарайся уделить ему чуть больше внимания в эти недели.

Ксения не торопилась с ответом, слишком уж предложение отца её насторожило и удивило.

— Откуда такой интерес? — спросила она наконец. — Он ведь провинциальный барон, папа. Это не совсем… — она запнулась, но всё же продолжила: — наш уровень.

Василий Фёдорович тепло улыбнулся и протянул руку к лицу дочери. Он в принципе редко проявлял признаки любви к близким, постоянно оставаясь отстранённым и холодным. Но Ксения знала, что за этой маской безразличия скрывается добрый и хороший человек. Она никогда не сомневалась в том, что являлась желанным ребёнком в семье.

— Он подмастерье второй звезды, — тихо сказал он, поглаживая её по щеке. — Так что вошёл в десятку сильнейших среди участников турнира. Не просто в треть — в десятку. Понимаешь разницу?

Ксения забыла, как дышать, её глаза округлились от шока. Она и сама знала, что Алексей не участвует в первом туре, а сразу проходит во второй. Но таких почти сотня человек, это не что-то уникальное. Скорее, остатки двух третей совсем слабаки. Но подмастерье второй звезды? Это вообще реально в их возрасте?

— Понимаю, — ответила она едва слышно, а отец погладил её по волосам.

— За самыми перспективными участниками турнира скоро начнётся охота, — продолжил отец медленно, внимательно смотря на неё при этом. — Или даже уже началась. Влиятельные роды предпочитают присматривать перспективных людей заранее, до того, как те сами начинают выбирать. У тебя есть преимущество — вы знакомы. Используй это.

Ксения слушала и не верила своим ушам. Неужели она всё правильно понимает? Нет, нужно уточнить.

— Ты говоришь о том, чтобы привязать его к нашему роду?.. Или… — короткая пауза. — Есть ли вероятность, что в будущем он мог бы стать моим мужем?

Ксения ощутила, как сердце пропустило удар. Она была очень напугана, что осмелилась сказать такие мысли вслух. И всё же, взгляд отца стал чуть пристальнее, но в нём не появилось осуждения либо злости. Это обнадёживало.

Василий Фёдорович не спешил отвечать, будто обдумывал её слова. Ксения выдержала его взгляд спокойно, хотя далось ей это не без усилия.

— Если он войдёт в род Юсуповых, — сказал он наконец, — то — да, это может стать неплохим исходом для нас. Но рано пока думать о таких вещах, турнир ещё не начался, и никто не успел себя показать воочию. Чем выше он поднимется в турнирной сетке, тем ценнее станет, причём не только для нас.

Ксения не шелохнулась, она не могла до конца осознать, что внезапно провинциальный баронишка мог стать ей ровней. Так ещё и подмастерьем второй звезды, когда она сама была лишь неофитом третьей и считала себя особенной из-за такого ощутимого прогресса.

Отец внимательно смотрел на внутренние терзания дочери, после чего решил добавить:

— Но так же это не значит, что нам нужен именно брак, тут решать только тебе. Это раньше ты могла помочь нам лишь выгодным браком, сейчас же всё изменилось. У тебя хороший потенциал и есть все задатки, чтобы стать не меньшей опорой рода, чем твои братья. Ты ведь именно этого хотела всегда, верно?

— Да, папочка, спасибо большое, — ответила она, словно очнувшись от дрёмы и прижала ладонь к груди. — Я очень, очень благодарна тебе за доверие.

— Отдыхай. Завтра тяжёлый день, открытие турнира.

Василий Фёдорович поднялся и поцеловал дочь в макушку, прямо в полотенце. После чего развернулся и вышел, пожелав напоследок спокойной ночи. Дверь за ним тихо закрылась.

Ксения ещё несколько секунд сидела без движений, осмысливая итоги разговора с отцом.

«Если он войдёт в род Юсуповых» — эта фраза всплывала в голове раз за разом. Девушка слышала её много раз применительно к абстрактным, гипотетическим людям, которых отец периодически упоминал в разговорах о политике и союзах. Это всегда звучало как сугубо деловой ход, один из благоприятных исходов партии. Но сейчас, когда это прозвучало в отношении Алексея, она не могла поверить своему счастью.

Невообразимо! Сама мысль о том, что она могла бы быть с ним, не вопреки всему, а с согласия отца, с согласия рода, казалась абсурдной и нереалистичной. Ксения уже давно похоронила саму мысль о том, что её могло связывать с Алексеем нечто большее, чем дружба. Точнее, даже не дала ей развиться, задушив на корню. Не одного поля они ягоды, на орбитах разных планет крутились. Их встреча лишь нелепая случайность, не более, и тут внезапная надежда.