Я опустил взгляд на свои пальцы — они уже начали слегка подрагивать от предвкушения.

— Я слышал, — внезапно сказал Макс, и в его голосе появилась новая, внимательная нотка. Он оторвал взгляд от экрана и уставился на меня в упор. На трансляции как раз объявили перерыв и пошла заставка-нарезка удачных моментов. — Уже в академиях начались отборочные во Всеимперский турнир. Ты как, участвуешь?

Я кивнул и, не торопясь, взял со стола мини-бутерброд с икрой. Хлеб был мягким, икра рассыпалась на языке мелкими солеными шариками. Сам я краем глаза следил за Максом, и не ошибся — в его глазах вспыхнул тот самый огонёк, который появлялся у него перед заключением самой выгодной сделки в сезоне.

— Шикарно, — он потер ладони, улыбаясь. — Просто шикарно. Слушай моё деловое предложение. Когда ты победишь…

Я не выдержал и негромко рассмеялся. Глотнул минеральной воды из стакана, чтобы смыть соленый привкус.

— Продолжай, — улыбнулся я, ставя стакан на стол с легким звоном.

— Когда ты возьмешь первое место…

Я хмыкнул, откинувшись в кресле.

— Когда, да?

— Когда, — спокойно повторил он, даже не моргнув. Его лицо оставалось абсолютно серьёзным, только в уголках губ затаилась едва заметная усмешка. — Я поеду с тобой в Москву.

— Макс, притормози, — я поднял ладонь, останавливая его. — Для начала мне нужно хотя бы в четверку лучших попасть, чтобы просто отобраться. А ты меня уже в чемпионы записал, — я покачал головой, прикрыв глаза. — Я второй курс, если ты не забыл. А там и третий участвует.

— Ой, не скромничай! — Водянов пренебрежительно махнул рукой, даже не дослушав. Жест был резким, почти театральным. — Я тебя не первый год знаю. Ты этих своих студентиков быстро одолеешь. Что с того, что второкурсник? Побеждаешь тех, кто на год или два тебя старше.

— То раньше было, — вздохнул я. — Сейчас всё сложнее.

Я не мог удержаться от улыбки, которая сама собой расползалась на лице, и Макс, конечно, прочитал её без труда. Он всегда умел видеть меня насквозь в такие моменты.

— Да-да, знаю я твоё «сложнее», — его голос сочился наигранной укоризной, но глаза смеялись. Он перегнулся через стол, сокращая расстояние. — В общем, я буду представлять твои интересы. На тотализаторе, в переговорах, на боях… Везде, где это приносит деньги. Фактически тем же, кем я уже являюсь здесь, только с другими цифрами, — он выдержал театральную паузу, давая моменту возможность стать чуть пафоснее. — Сам знаешь, со мной ты выгоды не упустишь. Я постараюсь.

Он протянул мне руку через стол. Ладонь его была раскрыта, пальцы чуть растопырены — жест уверенного в себе человека, не сомневающегося в ответе. Его уверенность была заразительной

— По рукам? — он подался вперед, ловя мой взгляд. — Сделаем эту Москву вместе?

Я улыбнулся, чувствуя, как внутри поднимается теплая волна. Протянул руку и крепко сжал его ладонь.

— Ладно, делец, — сказал я, не отпуская его руки. — По рукам. Посмотрим, насколько хватит твоего энтузиазма в столице.

— О, моего энтузиазма хватит, чтобы скупить половину Арбата, — Макс расплылся в довольной ухмылке.

Он тут же уткнулся в планшет, пальцы забегали по экрану, что-то быстро вбивая в таблицу. Я видел, как его губы беззвучно шевелятся, шепчут какие-то цифры — парень уже вовсю конвертировал мои будущие победы в твердую валюту, прямо здесь и сейчас, пока я ещё не вышел на арену.

— Я уже билеты забронировал, — бросил он, не поднимая головы. — Гостиницу присмотрел. Недалеко от места проведения, кстати. Удобно будет.

Я рассмеялся — громко, открыто, запрокинув голову. Вот это Макс даёт! Он любит просчитывает ситуацию на десять ходов вперед. Пока я думаю о боях, о том, как не пропустить удар и не сломать руку, он уже решил, где мы будем ужинать после победы.

— А если моя победа накроется? — хмыкнул я, наблюдая за тем, как он заполняет очередную ячейку в таблице. Бровь моя непроизвольно изогнулась.

— Не накроется, я тебя знаю, — отмахнулся он, даже не глядя в мою сторону. Палец его уверенно стучал по экрану. — Тем более, четверо от академии, у вас ведь также? — я кивнул, хотя он и не смотрел. — Не думаю, что у вас там гении одни на третьем, так что ты в этой четверке будешь однозначно.

Было приятно видеть его уверенность во мне. Я вот того же Горелова побаивался уже, как и прочих сильных игроков с третьего курса, с кем ещё не пересекался. Их лишь пятеро, но всё же я ведь ничего о них не знал. Ни манеры боя, ни слабых мест, ни любимых приёмов. Спрашивать же Ольгу я не спешил, хотя она могла бы стать неплохим информатором — у них общие уроки, она наверняка что-то видела, что-то слышала. Но в этой игре ставки Сферы буду явно не на мне. Зачем им давать мне в руки такой козырь, если моя роль уже расписана до финала?

Тем временем в дверь постучали, заглянул местный работник-распорядитель. Мне скоро выходить.

Коридор на первом этаже гудел. Шум голосов, шарканье подошв по каменному полу, хлопки дверей, чей-то звонкий смех — всё смешивалось в плотную, живую стену звука. Студенты спешили по своим делам, лавируя между встречными, кто-то тащил стопку книг, рискуя уронить их в любой момент, кто-то на ходу дожевывал бутерброд, торопливо проглатывая куски. Собственно, как и я с Васей — мы торопились на следующую пару, общую для нас обоих лекцию.

Неожиданно взгляд вырвал из толпы знакомую фигуру. Человек, которого я никак не ожидал увидеть в стенах академии. На секунду я даже сбавил шаг, подумав, что обознался, но нет — осанка, походка, этот чуть надменный наклон головы. Я ускорился, пробивая дорогу между студентами, и догнал его почти у лестничного пролёта.

— Павел Сергеевич?

Биркев обернулся, поворачиваясь всем корпусом — плавно, неторопливо, как человек, который никуда не спешит, потому что привык, что мир подстраивается под него. Выглядел он представительно: новый тёмно-серый костюм сидел на нём безупречно, рубашка ослепительно белая, галстук завязан идеальным узлом. Всё такая же ровная спина, прямой взгляд уверенного в себе человека. Под мышкой он зажимал добротный кожаный портфель для бумаг — дорогой, с блестящей застёжкой.

Увидев меня, он привычно нахмурился. Брови сошлись к переносице, на лбу пролегла глубокая складка. Та самая маска недовольства, которую я так хорошо помнил по нашим занятиям. Мне всегда казалось, что за ней что-то скрывалось — какая-то мысль, которую он не спешил высказывать, или чувство, тщательно запертое на внутренний замок.

— Стужев, — кивнул он. Голос сухой, короткий, без намёка на приветствие.

— Павел Сергеевич, здравствуйте, — ответил я, чувствуя, как на губах сама собой появляется вежливая улыбка. — А вы как здесь оказались? Вы преподаватель здесь?

Он хмыкнул — звук получился гортанным, почти насмешливым. Поправил портфель, переложив его из одной руки в другую.

— С недавних пор, — сказал он, и в голосе проскользнуло недовольство. — Полставки. Лекции для первых курсов по нейтральной магии, основы. Так что пересекаться с тобой не будем — твой курс уже прошёл это.

Биркев был неплохим учителем, пусть и странным, с его резкими перепадами настроения и непонятными вспышками раздражения. Да и деньги ему нужны, как я успел понять.

— Рад видеть вас здесь, — сказал я, и это прозвучало искренне. — Удачи с новыми студентами. Надеюсь, вы сможете хоть что-то вложить в их головы.

— Они мне не нужны, — буркнул он и резко развернулся. Не попрощался, не кивнул на прощание — просто зашагал дальшы, спускаясь по лестнице.

Я замер, провожая его взглядом. В голове застряла фраза, не находя объяснения. То ли он оговорился, то ли я ослышался, то ли сказал именно то, что думал. Ему не нужна удача? Или студенты? Слова его звучали странно, как если бы он проговорился о чём-то, что не предназначалось для чужих ушей.

Мы с Васей стояли на месте, глядя ему вслед. Льдистов проводил фигуру учителя взглядом, полным искреннего недоумения. Брови его сошлись к переносице, губы чуть приоткрылись — он явно пытался осмыслить то, что только что произошло.