Я слушал и кивал, делая вид, что это для меня новость. На самом деле я знал, кому обязан такими переменами. Орлов сдержал слово — подключил свои связи. Пока только первый шаг, но для Васи и этого было достаточно, как и для самой Ани.

— Это ты сделал, да? — Вася вдруг посерьезнел, уставился на меня в упор. — Я знаю, это ты, больше некому. А перемены такие не могли появиться с пустого места.

Я пожал плечами.

— Неважно, кто. Главное, что работает.

— Нет, важно! — он подался вперёд, сжал руки в кулаки на столе. — Алексей, ты даже не представляешь, что я чувствую. Я уже думал… думал, что всё пропало. Что её упекут на годы, а я ничего не смогу сделать. А ты… ты просто взял и…

— Вась, — перебил я. — Успокойся. Мы ещё не вытащили её. Это только начало.

— Но это начало! — он вскрикнул, но вовремя спохватился, понизил голос до шёпота. — Это надежда. А надежды у меня не было вообще.

Я отпил чай, давая ему выговориться. Вася ещё минут пять расписывал, как адвокат хвалил новые обстоятельства, как Аня впервые за две недели улыбнулась, когда ей сказали про перевод, как она передавала мне «огромное спасибо».

Наконец он выдохся. Откинулся на спинку стула, допил остывший кофе и уставился на меня с обожанием, от которого мне стало не по себе.

— Слушай, — сказал я, ставя чашку на блюдце. — Ты прав, я постарался найти выход из ситуации. Но за услугу надо платить.

Вася выпрямился мгновенно. Его лицо стало собранным, серьёзным.

— Всё что угодно. Говори. Ты знаешь, я за тебя горой встану, жизнь положу.

— Прям таки жизнь, — хмыкнул я.

— Да, — гордо заявил он. — Всё, что угодно. Ты для меня столько сделал… Я в долгу перед тобой по гроб жизни.

Я помолчал, собираясь с мыслями. План с Ольгой требовал тонкой работы, и Вася был идеальным кандидатом для сбора первичной информации. Свои среди простолюдинов, свои среди дворян, незаметный, умеющий слушать.

— Мне нужно, чтобы ты собрал всё, что есть на Ольгу Ривертонскую.

Вася моргнул. Переварил.

— В смысле — всё? — в его голосе звучали неуверенность и непонимание.

— В прямом. Слухи, сплетни, недовольство. Все, кто на неё зол, но молчит. Все, кого она использовала и бросила. Конкретные имена, случаи, даты. Всё, что может показаться несущественным — тоже. Любая мелочь может пригодиться.

Он смотрел на меня с растущим пониманием.

— Это… личная месть? — спросил он осторожно.

Я покачал головой.

— Нет. Это не месть. Это заказ.

— Заказ? — он удивлённо вскинул брови.

— Отработка, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Решение вопроса с Мельниковой стоит не только денег. Я обещал кое-кому, что займусь Ривертонской. Взамен — помощь с Аней. Так что это не моя прихоть, Вась. Это сделка.

Он замер. В его глазах мелькнула тень сомнения.

— Значит, она — та цена, которую ты платишь за Аню, — тихо сказал он.

— Можно и так сказать, — пожал я плечами.

Вася молчал долго, потом кивнул, будто принял для себя важное решение.

— Я сделаю. Что угодно сделаю. Только скажи как.

Я улыбнулся.

— Тихо, незаметно, никаких допросов с пристрастием. Просто слушай. Ты же умеешь — с тобой люди охотно делятся. Поспрашивай знакомых простолюдинов, не травила ли их Ольга. Не давила ли. Может, у кого-то друзья пострадали. Потом — дворяне. Те, кто на неё обижен. Особенно бывшие поклонники. Их много, я знаю.

— А если найду? Что дальше?

— Запишешь. Имена, факты, даты. И передашь мне. Дальше я сам.

Вася кивнул, и в его глазах загорелся тот самый огонёк, с которым он выходил на дуэли, даже заведомо проигрышные, но не сдавался.

— Сделаю, — повторил он. — Только… Ольга — она же непростая. Если узнает, что я копаю…

— Не узнает, — я отрезал жёстко. — Ты будешь аккуратен. Никаких прямых вопросов, никакого интереса к ней лично. Ты просто общаешься, слушаешь. Да и нет аристократам дел до простолюдин.

— Понял.

Он допил остывший кофе, поморщился, но чашку не отставил — вертел в пальцах, задумавшись.

— Алексей, — сказал он наконец. — А что будет с ней? С Ольгой?

— А тебе не всё равно? — усмехнулся я.

— Ну… — он пожал плечами. — Она, конечно, стерва та ещё. Но просто интересно.

— Будет то, что заслужила, — ответил я. — Потеряет влияние, перестанет быть угрозой. Может, выйдет замуж за того, кто её давно ждёт, и будет счастлива по-своему. А может, и нет. Это уже не наша забота.

Вася кивнул, принимая. Потом вдруг улыбнулся — широко, открыто.

— Знаешь, я рад, что ты мой друг.

— Я тоже, — ответил я, и это была чистая правда.

Мы посидели ещё немного, допивая остывшие напитки, глядя на снег за окном. Вася ушёл первым — сказал, что у него ещё пара встреч сегодня. Я остался, допивая чай и обдумывая следующий шаг.

Вася — хороший сборщик информации. Он простой парень, это видно невооружённым глазом. Ему доверяют, он умеет слушать. Через неделю-другую у меня будет полная картина того, что натворила Ольга за годы в академии. Возможно, даже то, на что Лестница не обратила внимание, как на нечто несущественное. А дальше… дальше начнётся самое интересное.

Я допил чай, расплатился и вышел на заснеженную улицу. Мороз щипал щёки, но внутри было тепло. От чая, от разговора, от чувства, что всё идёт по плану.

Интерлюдия

Ресторан «Кристалл» встречал гостей привычным блеском хрусталя и приглушённым золотым светом, но Николая Орлова сегодня интересовало не это. Он прошёл через главный зал, ни на кого не глядя, кивнул хостесу, который уже знал, куда его проводить. Поднялся на второй этаж, где располагались вип-комнаты. Та, что была заказана на вечер, числилась за вымышленным именем, и это устраивало всех.

Орлов вошёл, окинул взглядом помещение: мягкий свет, тяжёлые портьеры, большой стол на четверых, диваны с высокой спинкой. Идеальное место для разговоров, которые не предназначены для чужих ушей. Он сел, положил руки на стол, принялся ждать. Стужев должен был подойти с минуты на минуту.

Дверь открылась, и Орлов, уже приготовившийся кивнуть знакомому лицу, замер. В комнату вошёл парень, которого он никогда раньше не видел. Невысокий, сутулый, в дешёвом пуховике, с медицинской маской на лице и капюшоном, натянутым до самых бровей. Он двигался неуверенно, будто боялся задеть мебель, и весь его вид излучал ту самую незаметность, которой природа награждает людей, привыкших оставаться в тени.

Орлов почувствовал, как в груди поднимается раздражение. Он заказал комнату анонимно, чтобы никто не знал о встрече, а тут какой-то…

— Ты ещё кто такой? — бросил он, не скрывая недовольства. — Жить надоело?

Парень не ушёл. Вместо этого он выпрямился, прошёл к столу, сел напротив, и в этом движении вдруг проступило что-то неуловимо знакомое. Орлов нахмурился, уже собираясь позвать охрану, когда парень скинул капюшон, открывая светлые волосы, знакомый разрез глаз, скулы. Пальцы потянулись к маске, сняли её.

— Стужев⁈ — Орлов не сдержал восклицания, впервые за долгое время чувствуя себя по-настоящему ошарашенным.

Перед ним сидел тот самый Алексей, которого он недавно ломал на полигоне, но сейчас в нём не было ничего от того уверенного, жёсткого бойца. А был — кто? Неудачник? Нищий студент, пробирающийся в вип-комнату, чтобы попросить денег? И только сейчас, когда маска упала, Орлов увидел в его глазах знакомый холодный блеск.

— Ты… — он не нашёлся с ответом, только покачал головой, разглядывая пуховик, маску, весь этот дешёвый антураж. — Это что за цирк?

— Цирк? — Алексей усмехнулся, и в этой усмешке проступило что-то от того Стужева, которого Орлов знал. — Так, небольшой маскарад. Ты же не хочешь, чтобы кто-то узнал о наших встречах? Я тоже.

Орлов откинулся на спинку дивана, чувствуя, как раздражение сменяется невольным уважением. Он ожидал многого от этого парня, но не такого. В его кругах ценили силу, происхождение, связи. Умение раствориться в толпе, стать никем, чтобы не привлекать внимания — это было не для аристократов. Это для шпионов, простолюдинов, для тех, кто привык выживать, а не побеждать.