— Я знаю, — перебил я. — Ты говорил. И я не за этим пришёл.

Кирилл нахмурился.

— А за чем?

Я улыбнулся. Спокойно, уверенно, как учил себя в последние дни, прокручивая этот разговор в голове.

— Вообще-то, ты можешь помочь.

— Чем? — в его голосе слышалось искреннее удивление.

— Информацией.

Он хмыкнул и ответил после коротких раздумий:

— Смотря какой.

Я сделал глоток капучино, выдержал паузу. Снег за окном всё падал, и в этом белом мельтешении было что-то гипнотическое, успокаивающее. Как и в лёгкой, ненавязчивой фоновой музыке кафе.

— Если хочешь избавиться от сильного игрока в Сфере, — сказал я, глядя ему прямо в глаза, — то нам по пути.

Кирилл замер. Его лицо осталось спокойным, но проявилась настороженность, а потом и скепсис.

— О ком речь? — поинтересовался он буднично, вновь отпивая свой напиток.

— Ольга Ривертонская.

Он слегка поморщился и отставил чашку. Вздохнул, покачал головой и откинулся на спинку стула в очередной раз.

— Алексей, Ольга — не простой игрок. Она богата, титулована, на хорошем счету в академии. Она — презентабельное лицо Сферы. Как ты собираешься прижать её к стенке? Это невозможно. У неё связи, защита рода, репутация неприкасаемой. Любая атака на неё будет воспринята как атака на Сферу в целом, так и на род Ривертонских. И все они ответят жёстко.

— Я знаю, — кивнул я. — Поэтому и не собираюсь на неё нападать.

Он прищурился.

— И что же ты собираешься делать?

Я подался вперёд, опираясь локтями на стол. Теперь мы говорили почти шёпотом, хотя в кафе никого не было.

— Испортить ей репутацию. Не в академии, в её собственном роду.

Кирилл смотрел на меня с непониманием.

— Это интересно, но… как? Да и зачем? При чём тут Сфера?

— Не всё очевидно, тут ты прав, но начну издалека. Ты же в курсе её ситуации? Двое женихов сгинули в Разломе. Третий, несостоявшийся, сейчас… ну, ты знаешь, кто.

— Граф Орлов, — кивнул Кирилл. — Из уважаемой семьи. Но он, кажется, хоть и влюблён, но не совсем…

Велеславский неопределённо передёрнул плечами.

— Не совсем жених? — хмыкнул я. — То есть, ты знаешь.

— Разумеется, — вяло улыбнулся он. — Но имело бы это хоть какое-то значение.

— В нашем случае — имеет.

— Поясни, — нахмурился он, внимательно смотря на меня.

— Положение женщин в нашем обществе… своеобразное. Они могут стать наследницами рода, как и принимать участие в общественной жизни в роли самостоятельных единиц. Но как и в случае остальных членов семьи, решение принимает глава рода. От него зависит ценность каждого. Так?

Кирилл кивнул, всё ещё не понимая, к чему я клоню.

— В случае с Ольгой, несколько последовательных сорванных браков, а также их последующее замалчивание, говорит о том, что для неё основным направлением был именно удачный брак. Так же, ни один из членов их семьи женского пола к бизнесу отношения не имеет. Это также маркер позиции Дмитрия Николаевича.

По взгляду я понял, что до моего собеседника начал доходить смысл моих слов.

— А ведь… ты прав… — медленно проговорил он, задумавшись. — То есть, ты полагаешь, что граф Ривертонский не в восторге, что в его роду находится потенциальная старая дева?

— Без жениха, — кивнул я. — Она всё ещё балласт рода, от которого желательно освободиться до окончания академии. Чтобы косо не смотрели. Одно дело, если бы она была погружена в дела, являлась незаменимой единицей, ей бы нашли мужа, который пришёл в род извне. И если бы у неё не было старших братьев, которые всё держат в своих руках. Но она ведь даже не потенциальный боец. И если её репутация начнёт угрожать роду…

— В этом и правда есть смысл, — Велеславский всё ещё был погружён в свои мысли. — Но! Ты забываешь, что она не тот человек, что переступит рамки дозволенного. А вот её отец как раз пройдёт эту черту, если откажется от неё.

— Проблема Ольги в том, что она ещё не замужем. Но есть тот, кто хотел бы видеть её в этом статусе. И чтобы она всю свою неуёмную энергию направила в собственную семью, на своих детей, а не занималась политикой.

— Ты столько раз уже это повторил, — хмыкнул Кирилл. — А кандидат то есть? И почему ты уверен, что он не поддержит свою жену?

— Скажем так… Это один из обманутый ей парней. Тот, кто хочет её заполучить и проучить. Он достаточно богат и титулован, чтобы стать прекрасным кандидатом в мужья для дочери рода Ривертонских. В выигрыше останутся все.

— И он согласен, чтобы девушка оказалась в центре скандала?

— Никакого скандала не будет, — улыбался я. — Так, мелкие неудачи, которые для неё лично будут может и болезненные, а вот для её отца скорее надоедливые. То, что подтолкнёт Дмитрий Николаевича сделать то, что он и так собирается воплотить в ближайшие полгода — удачно пристроить дочь.

— Ускорим события, значит? Интересно ты мыслишь, Алексей. И всё же, уверен, что справишься? В плане, что никто ни о чём не догадается?

— Тебе то нечем рисковать, — пожал я плечами. — Если дело провалится, ты останешься при своём, пострадаю только я. Разве не так?

— Так, — кивнул он. — Но ты уверен, что сможешь так тонко манипулировать мнениями?

— Ты знаешь, что произошло в Тамбове?

— А что там произошло? — его лицо выражало озадаченность.

— Татьяна Рожинова.

Брови Кирилла поползли вверх.

— Шутишь? Ты имеешь к этому отношение?

— Самое прямое.

— Хм, это многое меняет.

Кирилл моргнул, потом начал тихо хихикать.

— Стужев, удивительный ты человек. Мне предложение нравится. Даже если Небесная Лестница не поверит в этот… проект, то я сам помогу, чем смогу. Теория лавины из мелких неудач звучит, и не лишена смысла. Если ударить по нескольким направлениям сразу, если создать впечатление, что против неё ополчилась сама судьба… Да, это может сработать. Опасный ты человек, Стужев. Хорошо, что мы друзья.

— Верно, — я протянул руку через стол, — ведь с друзьями я предпочитаю быть просто надёжным.

Велеславский пожал мою ладонь:

— Договорились, партнёр, — сказал он.

— Договорились, — ответил я.

Мы ещё немного посидели, допивая кофе. Говорили о пустяках — о погоде, о предстоящих экзаменах, о том, что в этом году зима выдалась снежной. Но в воздухе висело что-то ещё. То самое чувство, когда понимаешь, что сделал правильный шаг.

У меня теперь был союзник в Лестнице, который не требовал немедленного вступления. Выходило, что я могу воспользоваться существенной помощью их фракции. Может, для кого-то информация и пустяк, не такой уж весомый инструмент. Но я знал, что это в корне неверное мнение.

Я допил кофе, вызвал такси. Кирилл вышел вместе со мной и попрощался, потом направился к своей машине. Снег скрипел под ногами, мороз щипал щёки, и на душе было удивительно спокойно.

План обретал очертания. Конечно, впереди ещё много работы, и вся она ляжет на меня. Но я знал, что справлюсь.

Мне есть с чем идти к Орлову. Судьба Мельниковой даётся мне непросто. Даже более того, эта девушка не стоит таких усилий, но поступить иначе я могу.

Интерлюдия

Кирилл проводил взглядом удаляющуюся фигуру Алексея. Тот шёл к своему такси, засунув руки в карманы пальто, совершенно не обращая внимания на снег, который уже покрыл его плечи тонкой белой коркой. Спокойный, уверенный, будто только что не предлагал ему, Кириллу, поучаствовать в операции по уничтожению репутации одной из самых ярких фигур Сферы Маны.

— Интересный ты человек, Стужев, — пробормотал Кирилл себе под нос и направился к припаркованному неподалёку чёрному седану.

Снег хрустел под ногами, воздух был морозным, колким, но Кирилл почти не чувствовал холода — внутри бурлило возбуждение. План Алексея был слишком сырым, зависящим от множества факторов, но в нём присутствовала логика. Но самое главное — в нём не было риска для Лестницы либо самого Кирилла лично. Да и уверенность Стужева внушала оптимизм.