Я задумался. Всё встало на свои места. Ольга своим визитом не просто метила меня — она создавала давление на конкурентов. Кирилл, в свою очередь, давил на Гарева, своего самого неумелого, но полезного из-за связи со мной союзника. А Павел Сергеевич, бедолага, оказался меж двух огней.

В этой ситуации я увидел не проблему, а возможность. Сам ведь совсем недавно не знал, как связаться с Кириллом и сохранить при этом лицо, а тут такая возможность! А заодно можно помочь человеку, который, несмотря на всю свою неуклюжесть в политических вопросах, честно пытался мне помочь с даром, татуировками и ни разу не давил. Всегда входил в положение, хоть мы и не так давно знакомы.

— Меня раздражает, что Ривертонская намеренно подстроила эту ситуацию, — сказал я, пристально глядя на Гарева. — Так что я и сам хотел сам связаться с Кириллом. Но ему вы скажете, что уговорили меня с ним встретиться, чтобы обсудить стремления вашей группы. Что я всё ещё не хочу никуда вступать, но у меня появился интерес узнать о вашей фракции побольше. И я хотел бы пообщаться с ним на нейтральной территории.

Надежда, смешанная с осторожностью, мелькнула в глазах преподавателя.

— Ты серьёзно?

— Разумеется. Пока о фракциях академии я знаю лишь по слухам и хочу выслушать позицию Лестницы.

— Это просто замечательно! — он совсем расслабился, испытывая облегчение. — Я тебе очень благодарен, ты меня очень выручаешь.

— Не за что, — пожал плечами, вставая. — Я очень ценю вашу искреннюю помощь и надеюсь на подобное отношение в будущем.

Мы обменялись рукопожатием, и я вышел из лаборатории, ощущая удовлетворение. Проблема решилась сама собой, осталось дождаться, когда Кирилл сам назначит встречу, и я уже сам смогу с ним предметно о всём поговорить.

Академия после шестой пары казалась вымершей. Тишина стояла такая густая, что слышалось лишь завывание ветра за стенами, да мои шаги. Больше ничего.

Я заглянул в дверной проём одной из аудиторий и увидел Кирилла. Он сидел за первым столом, склонившись над стопкой распечаток на А4. В одной руке у него был карандаш, которым он что-то правил, а иногда чёркал на полях. Выглядел он очень увлечённым: губы безмолвно шевелились, взгляд не отрывался от бумаги, между бровями залегла складка. Похоже, он не услышал моих одиноких шагов по коридору.

— Не помешаю? — мой голос раздался неожиданно громко, отчего Кирилл вздрогнул и поднял на меня испуганный и рассеянный взгляд.

— Алексей, рад, что ты пришёл. Присаживайся, — он отложил карандаш, жестом указав на соседний стул.

— Чем занят? — спросил я, подходя к нему и осматриваясь. В аудитории никого не было, кроме нас.

— Просто помогаю наставнику с методичкой для третьего курса, — он слегка постучал костяшками пальцев по распечаткам. — Черновой вариант, нужно проверить терминологию. Скучная работа, но что поделать.

Я сел рядом, в ожидании смотря на него. Кирилл отодвинул бумаги в сторону, потянулся, и на его губах появилась учтивая улыбка.

— Честно говоря, я уже не рассчитывал, что мы сможем нормально поговорить. Особенно после того, как ты… сблизился с Ольгой Ривертонской.

Я не стал его разочаровывать, позволив раздражению прорваться в голос. Оно и так клокотало во мне после всей этой истории.

— Сблизился? Это она так всё подаёт! — я фыркнул. — Ривертонская сама вломилась на тренировку, сама распустила слухи. А до этого была встреча в кафе, где она в открытую предложила «официальную связь», если я вступлю в Сферу Маны. Так что всё это — один большой фарс, попытка загнать меня в угол.

Я посмотрел на него, ожидая реакции. Но Кирилл лишь медленно кивнул, его лицо стало серьёзным.

— Но ты не хочешь спешить с выбором. И особенно не любишь, когда на тебя давят. Верно?

В его словах не было злорадства, только констатация. Это было… неожиданно.

— Несмотря на отсутствие личного общения, ты хорошо осведомлён о моём характере, — отметил я сухо. — В отличие от неё.

— Это моя работа — изучать людей, — он пожал плечами. — Особенно тех, от кого может зависеть будущее. Знаешь, наша организация… Она бы и не появилась, не соберись здесь в таком количестве те, из кого потом сложилось ядро Сферы Маны. Мы стали их противовесом.

Он облокотился на стол, его голос понизился, стал более доверительным, хотя мы были одни.

— Противоречия между аристократами и простолюдинами были всегда. Но именно в стенах Тульской академии в последние годы конфликт вышел на новый уровень. Сферисты не просто вербуют — они травят, целенаправленно и жестоко. Выжимают из талантливых студентов из низов все соки, заставляя подписывать кабальные контракты на службу. А тех, кто сопротивляется… Их ломают. Психологически, а иногда и магически. Заставляют уходить. Я знаю имена и истории. И это не просто конкуренция, Алексей. Это уничтожение потенциала нашей страны.

Слова Велеславского висели в тихом воздухе аудитории. Они звучали слишком громко и пафосно для этого пустого помещения. Но в его глазах не горела фанатичная убеждённость, как это было с Ольгой. Лишь усталость.

— А правда ли, что для разорившихся аристократов нет бюджетных мест? — спросил я, вспоминая историю Горновых.

Кирилл на миг сник, затем нехотя кивнул.

— Да. Это… дыра в законодательстве. Но пойми, у аристократа, даже разорившегося, всегда больше шансов пробиться. Связи, браки с условием предоставления образования… Да, система не идеальна. У нашего сословия полно своих болезней. Но это не повод вымещать неудовлетворённость на тех, кто заведомо слабее и не имеет никакой защиты. Все эти силы лучше бы пускать в общее полезное дело, а не растрачивать… Вот так.

Он помолчал, давая мне переварить его слова.

— Говорят, число аристократических родов сокращается, — вновь вставил я.

Кирилл покачал головой, и в его глазах промелькнула досада. Похоже, он понимал, что я решил зайти сразу с больных тем, но не пытался увиливать от ответа, и это мне нравилось в нём.

— Не знаю. Подобная статистика засекречена императорским родом. Так что, скорее всего, это правда. И скрывают столь неудобную истину, чтобы не сеять панику среди элиты и не укреплять позиции… определённых оппозиционных групп. Наша академия по сути мини версия империи — два непримиримых лагеря. Только там ставки куда выше.

Кирилл посмотрел на меня внимательно.

— Как думаешь, зачем род Романовых триста лет назад начал политику сближения сословий и поощрения талантов из низов?

— Чтобы ускорить прогресс, — ответил я то, что знал из учебников. — Использовать весь потенциал империи. Чем больше магов, пусть и слабых, тем сильнее страна. Не только мы пришли к этому, это общемировая тенденция.

— Поверхностный ответ, который дают всем, — Кирилл усмехнулся, но без злобы. — Проблема лежит куда глубже, к сожалению. И сейчас, поверь, не время и не место для такого разговора. Лучше обсудим это в… более подходящей обстановке.

Ну, я и не надеялся, что он мне просто так всё расскажет в пару предложений. Ожидаемо, всё будет очень даже непросто.

— Ты имеешь в виду — в общественном месте? — я позволил себе лёгкую усмешку. — Чтобы, например, графиня Ривертонская и её друзья из Сферы увидели, что у неё нет монополии на моё внимание? Чтобы слухи поутихли?

Искренняя, почти озорная улыбка озарила лицо Кирилла.

— Именно. Я бы с огромным удовольствием сам указал Ольге на её место. Думаю, мы можем устроить небольшое, но показательное мероприятие. Я сообщу тебе время и место. Договорились?

— Договорились, — я поднялся на ноги.

Всё шло по плану. Я получал нужную мне встречу, выручал Гарева и ставил Ольгу на место одним махом.

— Тогда до связи, Алексей, — Кирилл снова взялся за карандаш, но его поза была теперь более расслабленной, победоносной. — И спасибо за разговор.

Я вышел в пустой коридор. В голове гудели его слова: «проблема лежит куда глубже». Что это могло значить?

Но сейчас это было неважно. Важно то, что я сохранил контроль над ситуацией и оттягивал момент выбора. А заодно использовал их противостояние в своих целях. Пока они друг перед другом будут красоваться, я ещё какое-то время спокойно поживу.