Светлая Империя и сама по себе сильна, Орден Инквизиции изменил цели, но своей мощи не утратил. А магия сэра Персиваля вообще чудо, дарованное богами. Так что, чтобы не задумывал Градургашш, ему будут противостоять. И, возможно, даже побеждать. А это в свою очередь приводит к… войне.

Я поморщилась и перевернулась на другой бок. Да, с такими мыслями трудно уснуть.

И тут не получится отсидеться в сторонке. Бывают времена, когда это уже не будет… мягко говоря, комфортно. Тут я вспомнила слова некроманта, что лучшая победа в любой войне, это когда она выиграна даже не начавшись. Вот это правильно, вот это мне нравится. Надо бы обсудить с Таром.

И тут он как будто почувствовал мои мысли: «Не спится, милая?»

Связь с ним осуществлялась через его перстень, который я теперь вообще носила не снимая. Но после того, как убрала ментальные барьеры, она стала ещё… более ясной и чуткой.

«Не то слово. Можем поговорить? У меня тут идея есть…»

«О, – мурлыкнули мне в ответ, – у моей ведьмы появились новые идеи? Это точно может впечатлить мир!»

И в тот же момент его руки обхватили меня, а тёплое дыхание опалило шею.

– Не стыдно к леди посреди ночи портал прямо в спальню прокладывать?

– Ммм, – некромант не сразу ответил, был слишком занят целованием моей шеи. – Каюсь… не стыдно. Это же тайный портал прямо в постель восхитительной ведьмы. Никто не узнает и репутация леди… Кстати, я уже запутался какой именно леди! Ах да! Леди Шерри! Так вот, её репутация в полной безопасности!

– Совести у тебя нет!

– Нет, – безропотно согласился некромант и нам стало не до политики и важных рассуждений.

Да, ночь страсти лучшее средство от бессонницы.

А уже утром за завтраком, так сказать, в семейном кругу (Вася тоже присутствовал, завтрак же никак нельзя пропускать), я изложила Тару все свои измышления.

– Вы ещё про меня забыли, дражайшая!

Я с недоумением посмотрела на мужчину, который непринуждённо сидел в халате и поедал блинчик с джемом. И где это я его забыла? Сидит почти в нижнем белье, в моей личной гостиной, весь такой бодрый, ублажённый и уже почти сытый.

– Когда вы перечисляли силы, так сказать, добра (это я про нас с вами, ибо мы по определению для себя добро), вы с таким восторгом высказались о сэре Персивале, но совсем забыли обо мне. – пояснил он, слизывая малиновый джем с пальцев.

– А я о вас ничего не знаю! Вы мне про себя ничего не рассказываете! – игриво надулась я.

– А что про него знать-то! – вмешался Вася, довольно слизывая остатки сметанки с блюдца. – Маг тёмный, древний, может духов вызывать, может трупы поднимать.

– Этим Градургашш не впечатлишь! – хихикнул Тар, – эту ерунду они и сами могут!

– Да? – задумался пушистик, – тогда рассказывай!

Котик ровненько уселся в кресле и дал понять, что он весь внимание.

– Ну хорошо! – доев блинчик, некромант преисполнился энтузиазма, – я тогда покажу!

И, схватив свою трость, стукнул ею об пол.

Тьма первозданная, смертельная полилась из неё, заполняя белоснежную гостиную тенями иного мира. Мира мёртвых.

– Ээ, постойте! Может, не в доме?

– Тише, – прошептал Тар, – всё будет хорошо.

И под это сомнительное обещание нас затянуло в портал.

Тьма не может быть чужой для меня, какой бы она ни была. Но тут, в мире, куда нас затянул Тар, мрак чередовался с серостью, краски жизни покинули это место давно. Деревья безжизненно замерли на века, даже вода и воздух не шевелились. Когда мы двигались, приходилось преодолевать сопротивление, как будто идёшь через нечто плотное или двигаешься под водой. Даже дышать стало тяжело, безысходность придавливала и душу, и тело, появилось желание просто смириться и принять свою смертную участь.

– Что это за место? – когда я заговорила, мой голос прозвучал глухо и хрипло, этот мир воровал все тонкости звука в том числе.

– Это… скажем так, это мир, которым я могу повелевать. Мир смерти и тлена. Небытие, которое… при желании может начать пожирать обычный, земной мир. Впрочем, мир Смерти так и делает периодически, если за ним не присматривать.

– Например, когда какой-нибудь уголок в доме будто пропадает, – понятливо кивнул Вася.

– И ты здесь! – всплеснула я руками.

– Конечно! Мне тоже интересно! – и кот гордо выпрямился, сделав вид, что его подобные места нисколько не смущают. Я даже поверила: их кошачья порода тонко чувствует и хорошо знает грани мироздания, однако я точно знала, что ему может и интересно, но вряд ли комфортно. Уж точно котик в таком месте спать не станет.

– Верно, Василий, – усмехнулся Тар. – Вы, коты, чувствуете места, в которые проникает мой мир, иногда даже сюда забредаете. Кстати, коты единственные, кроме меня, кто способен отсюда выбраться самостоятельно.

– Ты мне не рассказывал! – упрекнула я котика.

– Так, а что тут говорить, есть и есть. Ты сама всегда избегала границ. Просто говорила: «что-то здесь не так, мне не нравится, пошли отсюда».

И точно, бывало такое. Походишь по старому дому, и кажется, что он какой-то… неуютный, что ли.

– А бывает, что когда твой мир проникает в земной, такое место оказывается в лесу или в поле?

– Бывает, – кивнул Тар, – но редко. В лесу или в поле, всегда много жизни, она не даёт проникнуть миру Смерти. Но если в каком-то месте произошло что-то ужасное, например, после взрывов «ярости тьмы», тогда грань истончается и мир смерти лезет в земной, как тесто из кастрюльки.

Я укоризненно посмотрела на Тара, вот ведь, нашёл такое бытовое сравнение!

– Что? – посмотрел на меня некромант, – знаешь, как я занят был, латая такие прорехи, когда эту гадость активно в войнах использовали? Так набегался, что устал. Пришлось новое оружие создать и убеждать всех, что оно лучше.

– Это ты про что?

– А кто, как ты думаешь, жезлы света инквизиторам подкинул?

Я рассмеялась, знала бы Церковь Света, что её любимое оружие, которым они так гордились, им маг смерти обеспечил!

– Значит, ты заботишься о том, чтобы мир Смерти не проник в наш?

– Ну да, – легкомысленно подтвердил Тар. – Так вышло, что этот мир – он развел руками – даёт мне силы и я его берегу, и берегу земной мир от него. Знаешь, учёные придумали новое понятие: «эрозия». Это медленное разрушение всего и всегда. По сути, мой мир и занят этим постепенным поеданием мира земного. Но я его контролирую, так что не переживай, процесс будет бесконечным, а не конечным.

Я с уважением посмотрела на некроманта. Его сила и его заботы подобны богам, и вряд ли это сильно весело. Посмотрев ещё раз на тоскливую картину перед собой, я погладила этого невероятного мужчину по щеке. Иметь целый мир тоски и при этом так радоваться жизни! Поистине, потрясающая способность. Большинство и людей, и магов впадали в депрессию от меньшего.

Тар нежно улыбнулся мне:

– Не печалься, родная, уж тебе ли не знать, что тьма бывает разной. Так же и это место. Всё завит от того, что ты сам вкладываешь в мир, то ты и получаешь. Один человек посмотрит на мир или свою жизнь и решит, что они полны тягот и тоски, а другой скажет, что и жизнь, и мир его веселы и прекрасны. И что интересно, как они решили, так для них и будет. Вот такая магия.

Тар отошёл от нас чуть дальше и картинно, дождавшись нашего полного внимания, взмахнул своей тростью. И в тот же миг мир вокруг изменился. Оттенки стали насыщеннее и чётче, предметы и растения обрели глубину.

Я уже говорила, что тьма бывает разной, но тут… и тьма, и серость как будто обрели цвета, нет не радуги, но чего-то подобного в своём спектре.

Не успела я ещё восхититься, как Вася закричал:

– Смотрите!! Цветы!!!

И правда, в той стороне, куда указывал котик, на мрачных чёрных деревьях начали расцветать насыщенного бордового цвета огромные бутоны. А уже позже, как бы в дополнение к ним, начали появляться тёмно-зелёные листья. Контраст и насыщенность цвета производили поистине ошеломляющее впечатление.