Её ладонь осторожно выскользнула из-под пальцев парня.

— Княжна Юсупова, — чётко выговорила Ксения. — Московская. Основная ветвь.

На его лице на секунду застыла идеальная маска изумления. Слишком идеальная. Слишком быстрая. Затем он медленно кивнул, делая вид, что переваривает информацию.

Быстро, слишком быстро. Эта информация должна быть шокирующей, но Валентин слишком хорошо держался. Потому что и так знал всё это. По крайней мере, так думала девушка.

— Понимаю… — он опустил взгляд, изображая смирение. — Теперь я понимаю твою холодность. Твой титул… Он выше моего. Гораздо. Если ты считаешь, что такая связь для тебя неприемлема, я… я приму твоё решение. Как бы больно мне ни было.

Внезапно она осознала — да это же чистой воды манипуляция! Чтобы вот так моментально прийти к подобному выводу и сказать, обернуть в свою пользу… Это просто невозможно. Наконец, мнение Ксении нашло тонкую опору и окрепло.

Он пытался надавить на её чувство справедливости, сыграть на благородстве. Но Ксения лишь покачала головой.

— Меня всегда в тебе кое-что смущало, Валентин, — сказала она задумчиво. — Твоя правильность. Ты всегда говорил именно те слова, которые нужно было сказать. Делал именно те жесты, которые были уместны. Каждое твоё действие било точно в цель.

Он смотрел на неё, пытаясь понять, куда она клонит. Комплимент это или упрёк?

— И… это хорошо или плохо? — осторожно поинтересовался он.

— Это не имеет значения, — она пожала плечами. — Можешь даже злиться, если хочешь. Но я всё поняла, так что игры окончены. Мы взрослые люди, и мы можем провести этот последний совместный ланч цивилизованно. Без сцен и истерик.

Валентин глубоко вздохнул, приняв вид благородного страдальца.

— Если ты так решила… Я, конечно, не буду настаивать. Для меня позиция просто друга будет болезненной, но я постараюсь смириться.

Ксения снова покачала головой, и на её губах появилась лёгкая, почти невидимая улыбка.

— Нет, Валентин. Я ведь попросила… Будь честным, пожалуйста. Ты ведь никогда меня не любил. Собственно, как и я тебя. Так что это мой официальный ответ.

— Может, мы всё же… — он попытался импровизировать, но голос его дрогнул. Уровень его актёрского мастерства, казалось, резко упал под весом её спокойной уверенности.

Вот оно. Она всё же была права.

Нет, не она, а Алексей. Как же давно он обо всём догадался? Почему она сама этого не поняла?

— Нет, — её голос был мягок, но утверждение твердо. А улыбка стала чуть шире. — Знаешь, я до последнего момента сомневалась. Думала, может, я несправедлива. Но теперь я уверена. Ты играешь. И сейчас — тоже.

Она не стала больше ничего говорить. Они допили кофе в почти комфортном молчании.

— Жаль, что ты так считаешь, — сказал он, когда понял, что девушка собралась уходить.

Ксения лишь покачала головой и поднялась.

— Спасибо за компанию в этот вечер. Прощай, — сказала она с теплотой.

Валентин смотрел на дно своей пустой чашки от американо и никак не реагировал. Так что она кивнула, скорее, себе на прощание, чем ему. А потом спокойно вышла из кафе.

Скосив взгляд, Валентин видел, как её фигура растворилась в вечерней толпе. Он сидел неподвижно, уже ничего не видя перед собой. Его лицо было напряжённым, как и всё тело. Кулаки сжимались до хруста, и если бы не фоновая музыка в заведении, то это было бы слышно.

Молодая официантка, почти подросток, приблизилась к столу, чтобы забрать пустую кружку после Ксении, а также мелкую купюру. Но этим она потревожила натянутые нервы парня.

Раздался звонкий звук пощёчины. Девушка уронила посуду на пол, и та разбилась. Сама она ошарашенно смотрела на парня, который всего лишь минуту назад казался ей очень приятным человеком, особенно на фоне своей спутницы со стервозным лицом, и не могла поверить в произошедшее. Казалось, перед ней совершенно другой человек — жёсткий, беспринципный. Который мог себе позволить просто так ударить случайную сотрудницу сферы услуг. Даже лицо его было искажено яростью и оттого неузнаваемым.

— Не мешайся! Оставь меня в покое! — прошипел он с ощутимой угрозой, выплеснув немного удушающей для простолюдинов сырой маны.

Девушка, схватившись за щёку, отшатнулась. А потом просто сбежала, всеми силами сдерживая рыдания обиды и непонимания, чем могла оскорбить высокородного посетителя кафе своих родителей.

Валентину потребовалось время, чтобы взять свои эмоции под контроль. Он уже и забыл это ощущение всепоглощающего гнева, когда так упорно и тщательно отстроенный карточный домик рассыпался в один момент.

Наконец, он встал, швырнул на стол крупную купюру. Быстро накинул своё пальто и вышел на улицу.

Холодный воздух успокоил парня ещё больше. Он вдохнул полной грудью и прикрыл глаза, смотря через узкие щёлки на прохожих.

Его тщательно выстроенная интрига, попытка втереться в доверие и привязать к себе княжну — провалилась. Разумеется, он и не думал стать мужем этой девушки. Но дружеские чувства должны были окрепнуть с годами, а потом стать опорой для других, более тонких и выгодных интриг.

И вот — провал. Но он прекрасно знал, чьих это рук дело. Сестра обо всём заранее предупредила. В том числе поведала о своём разговоре с Земской и то, что до этого она долго «гостила» в комнате одного назойливого парня.

«Стужев… — думал он, чувствуя, как ненависть вновь зажигается внутри. — Это он. Он во всём виноват».

Валентин шёл по заснеженной мостовой, сжимая кулаки в карманах пальто, и мысленно клялся, что Алексей Стужев за всё заплатит. Дорого. И очень скоро. Граф Рожинов, будь он старший или младший, обид не прощает.

Комната-изолятор встретила нас с Василием гнетущей тишиной. Он вертел в руках ту самую полупустую бутылку, скептически хмурясь.

— Ты уверен, что это безопасно? Что-то вчера, когда ты вернулся, видок у тебя был так себе.

— Я очень много тренировался, устал, вот и всё, — улыбнулся ему в ответ, останавливаясь в центре комнаты. — Садись.

Он вздохнул и сделал, как я просил.

— И что дальше? — тон такой, будто величайшее одолжение делает. Отчасти, так оно и было.

— Пока просто помедитируй, ощути свой дар. Сравни стихийную ману и нейтральную в каком-то простом навыке. Можно, например, барьер использовать. Но что-то похожее для обоих магий.

Парень кивнул и прикрыл глаза. Я стоял рядом, наблюдая, как его руки сначала слегка засияли, а потом покрылись изморозью. Затем всё пропало.

— А теперь — один глоток.

Снежнов вздохнул и сделал, как я просил. По его лицу пробежала гримаса недоумения:

— Ты уверен, что здесь хоть что-то есть?

— Безвкусное вещество, — подтвердил я, забирая бутылку. — Но не переживай, оно там есть. Пока ждём три минуты.

Мы вместе смотрели на табло на стене. Почти у самого потолка, там находились часы, самые обычные.

— Теперь то же самое, — сказал я.

Он закрыл глаза, привычно собравшись. И… ничего. Его руки не засветились. Он открыл глаза, удивлённо смотря на ладони.

— Странно. Чувствую ману, а вытащить не могу. Будто пальцы онемели.

— А дар?

Он опять прикрыл глаза:

— То же самое. Дар на месте, но почти не слушается.

— Второй глоток, — скомандовал я, внутренне уже начиная понимать.

Вася послушно выпил ещё. И снова попытка. На сей раз его лицо исказилось от усилия.

— Что за… Алексей, я… я ничего не могу! Вообще. Будто меня отрубили от дара. Мана есть, я её чувствую, но она мне совершенно не подчиняется!

— Дар, пробуй дар!

Он смотрел на свои руки с нарастающей паникой. Для мага, чья жизнь — это контроль над силой, ощущение было сродни параличу.

Снежнов попытался успокоиться и вновь прикрыл глаза, но вскоре замотал головой:

— Дар почти не чувствую. Совсем слабые отголоски. Они не подчиняются.

Его голос был полон волнения, даже паники. Он начал дышать чаще.

— Успокойся, это не навсегда. Выпей ещё глоток.