И всё же находящегося в подпитанных огнём ударах импульса оказалось достаточно, чтобы Григорий отшатывался.

— Кажется, ты что-то там говорил? Прости, не слушал, — бодро сказал я, улыбаясь.

Горчаков зарычал и снова бросился вперёд, пытаясь на этот раз поймать меня в захват. Я же ощутил прилив сил от его гнева и улыбнулся шире.

Как банально! Хочет «задушить» холодом своего металла? Дважды «ха»!

Я отскочил, сделав ему подсечку, но Григорий устоял.

Его движения медленны для меня, хоть каждое попадание грозило бы мне сильными ушибами. Вряд ли переломами, он даже не дотягивает до уровня борцов из ямы!

Мои движения становились быстрее благодаря дару. А каждый удар опалял пламенем не только то место, куда прилетел, но и кожу рядом. Почему никто не носит спортивную ветровку? Даже сейчас, в октябре, когда на улице ощутимо прохладно. Она ведь, как и брюки, сшита из специального, устойчивого к повреждениям материала.

В помещениях топят, и на арене теплее, чем на улице, но не жарко, даже довольно свежо. Что Огнев был в футболке, что этот в майке. Да и на физкультуре некоторые девочки в топах занимались. Хорошо, что хотя бы свободные штаны являются обязательной частью формы, иначе наверняка бы в коротких шортиках щеголяли или в лосинах. Жуть! Как в окружении таких соблазнов можно нормально сконцентрироваться на спорте?

Но то рассуждения для времени вне боя, сейчас же я был занят противником. Ударил ногой в колено Григория, он пошатнулся, уходя. Но я не позволил ему этого сделать: шагнул вперёд и ударил ребром ладони в горло.

Дыхание противника сбилось, но он умудрился схватить меня за запястье.

— Попался! — прохрипел он.

Я смотрел ему в глаза, улыбаясь. Ощущал давление на руке и прохладу, сам же пропитывал пространство вокруг теплом. Сколько у меня было в этом практики — не счесть, потому почти на автомате вышло и быстро.

Триумф на лице Григория за считанные мгновения превратился в удивление, потом в страх и боль. Он вскрикнул, отпуская меня и хватаясь за обожжённую ладонь.

Так и знал, что хвалёный металл вполне себе хорошо греется. Конечно, потребовалось применить больше маны, но то мелочи.

Горчаков тяжело дышал, смотря на меня с безопасного (как он наверняка наивно полагал) расстояния. Он был весь в красных пятнах из-за ожогов. Кое-где даже появились заметные волдыри.

Я не сводил с него насмешливого взгляда, и от этого ярость противника закипала всё сильнее. Энергия так и лилась в меня приятным потоком. Но нечего ему долго отдыхать, пора заканчивать.

Хук левой — он прикрылся предплечьем, покрыв его большой кляксой своего металла. Даже сейчас он не прибегал к нейтральной магии, полагаясь только на родовую способность.

И это подвело его уже в который раз. Он ослаб, как и его контроль — моё пламя прожгло «ртуть». Та не испарилась, а будто стекла, как воск. И, уже капая, быстро испарялась.

Хук правой — Григорий пошатнулся, металл на его щеке даже не появился в этот раз, и мой огонь наверняка болезненно опалил кожу.

Удар ногой в живот — Горчаков согнулся пополам.

Два жёстких прямых в лицо — кровь из носа, противник снова зашатался. И внезапно он упал на одно колено.

Раздался сигнал об окончании дуэли. Моё имя как победителя прозвучало очень громко в наступившей тишине.

— Нет! — внезапно истерично вскрикнул Горчаков. — Я не могу проиграть!

Я ощутил всплеск его ярости. Он вскочил на ноги и кинулся на меня, намереваясь нанести прямой удар.

Уклониться было очень легко. А дальше к нам подскочили страхующие преподаватели, они его и скрутили. Хотя, скорее всего, поймали, так как он буквально повис на их руках от усталости. Наверняка его дар жрал маны без меры, это у меня источник, по сути, бездонный. С некоторыми оговорками, разумеется.

Очередная славная победа. А сколько их ещё впереди?

Идя в сторону комнаты дуэлянта, я заметил на трибуне Огнева Михаила. Надо же, явился. Он был зол, судя по эмоциям, отражающимся на его лице, уже встал с места и покидал арену вместе со своими дружками. И Пеплов следом за ними.

Наверняка ему дали исцеляющее зелье — иначе нельзя объяснить, как он смог так быстро появиться в академии как ни в чём не бывало. Меня он пытался обходить стороной, хоть и демонстративно воротил носом при редких встречах.

В комнате дуэлянта меня ждал только Снежнов. Я улыбнулся, принимая его искренние поздравления. Но было немного грустно от воспоминаний, какая толпа была здесь в прошлый раз.

Хотелось разорвать с этими двуличными курицами все контакты, но я держал себя в руках. В любом случае, хоть какую-то пользу они могут приносить — например, слили мне все данные о будущих противниках в чате.

Неужели они просто боятся осуждения? Или родители запретили общаться со мной? Я мог бы принять такие объяснения. Если бы они в принципе удосужились мне их дать. Но вели себя девушки так, как будто и так всё понятно. Возможно, для них это и правда естественно — так сторониться условного бастарда. Но я этому миру не принадлежал, не жил тут с рождения, не воспитывался Стужевым Платоном. Потому не понимал и не принимал.

На следующий день случилось нечто необъяснимое для меня. Была лекция для всего потока, и Земская, которая не входила в мою учебную группу, внезапно села рядом. Снежнов занял место по мою правую руку, а она — по левую.

Мы с Василием переглянулись, пока она доставала свою тетрадь для конспекта. Но он так же, как и я, не понимал ничего.

— Ты что здесь забыла? — довольно грубо выдал я.

Я помнил её, как ненормальную из переулка, мнение с того момента не изменилось. Графиня хорошо показывала себя в фехтовании, была лучшей в потоке. В рукопашном тоже занимала третье место, сразу за ней в рейтинге шел Снежнов. Я находился за рамками этой градации, так как занимался по своему графику. Некоторые, к слову, посчитали это не привилегией, а наказанием. Ну, а на первом — дворянин-громила.

— А что, тут занято? — она буднично пожала плечами, даже не смотря на меня. — Вроде свободно было последние две недели.

И ведь не поспоришь.

Мне не о чем было с ней говорить, а вскоре прозвенел звонок.

То, что очередная высокородная дама села рядом со мной, тут же заметили все. А разве могло быть иначе?

Начало лекции прошло в спокойствии, а вот ближе к середине таки пошли шепотки и нелестные, громко сказанные вслух слова в мой адрес, но якобы в беседе между собой. Я лишь запоминал имена особо говорливых, чтобы потом вызвать на дуэль. Если потребуется, всем местным парням морды перебью. Заодно потренируюсь, разумеется.

Но внезапно Земская пульнула в особо неугомонного стёрку. Прилетело ему в затылок, причём он даже вскрикнул и качнулся вперёд — импульс удара явно был приличным.

— Ой, я стёрку уронила. Подай, пожалуйста, — громко прошептала Земская под наши с Васей удивлённые взгляды. Причём улыбнулась очень по-доброму, нежно, ещё и руку протянула вперёд.

Я совершенно не понял, что это сейчас было. Посчитал бы случайностью, если бы резинка вскоре не поздоровалась с затылком ещё одного парня. Фраза повторилась, и предмет опять вернулся к хозяйке.

А потом прилетело девушке в висок, так как она сидела сбоку. Та злобно глянула на Земскую и швырнула злосчастную резинку обратно.

— Ты что делаешь? — шепнул я графине, так как сгорал от любопытства.

— Лекцию пишу, не видишь? — спокойно ответила она, даже не поворачивая головы.

Я покосился на Васю, тот только непонимающе развёл руками.

Собственно, после этого никто совсем уж громко не изъяснялся в мою сторону, и лекция завершилась спокойно.

Когда мы выходили, Земская увязалась следом. Меня это напрягло — что за ненормальная девка? Что ей от меня нужно?

За нами потянулись и три баронессы, которые обычно с ней тусовались. Но, по-моему, они просто липли к графине, а та их не прогнала по каким-то своим соображениям.

Они пытались задавать Земской какие-то вопросы шёпотом, но та не спешила отвечать. А потом внезапно ускорилась и прямо на моих глазах толкнула плечом ту самую девушку, которой недавно отправила ластик в висок.