Тяжёлый же выдался денёк! Аккуратно надо тренироваться с магией, много сил жрёт.

— ПОДЪЁМ! — кто-то заорал прямо над ухом и сорвал с меня одеяло. — Бездарь, спит он! Одиннадцать часов дня! Марш на тренировку!

Возмутитель спокойствия оказался прав. Ощущение такое, будто я лишь пять минут назад глаза прикрыл, а уже светло, аж слепит.

Я с прищуром осмотрелся, но мало что спросонья смог разобрать.

— Отстань, я спать хочу, — пробормотал я и упал обратно на подушку.

Мир снова поплыл, но забыться мне никто не дал. Кто-то грубо схватил меня за голень и стащил на пол. Я больно ударился затылком и зашипел, садясь и потирая ушибленное место.

— Ты что там, совсем озверел⁈ Уволю к чертям! — обозленно крикнул я.

— А я не тебе, бездарю, служу. Одевайся и на выход. Каждые пять минут опоздания — лишний круг пробежки. Живо!

Только сейчас до меня дошло, что это тот самый Аркадий Петрович. Плохо дело! Судя по тому, что я о нем помнил, спорить с ним гиблое дело. Так что я оделся как можно быстрее в свою спортивку. Хотя эти шмотки больше на форму школьную походили, довольно свободную. На ноги натянул высокие ботинки. Так спешил, что даже в туалет забыл заскочить и умыться для приличия.

Внизу в главном холле стоял Аркадий Петрович. Крепкий мужчина с седыми висками, в строгом военном камзоле, отдалённо похожем на мой костюм. Гладко выбритый и бодрый.

При моём появлении он демонстративно посмотрел на наручные часы, а я на те, что висели на стене аккурат над его головой. Как я ни спешил, все равно опоздал на пять минут. Чёрт!

— Два круга сверху! — грозно гаркнул он.

— В смысле? Я на пять минут только опоздал! — возмутился я.

— На шесть. А я говорил — каждые пять минут. Вторые пять минут уже пошли. На выход, живо!

— Мне в туалет надо.

— Перетерпишь. Или мне ещё круг за туалет накинуть? Тогда можешь сходить, — он с прищуром посмотрел на меня.

— Иду я, иду, — с видом мученика я поплёлся на улицу.

Солнышко уже начинало припекать, благо, трек наш находился на границе территории, а там росли деревья и падала тень от них. Тренер не отходил ни на шаг и «подбадривал добрым словом».

После пробежки, когда я думал, что уже помочусь в штаны, он разрешил отлучиться. Изверг. Только где сортир, блин⁈ Вроде на улице должен быть.

Память ни разу не вывезла, но стоило мне заприметить продолговатое здание, как я опрометью помчался туда. Не ошибся.

Фух, весь взмок от этой пробежки, ноги так и трясутся! Выходить обратно к этому козлу не хотелось. Но и прятаться здесь не вариант, он заявится ведь. Так что я выглянул из-за угла и, убедившись, что никого не видно, поспешил к ближайшим кустам. Хотел было спрятаться где-то на территории поместья, но меня схватили за шкирку со спины.

— Ты куда это, Алексей? — прозвучал знакомый голос с явной насмешкой. — Тренировочная площадка с другой стороны.

— Да я водички попить!

— Нельзя, бок заболит. Потом напьёшься.

— Но у меня уже всё болит!

— Это ж прекрасно!

— Чем?

— Это значит, что ты всё ещё живой человек, а не кусок нетонущего говна, ха!

— Вы что себе позволяете⁈

— Тебя тренирую. У меня задание: за два с половиной месяца сделать из никчёмного задохлика полноценного аристократа. И я принял этот вызов, а ты?

Он всю дорогу практически тащил меня за ворот одежды. Мне только и требовалось, что ногами перебирать, да баланс держать. Но стоит признать, ткань хорошая оказалась, не порвалась. В отличие от моей любимой многострадальной футболки в прошлой жизни.

— За попытку уклониться от занятий — ещё один штрафной круг. Бегом!

Он как раз дотащил меня до тропинки, по которой мы бегали недавно. Не веря своим ушам, я обернулся:

— Вы это серьёзно сейчас?

— Бегом! Марш! — последовало вместо ответа, и он толкнул меня.

Разумеется, старикан бегал, как и я. Следил, видимо, чтобы я не сбежал. И даже почти не вспотел! А солнце уже успело высоко подняться. Я устал, как собака. Он не давал замедляться, будто норматив на скорость принимал.

Не знаю, на каких… Наверное, на последних волевых, я добежал, или, точнее сказать — доковылял до заднего двора родового поместья.

Чуть не упал на густую плотную травку, которая сейчас мне казалась невероятно мягкой и пушистой. Но тренер, будь он неладен, вновь подхватил меня за шиворот.

Я остался стоять, тяжело дыша и опираясь на колени. Мои ноги подкашивались после пробежки, пот заливал глаза. Я чувствовал, как лёгкие разрывает жгучая боль.

Передо мной встал Аркадий Петрович. В его взгляде не было ни капли сочувствия, только холодная требовательность. Вот ведь садюга!

— Не стой, как дохлая рыба, барон. Разминка окончена. Теперь растяжка. Быстро на землю, не мешкай! — сказал он, скрестив руки на груди.

Урод, сам ведь не дал мне только что упасть!

— Повторяй за мной, — он сел на одну ногу и начал тянуть другую.

Я уставился на него, как на идиота. Я почти задыхался, в коленях дрожь, перед глазами уже плывёт всё. И он мне предлагает вот это делать? Да я ж помру так!

— Но… С наскока так заниматься, — попытался я достучаться до его разума. — Это вредно для здоровья. Надо… давать телу отдых. Я уже на грани!

Аркадий Петрович размял вторую ногу и поднялся, фыркнув:

— На грани? Это ты, барон, так называешь лёгкую пробежку? В бою никто не даст тебе передышки. Тело должно служить тебе, а не капризничать, как избалованная барышня.

Я устало вытер лоб, согнувшись в пояснице.

— Но я не военный! Мне не нужно сражаться! Я изучаю магию!

— Какая магия? — вновь фыркнул он, смотря на меня сверху вниз, будто даже с ненавистью. — У тебя нет родовой магии Стужевых. Фехтование — твой единственный шанс претендовать на победу в дуэлях. Можем также изучить кулачный бой.

Что⁈ Ну уж нет! Он и так умудряется меня мутузить, а если кулачным боем, то на мне живого места не останется.

— Магия не заменит стального клинка и крепкого удара, — продолжал он говорить жёстким тоном. — Ты аристократ, а значит, обязан уметь драться. Хочешь, чтобы тебя в первом же полноценном поединке размазали по стене? Или надеешься снова сбежать при случае? Тогда Платон Борисович точно лишит тебя права наследования. Ты этого хочешь?

Я сглотнул горечь обиды. Ну ничего, старикан, ты у меня ещё попляшешь. Радуйся своей силе, пока есть возможность. Вы все у меня ответите!

С усилием я распрямился, скривившись от боли в ногах.

— Может, хотя бы минуту передышки?

Аркадий Петрович резко хлопнул меня по спине, отчего я едва не упал, чудом сохранив равновесие.

— Никаких передышек. Если тело орёт от боли — значит, оно живое. А если сдашься сейчас, будешь всю жизнь слабаком.

— Но я не могу даже стоять ровно! — недовольно сказал я, стиснув зубы.

Мужчина ухмыльнулся и отошёл в сторону, чтобы вернуться с деревянными мечами. Одним из них он резко ударил меня по икрам, вызвав болезненный вскрик.

— Вот и хорошо. Значит, самое время начинать настоящее занятие. Берёшь меч, и мы работаем над стойкой, — сказал он, протягивая мне деревяшку.

Я нервно выдохнул, но покорно взял оружие. Мои руки дрожали от усталости, но кого это интересует вообще?

— Это пытка…

— Это воспитание характера, барон. Начали!

Я сжал зубы, заставляя себя принять боевую стойку. Кажется, так надо, если верить памяти. И я тут же получил удар по пояснице. Да твою ж мать! Я взвыл от боли, пронёсшейся по телу.

— Ровнее! — гаркнул он. — И не ной так, я слегка хлопнул, а ты звуки издаёшь, будто тебя избивают безбожно.

Он издевается⁈ Слегка⁈ Да такими темпами он поясничный пояс мне отобьёт или обе почки сразу!

Всё моё тело ныло, мышцы горели от нагрузок, но отступать нельзя. Иначе… Иначе будет только хуже! От этого урода можно ожидать что угодно!

Аркадий Петрович сделал выпад, и я, вновь стиснув зубы, поднял меч, готовясь отразить удар. Ненавижу этого старикана!

Но куда там! Прежний владелец тела сам по себе не особо тренировался, нет никакой мышечной памяти. А у меня — так и подавно. Боль пронзила пальцы, и деревяшка отлетела в сторону.