После очередного осмотра мастер Ганнэль пообещала выписать через неделю, если не будет никаких осложнений. До выздоровления далеко, но на месте ожога начала образовываться тонкая шкурка. Теперь только повязки, мази и диета. Что никакого спиртного и кофе обычное дело, привычно, но врачи еще запретили сахар, то есть карамельки у Буми не выпросишь. Да еще и по специям и блюдам много ограничений, активность регенерина нужно держать на одном уровне, а тот же сахар может его простимулировать. Запретов вагон и тележка, но обещание скорой выписки все это скрасило.

За два дня до выписки пришла неожиданная гостья. Одета помощница Вестницы была в чисто имперском стиле — в черное платье, богато расшитое серебряной нитью. На высоком вороте с двух сторон герб Империи. Выглядела помощница в платье словно в бронекостюме.

— Если честно, то вам больше идет обычная одежда, — сказала Лориэль.

— Мои дочери говорят тоже самое, — помощница улыбнулась.

В палате они были втроем, за помощницей незаметной тенью застыла ее пятнистая подручная с большим пакетом в руках.

— Вы решили объявить о себе? — спросила Лориэль.

— Прибыла с официальными визитом, — помощница мило улыбнулась. — И, похоже, очень вовремя. Рада, что вы идете на поправку, мастер.

— Благодарю.

Помощница даже не повернулась, скорее, просто повела ушком, а ее спутница все поняла и подскочила поближе. Из пакета достали сушеные фрукты, подложку с аютой, нарезанной кубиками. Поставили рядом и две бутылки отличного сока из той же аюты, но была с ним одна проблема — сок имел свой привычный желтый цвет. Лориэль аж почувствовала, как желтая жижа из ее детства ударила в нос, даже во рту запершило и появился вкус глины.

— Благодарю, — выдавила она из себя.

— Вы все сделали правильно и вовремя, мастер, — тихо сказала помощница. — Выздоравливайте. Я надеюсь, к работе над имперским заказом вы сможете вернуться в ближайшее время.

— Так точно.

Гости ушли, а Лориэль медленно перевела взгляд от дверей на бутылки с соком. К ним даже притрагиваться не хотелось. Странно. Разве в нулевом листе с ее характеристикой не записан этот страх перед жидкостями желтого цвета? Помощница не могла об этом не знать. Если, конечно, личное дело все-таки читала. Лориэль надеялась, что скоро сбежит из больницы и узнает хоть какие-то новости.

Увы, медицины уговорила задержаться еще на неделю. Ганнэль, когда они остались в кабинете с глазу на глаз, пожаловалась:

— Мне формуляры летят один за другим, чтобы не смела вас задерживать. Кое-кто откровенно сомневается, что стреляли в вас. В перестрелке пострадала одна из курсантов, так что слухи разные пошли.

— Через мое плечо стреляли в нее? — Лориэль чуть не засмеялась.

— В попытках найти себе занятие, когда вокруг сложно, сильванки способны на многие глупости. Как в головах, так и в поступках. Мне приходится поддерживать в больнице крайне строгие порядки. Даже по военным меркам. Иначе можно навредить делу.

— Понимаю вас, мастер. В летных группах точно так же поддерживаем строгий порядок.

— Очень хорошо. Тогда, надеюсь, вы откажитесь от очередной встречи с репортерами? Мне уже раз десять позвонили с требованием устроить встречу. В больнице помимо вас, мастер, много пациентов. Только в этом ожоговом отделении двести семь.

— У меня нет ни малейшего желания вставать под камеры в очередной раз. Может, небольшое ухудшение состояния, если мне все равно придется на неделю задержаться?

— Я подумаю.

За неделю плечо неплохо зажило и боли утихли, чего не сказать о планете. Даже до больницы, где старались не травмировать пациентов новостями, долетали разные слухи. Сначала наболтали, что корпус примарил вовсю взялся за наведение порядка, на улицах столицы патрули и блокпосты, все корпуса, бригады, группы и академии переведены на военное положение. Слухи, что ломают хребты богатейшим семействам, сначала и были слухами, а потом, несмотря на действующий запрет, в сети стали появляться записи, как в разные офисы входят целые отряды в черной броне, а за ними с важным видом целые стайки в униформе корпуса примарил. Тут же везде и всюду пошли статьи, заметки и непонятно чьи признания, что семейства связаны с огромными имперскими корпорациями. Чуть было поднялся очередной гул против Империи, как по новостям показали важную имперскую гостью.

Лориэль видела эту запись. Помощница в своем имперском платье не производила особенного впечатления, посыл можно уловить — ее словно и не было в той студии и слова ее не слова, а лишь эхо. Сыграно прекрасно. Совершенно непонятно, что ждать от нее. Зато к вечеру почему-то все уже знали, что те самые корпорации больше вредят империи, чем помогают, и весь шум на планете как бы не они и устроили. Открытым текстом никто ничего не говорил, но намеки давались вполне очевидные. Даже медперсонал больницы решил, что появление помощницы, а в скором визит самой Вестницы, это хороший знак.

На посадочной площадке возле «ласточки» деловито сложив руки на груди ждала Зара.

— Хороший ты себе отпуск устроила! — улыбнулась она.

— Идите под хвост, старший пилот!

Они обнялись. Зара была крайне осторожна, чтобы не задеть плечо. Из кабины выскочила обняться Тесса.

— Твою законницу вчера отвезли отдохнуть на пляж, — доложила Зара.

— И как она?

— Ну, как… Шрам на всю башку, не зарос еще. В панамке ходит даже дома. Лечение еще месяца на три затянется, а так вроде ничего, улыбалась. Искра за ней присмотрит.

— Ясно.

— Тебя с каталкой в грузовой или сама зайдешь?

— Иди под хвост! — фыркнула Лориэль. — В кабине полечу.

— Нужна ты мне там под руку бурчать!

Лориэль согласилась и полетела в грузовом модуле. Тут лавку новую поставили куда удобнее прежних, и мягких подушек подложили. На заводе возле ангара техники вдруг встали и принялись дружно хлопать, Белка в числе первых.

— Чего это вы? — удивилась Лориэль, обнимая своего техника.

— У вас все новости нынче про вас! — улыбнулась Белка. — У меня как дочки узнали, что я с вами работаю, так на хвосты и сели!

— Ты им скажи, чтобы слухи на два делили. А лучше на три.

— Ха! У меня сто двадцать заявок на семнадцать ставок! Все как сумасшедшие лезут, лишь бы на заводе работать!

— Первая академия…

— Я помню. Не брать, — Белка кивнула. — И три бригады предательниц. Тоже не брать. Симарра уже проинструктировала.

— Хорошо. Завтра буду на заводе, обсудим.

— Так точно.

У ворот завода возле машины прогуливалась Юриэль. Дома хоть и ждали возвращение, чувства сдержать не смогли. Орси сразу кинулась обниматься, чуть притормозила, чтобы не толкнуть ненароком. А вот Аля от избытка чувств встала в полуметре и запрыгала, поджав кулачки к личику. Разреветься не разревелась, но слезы по щекам покатились, когда Лориэль ее обняла и понюхала ушко. Дома обе потом прижались и долго рассказывали, как им было страшно и как они кричали, когда по новостям показали, как застрелили маму. Утром перед школой, когда девочки поняли, что мама собирается на работу, Аля вдруг закатила истерику.

— Опять ты уходишь! Опять! — заревела она в голос.

Даже успокоить толком не вышло, только когда малыши у Веры начали плакать, Аля взяла себя в руки.

Лориэль усадила дочь на ноги и крепко обняла. Орси крутилась рядом, пока не догадалась присесть и придержать сестренку за хвост.

— Все, не плачешь? — спросила Лориэль.

Аля ладошкой утерла слезы и кивнула.

— Я вечером буду дома, — сказала Лориэль.

— Если тебя позовут, ты опять улетишь! — всхлипнула девочка.

— Работа у меня такая, котенок. Но сегодня я точно вернусь. Обещаю. Веришь?

Аля кивнула. Еще пару минут и девочка совсем успокоилась. Орси взяла сестренку за руку и повела умываться. Они большие теперь, могут все делать сами.

Провожать до школы девочки себя не разрешили. Лориэль даже начала напрашиваться с ними прогуляться, а они ни в какую.

— Они меня проводят, — сказала Мири.