- Серьезно, - матушка нахмурилась.

- Они поэтому и не сдали экзамены сразу, отбор сложный.

- Ну, прошли все-таки. Молодцы.

Матушка вернулась к пирогам.

Проблемы на завод и академию свалились неожиданно. Совет полностью одобрил все потребности, и теперь начал выдвигать свои требования. Задачу поставили на большом совещании, Лориэль и все начальство академии были категорически против:

- Это пятый курс, у них нет допуска к полетам. Мы не можем передать их в действующие части.

- У вас тридцать два экипажа? – уточнила матриарх Низери. – По четыре экипажа на одну бригаду. Шестой курс это, кажется, орбитальная подготовка?

- Так точно, хозяйка, - сухо ответила Лориэль.

- Она пока не требуется. Подготовьте экипажи только к наземной работе. Соответствующий приказ уже подписан.

- Слушаюсь, - ответила Лориэль и посмотрела на Тройку. Та в ответ только пожала плечами.

- За две недели подготовьте план по переводу курсантов в бригады, - приказала Низери.

- На заводе нет тридцати двух машин, хозяйка.

- По моим данным у завода есть все ресурсы, чтобы в течении двух месяцев обеспечить группы машинами. Передайте управляющей мою личную просьбу максимально ускорить этот вопрос.

- Слушаюсь.

Задачку поставили такую, что за уши схватились все. Хорошо, что ее поставила именно Низери. Приказ о перевооружении военно-транспортных групп по всем флотским отделам пролетел молнией. Новые машины для работы в атмосфере не сильно нужны, зато боевым отрядам они очень пригодятся. То флот телился с распределением «ласточек», а тут все прошло со свистом, еще и поторапливали, приказали отчитываться каждый день о состоянии дел.

Лориэль металась между академией и заводом. Экипажи сдали на допуск к полетам без труда, но и без особого энтузиазма. Все девки подобрались какие-то странные. Вот они есть вроде есть, а глаза закрыть – и никого нет. Никто не запомнился. Все прошлые выпуски всегда были приметные экипажи, а эти как травинки, одна к одной и ничего особенного. Флот руками разводил – летать могут и ладно.

Распределение хотя бы выдали разумное, в бесславный 403-й корпус никого не направили. Правда из проверенных бригад была только инженерная, с которой тесно работали на К-2. Остальные Галадану ни разу не покидали, домоседки.

Уложились в срок. Матриарх Низери даже позвонила на завод и в академию малого флота, передала свою личную благодарность хозяйкам.

А потом случилось то, чего весь год так боялась Лориэль.

То, что настало неизбежное, она поняла сразу. Почувствовала.

Девочки играли и бегали. Не сильно, скорее, быстро ходили. Пира вдруг встала, закусила нижнюю губу. Глазки у нее потухли и помутнели. Она вся неестественно сжалась. Дрожащей рукой потянулась к лавочке, не устояла на ногах и повалилась на землю. Лориэль кинулась к ней и подхватила раньше, чем девочка упала. Малышка Орси все поняла, вскрикнула и в ужасе зажала рот.

Скорая была рядом и прибыла через четыре минуты, а через час девочку на каталке уже везли в реанимацию. Вскоре врач вышла из палаты, выражение на лице такое, что объяснять ничего не надо.

- Больно ей не будет, - сказала врач.

Лориэль впустили в палату. На каталке под одеяльцем с крошечными белочками недвижимо лежала маленькая девочка. Вокруг нее все эти темные провода, стойки с мониторами и оборудованием, на лице маска, во рту толстый шланг. Тишина и только мерный звук датчиков. Тонкие руки поверх одеяла лежат совершенно безвольно. Малышка угасала на глазах, системы точно зафиксировали тот миг, когда она уже не могла дышать сама.

Лориэль вдруг поняла, какая маленькая у нее девочка. Пира занимала едва ли треть каталки, даже одеяло, явно детское, было очень большим. Один только монитор с жизненными показателями куда больше самой девочки, а тихая дежурная медсестра на скромной табуретке рядом с кроватью казалась настоящим великаном.

В этом огромном, исполинском мире маленькая смертельно больная девочка стала настоящим героем. Взрослые с таким диагнозом угасают от ужаса неизбежного конца гораздо раньше, а крошечная девочка просто жила. Жила и радовалась каждому дню. Настоящий боец.

Всю ночь Лориэль просидела, держа дочку за маленькую руку. На рассвете в короткий миг, когда Пира ушла, ее пальчики дрогнули, вырвав Лориэль из задумчивости.

Становился рассвет. За окном куцая толстая ветка странного дерева. Три больших листа словно руки гладили восходящее снизу солнце. Красиво.

Через секунду запищали тревожно системы, а Лориэль уже все знала. Дежурная медсестра подскочила к девочке и сразу вызвала врача. Случилось неизбежное, реанимационная группа сделала что могла. С полчаса Лориэль ждала в коридоре, пока не вышла врач и не сказала:

- Мне очень жаль.

Еще несколько часов оформляли все документы и передавали малышку в службу погребения. Заботливый персонал вызвал для Лориэль такси. Дома она была к вечеру. Мири не было, дома матушка и тетя Газа. Орси, в слезах, соскочила с дивана и бросилась навстречу. Лориэль подняла дочку на руки, прошла в дом и села на диван. Орси уже не плакала, обвила руками шею мамы и тихо шмыгала носом. Бабушки все поняли.

- Как же так… - тяжело прошептала матушка.

Ей стало дурно. Тетя Газа быстро нашлась и подала успокоительное. Орси ручкой вытерла набежавшие слезы и прижалась еще крепче.

- Как же так… - повторила матушка. – Как же не уберегли.

- Мам, успокойся, - тихо сказала Лориэль.

- Как же успокоиться? – опешила матушка. – У нас же такая медицина. Как же не смогли?

- Так иногда случается, - ответила Лориэль.

- Мама все знала, Пира сильно болела, - вдруг сказала Орси.

- Знала, - в какой-то прострации Лориэль поцеловала дочку. – А ты откуда знаешь?

Орси вытерла слезы и тоном как любая малышка, которая что-то знает лучше взрослых, сказала:

- Мне Пира сказала. Она утром пришла. Там ветка некрасивая была в окне и на ней три листочка всего. Пира с этой ветки через солнышко пришла. Сказала, что мама все знает, а я больше болеть не буду. А еще она просила меня не плакать.

- Правильно, маленькая, - Лориэль прижала дочку к себе. – Плакать нам нельзя. Пира не обрадуется.

Мири примчалась из школы и сразу начали решать, в чем и куда надо ехать прощаться с малышкой, сразу много суеты и шума, которые спокойным голосом прервала Лориэль:

- Никто никуда не поедет. Вы там не нужны.

Матушка хотела что-то сказать, Лориэль решительно сказала:

- Поеду одна. Для вас она еще живая. Такой и запомните.

Орси никак не отреагировала. Все поняла и даже глазками не моргнула. Было в ней странное спокойствие, не свойственное малышкам. Только когда легли спать, она прижалась к Лориэль и едва сдержалась, чтобы не зареветь в голос. Глазки мокрые, вцепилась в руку и не отпускала, пока чуть не успокоилась.

- Нам нельзя плакать, котенок, - Лориэль прижалась носом к голове дочери.

- Я знаю, - Орси шмыгнула носом, схватила свою игрушку и прижала обеими руками.

Она не плакала совсем, долго не могла уснуть. Лориэль все-таки решилась и дала девочке успокоительное, только тогда девочка уснула. Утром, конечно, Орси опять сильно расстроилась и выглядела совсем неважно. За нее переживали, проверили давление сканером, все в норме. Малышка только вздохнула и крепче прижалась к своей маме.

Дурные слухи разлетаются быстрее ветра. По давней традиции помощь могли предложить только ближайшие подруги или семья. Селька написала первой и тайком, она ничего не сказала Айгиль. Позвонила Зара одна за всех, за весь завод. Мастера позвонили с разницей в пару минут. После них позвонила Юриэль. Пришли сообщения от всех, даже кого когда-то видела мельком. Несколько сообщений от корпуса спасателей, отдельно написала Паранга. Даже матриарх Ургона выразила соболезнования. Тетушка Ундогара позвонила и спросила, может ли чем помочь. Прилетели по спецсвязи сообщения с Иллирии, от Тучи, Седой и Лето. Все уже все знали. Филька с Жанни и соседки просто ревели. В голос. Ревели и ничего не стеснялись. Атиль, Шази, Данми… ревели все. Лориэль очень просила никого не приезжать.