— Да, иду я, иду, черти! — огрызнулся в ответ.

Прошёл оставшиеся метры, поднялся по пандусу. Думал, часть солдат последуют за мной, но нет. Внутри меня ждал более малочисленный, но не менее грозный конвой. Возглавлял его истинно живой анторс. Он презрительно смотрел на меня, но я выдержал его взгляд. И отведя глаза, он разразился громкой тирадой. Из всего сказанного я только и понял, что сейчас меня куда-то поведут. Что выглядело вполне логично. Не зря же меня привели на объект, куда аборигенов, то есть землян, не допускают. Для нас — ставшими рабами есть отдельный технологический вход, куда взъезжают управляемые землянами грузовики и сваливают породу для переработки, но меня ввели через другой.

Меня вели длинными коридорами. Для себя отметил, что как-то не продумано у них тут в части обороны. При атаке прямые коридоры уязвимы. Стоит только зацепиться, захватить плацдарм, и всё. Можно развивать успех. Но как только на вместительном лифте, куда уместился весь конвой из десяти анторсов, мы поднялись на несколько этажей выше, то обстановка поменялась. Коридоры поменяли свою конфигурацию, стали не длинными, прямыми, а дугообразными со множеством ниш, а на потолке то и дело замечал стационарные турели активной обороны. Такую защиту просто так уже не взять. Изгибающийся, ломаный коридор не позволяет вести огонь на подавление, на дальние расстояния, а недостаточное пространство для концентрации достаточного числа атакующих не позволяло сосредоточить в относительно безопасном месте большое количество солдат.

«М-да, вот теперь понимаю, почему так сложно захватить такие заводы. Его проще уничтожить. И лучше издалека. Вот только и воздушное, и наземное прикрытие у этого объекта на порядок мощнее, чем прикрывало Москву. Но столице это не помогло».

Возле дверей остановились. Анторс произвёл некоторые манипуляции, за которыми я внимательно следил. Оказалось, он проходит стандартную идентификацию — проверка отпечатка пальцев и сетчатки глаз.

«Отпечаток пальцев можно подделать, отрубив конечность. Да и с глазами довольно просто. Сетчатка начинает отмирать через шесть часов после смерти тела», — отметил для себя уязвимость системы идентификации. «Хотя нет, — всплыл в сознании опыт Глена. — Это у человека через шесть часов, у анторсов через наши примерно два часа и идентификатор не распознаёт сетчатку глазного яблока».

Дверь с шипением отъехала в сторону и меня подтолкнули внутрь. От яркого искусственного освещения заслезились глаза. Я непроизвольно поморщился. Когда зрение нормализовалось, осмотрелся: большое, овальное помещение уставлено множеством, на мой взгляд, вычурной мебели. Непривычно яркое, белого спектра освещение, немного действовало на нервы, но я продолжал изучать обстановку. До сидевшего во главе массивного стола анторса, шагов двадцать, рядом с ним стоят пара анторс-клонов, да ещё с десяток истинно живых сидят по бокам стола.

«М-да, непростой тут истинно живой обитает. Вот только не добраться мне до него», — итог оценки ситуации мелькнул в сознании. Меня сопровождали двое старших клон-солдат, и их командир из числа истинно живых, и они не спускали с меня глаз. Контролировали каждое движение. Да и присутствующих слишком много, не потяну. Тут мой сопровождающий вытянулся в струнку и стал чётко говорить.

«Докладывает, что поймал шпиёна», — с ехидством подумал. Отдельные фразы мне были знакомы, но полная картина его доклада мне была непонятна. Вдруг из-за стола встал кто-то из истинно живых. Ярко-алая полоса на правом плече одежды мне что-то напоминала, но, когда он заговорил на довольно сносном русском языке, удивился и перестал вспоминать, что значит этот знак.

— Откуда ты, солдат? Где так долго скрывался? — говорил с красной полосой на плече.

— Отсюда. Недалеко здесь, вон там и прямо сейчас, — ответил быстро, говоря абракадабру, стараясь запутать переводчика, что мне, как понял, удалось. Он долго молчал, смотря мне в лицо, но переводить не спешил.

— У нас есть способы разговорить тебя, солдат. Не стоит погибать в мучениях. Отвечай! Ассано́ха ашшови́са! — после этих слов мне прилетел сильный удар по печени, я согнулся, у меня в глазах потемнело.

«Вот, черти, умеют бить. Лишь бы повреждение было не критичным, а то и вправду, сломаюсь», — думал, не торопясь подниматься с пола, а анторс продолжал.

— Ты не имеешь знака слежения. Ты появился в лесу и занял свободное место. Где ты так долго прятался⁈ Отвечай!!! — ещё одного удара не последовало, хотя я приготовился получить очередную порцию. Одновременно я соображал: «Получалось, что меня вычислили, потому что без чипа, как все пленные. Расспросили попутчиков и выяснили, что появился в их компании в лесу, после того, как гигробус встал. Больше ничего обо мне они не знают. Вот только настораживало такое внимание к моей персоне. Слишком высокие чины тут собрались». И тут меня осенило! Так, они ж хотят знать, где бункер или убежище, где я так долго прятался, вот и собрались меня допрашивать и такое внимание к моей персоне объяснимо. Если узнают, где находится укрытие, где так долго можно прятаться, то награда не заставит себя долго ждать. В то, что я там мог быть один, они не поверят, даже заикаться об этом не стоит. Но теперь понятно, что обо мне они толком ничего не знают.

Анторс-переводчик обернулся к старшему и на своём шипящем языке произнёс несколько фраз, из которых понял только пару слов: «медицина» и «процедура».

«Хотят отправить в медблок и вставить чип или вколоть препараты», — пришёл к неутешительным выводам, и мои ожидания оправдались. Главный из присутствующих анторсов кивнул, соглашаясь, и меня тут же схватили под руки и поволокли прочь. Сопротивляться не стал, но и облегчать труд клонам тоже, повиснув у них на руках. Пусть помучаются. Может, устанут.

Когда меня, в сопровождении всего-то двух солдат-клонов и истинно живого втолкнули в лифт, я начал действовать…

«Только бы лифт не застрял», — думал, проверяя оружие.

Сопровождающие беспечно расположились в замкнутом пространстве. Думали, что им теперь ничего не угрожает. Они меня первым пропустили внутрь кабины, и так получилось, что я оказался на одной линии с двумя клонами-солдатами, а истинно живой, вместо того, чтобы зайти мне за спину и контролировать мои движения, так и остался стоять, войдя внутрь последним. И когда мы развернулись, готовясь к выходу, резким движением схватил оружие справа стоящего сопровождающего, направив ствол на соседа слева. Реакция охранника была предсказуема и прозвучал выстрел, потом второй, но уже ствол винтовки направил на истинно живого. Ещё тела убитых не успели упасть, подсечкой опорной ноги свалил клона-солдата на пол лифта, выдернув оружие из его рук. Третий выстрел.

Лифт продолжал ехать вверх. Сколько времени он ещё будет в пути, я не знал, но закончив с проверкой оружия, всё-таки решился сменить одежду. Моя была слишком приметна на камерах обзора и контроля. Быстро стянул с истинно живого верхнюю одежду. Солдат-клонов раздевать было труднее. Их форменная одежда состоит из комбинезона, что занимает дольше времени на раздевание, а вот истинно живой был одет привычно: раздельный низ и верх.

«Только бы сейчас двери не открылись», — молился всем богам, скидывая свою одежду. Оставшись нагим, натянул на себя сначала штаны, а потом и водолазку с курткой истинно живого. Брезгливости не было. И крови на форменной одежде истинного живого тоже не было. Выстрел из инопланетного оружия запекает рану, не давая крови вытекать, но вот проникающее действие просто превосходное. С такого близкого расстояния я боялся, что выстрел прошьёт насквозь не только тело, но и кабину лифта, но оружие клоны-солдаты благоразумно перевели на минимальную мощность, тем самым увеличивая запреградное воздействия, что и показал мой беглый осмотр раздетого истинно живого. Небольшое, всего-то в пять-шесть миллиметров входное отверстие, но внутренности даже при беглом осмотре выглядели словно побывавшие в мясорубке. Кости грудной клетки раздроблены, а жизненно важные органы потеряли естественную форму и потеряли упругость.