Он крикнул в полсилы:

– Да! Я в порядке, лежу под тачкой, пока никто ко мне не лезет…

– Вот так и лежи, не рыпайся. Мы с Максом скоро зачистим территорию, – пообещал Иван, прострелив лоб очередному любителю человечины.

Кузнецов мог вести огонь из своего укрытия только по ногам зомби, но решил, что это пустая трата патронов. Пространство слева и справа от машины хорошо просматривалось. Всё, что происходило за его ногами, тоже можно было увидеть, если слегка приподнять корпус и скосить вниз глаза. А вот то, что делалось за его головой, парень не знал, но как раз оттуда раздавалось какое-то настойчивое шуршание.

Андрей вытянул шею и как смог повернулся:

– Вот тебе и «не лезет». Падла, сам себе накаркал неприятностей.

Девочка лет двенадцати лежала на животе и ползла к человеку. Ее движения замедляли другие инфицированные, которые постоянно наступали на неё, но зараженная упорно продвигалась к своей цели. Ученый успел разглядеть, что вместо правого глаза у подростка застыл какой-то бурый сгусток крови, нижняя губа была разорвана, из-за чего обнажался ряд неровных желтых зубов.

Андрей попробовал перевернуться, но быстро понял что бесполезно. Он направил дуло винтовки над левым плечом назад за голову и как смог прицелился. Грохот выстрела в тесном пространстве больно саданул по ушам. Пуля шаркнула чуть выше виска девочки, обожгла кожу на черепе и прошла вскользь, еще сильнее изуродовав несчастное существо. Рана сделала зараженную только агрессивнее, и она с удвоенной злостью стала ползти к добыче.

– Твою ж мать, – выругался ученый, сдвинул ружье чуть левее, но зомби его опередила. Правой рукой с тонкими, но цепкими пальчиками девочка впилась парню в волосы, а левой сдвинула оружие в сторону. Кузнецов попытался отползти, но противница оказалась расторопнее. Днище машины не позволяло ей высоко поднять голову, тогда девочка повернула лицо на бок и, шаркнув ухом по асфальту, вцепилась зубами в скулу человека.

– Ааааааа, сукаааа, пусти… аааааййййй! – поток матов, стонов и визгов слился с грохотом выстрелов друзей.

Кровь из раны потекла в глаза Андрею, он зажмурился. Ученый резко дернул головой и ударился носом о колесо. Чуть ниже глаза осталась глубокая рваная рана и следы от зубов. Выпустив на мгновение свою добычу, девочка-зомби тут же схватила его за горло правой рукой. Кузнецов сжал своей ладонью ее мизинец с безымянным пальцем и надавил в сторону. Раздался хруст, но даже с двумя сломанными пальцами зараженная продолжала держать свою жертву.

Андрей нащупал винтовку, подтянул её к себе и почувствовал, как ствол уперся во что-то мягкое. Оглушающий хлопок, оружие дернулось и подпрыгнуло в руке. Инфицированная с простреленным низом живота уткнулась лицом в асфальт. Какой-то странный сипящий звук раздался из её приоткрытого рта, как будто воздух выходил из дырявого надувного матраса. Но через секунду зомби-подросток очнулась и приподняла голову. Её единственный глаз уставился в черное отверстие дула. В следующее мгновение оттуда вырвалась короткая вспышка. Пуля ударила в переносицу и вылетела из затылка, пробив огромную дыру в черепе.

Кузнецов прижал ладонь к ране, инстинктивно пытаясь остановить кровь. Адреналин в теле просто кипел, это несколько притупляло боль от укуса. Бой с зараженными был в самом разгаре. Еще четверть часа выстрелы гремели над маленьким горящим поселком. Во рту людей уже стояла горечь от дыма, руки стрелков устали и дрожали.

Один из каннибалов взобрался на груду трупов перед машиной и попытался залезть на крышу. Макс встретил его выстрелом в упор и снес зомби правую часть головы. Мелкие капли мозгов брызнули подростку в лицо, после чего Сову вырвало.

Космонавт поморщился, его уже самого тошнило от вони, крови, кишков и мозгов, но он попытался приободрить друга:

– Терпи, Макс! Меня тоже воротит от этого дерьма, но ты соберись, их немного осталось.

Сова только слегка кивнул в ответ и вытер рот рукавом.

Когда канонада стихла, то Кузнецов попытался выбраться из-под машины, но мертвецы завалили микроавтобус по самые стекла. Андрей не смог сдвинуть трупы с места и стал звать на помощь. Однако парни не спешили спрыгивать с крыши. Никто из противников уже не стоял на ногах, но вокруг слышались стоны, поскуливание и тяжелое дыхание раненых.

Воробьев достал нож и посмотрел на Макса:

– Не расслабляемся, это твари – живучие, даже полудохлые могут укусить…

– А то я не знаю, – подросток осторожно слез и встал на спину старухе в красном халате.

Друзья внимательно осматривали тела и добивали ножами тех, кто еще подавал признаки жизни. Затем они расчистили пространство около фургона, чтобы Андрей смог выбраться.

– Уууу, это жирный тебя, так что ли цапнул? – космонавта аж передернуло, когда он увидел окровавленное лицо друга.

– Нет, девка мелкая под машину залезла. Я ее не сразу заметил, чуть глаз мне, сука, не вырвала. А толстяк за руку куснул…

– Давай в тачку, Маша тебя подлечит. Мы тут сами справимся.

Кузнецов не стал настаивать на участии в этом трупо-зомби-субботнике и быстро скрылся в салоне. Иван с Максом торопливо взялись за уборку и расчистку участка перед машиной. Каждую секунду они опасались, что появятся новые зараженные. Парни израсходовали почти все патроны, и еще одна схватка могла закончиться уже не в их пользу.

Друзья скидывали убитых к обочине, и вскоре по краям дороги появилось два кургана из мертвецов. Наконец, небольшая полоска асфальта оказалась полностью свободной от тел, и машина смогла тронуться без помех. Воробьев рулил с трудом, руки тряслись, плечи и спина болели, голова гудела от грохота:

– Вот попали так попали, хорошо патронов хватило. Ты молодец, Андрюха, что рискнул тогда за оружием сплавать.

– Угу, спасибо, я тоже от себя тащусь, – ответил с заднего кресла ученый, которому Маша забинтовала половину лица.

Макс сидел рядом с Иваном с закрытыми глазами и жадно пил воду из бутылки. Дагестан встретил путников не очень дружелюбно, и путешествие по этой земле только начиналось.

Хаимович мягко, почти по-кошачьи крался к домику в лесу. Мерцающий желтый свет в окошке вызывал у него противоречивые чувства: с одной стороны он понимал, что хозяина жилища придется убить, если тот не захочет принять незваных гостей, с другой – ученый надеялся, что найдет здесь друга и союзника. Крайний раз Альберт Борисович жил на этой базе несколько лет назад, ученый провел тут почти весь свой отпуск, отдыхая от людей и городской суеты. В научном центре по наблюдению за дикой природой работал его старинный приятель, который и пригласил профессора погостить. Но кто сейчас находился в домике оставалось загадкой.

Хаимович медленно обошел вокруг жилища, опасаясь наткнуться на собаку, но злобный лай так и не раздался. Наконец, Альберт Борисович приблизился к крыльцу и осторожно заглянул в окно. В глубине дома, рядом с большой кирпичной печью на кровати лежал человек. Он читал книгу, а сверху болталась светодиодная люстра, от которой тянулись два тонких проводка. Профессор не смог разглядеть лица человека и задумался. Он понимал, что дверь, скорее всего, заперта изнутри, и нужно как-то выманить хозяина наружу. Пока ученый размышлял, как это сделать, решение пришло само собой.

Незнакомец отложил книгу и направился к выходу. Скрипнула дверь, человек шагнул на крыльцо, широко зевнул и в развалку пошел к деревянному туалету, который стоял метрах в тридцати от дома. Через минуту он, все также не спеша, потопал в обратном направлении. Темнота его не пугала, он долго жил здесь и знал каждый куст вокруг. Человек вошел в дом, разулся и уже хотел снова лечь на кровать, как вдруг вздрогнул от резкого возгласа.

– Лежать! На пол! Быстро! Руки на затылок! – Хаимович выпрыгнул из-за печки и наставил автомат на хозяина жилища. Тот незамедлительно повиновался, жалобно бормоча:

– Не стреляйте, не стреляйте… у меня ничего нет.