— Я не знаю, Хейли, я поклялся Райану Валруа не лезть в это дело.

— Почему? Это ведь касается не только тебя, но и всего королевства!

— Думаю, второй принц прекрасно знает, что делает. И не позволит, чтобы с подданными что-либо случилось.

— Райан, возможно, и не допустит, но есть еще король и старший сын. И если они оба желают воскресить Безымянного Бога, то Райан в заведомо проигрышном положении!

— Он не один, Хейли. И поверь, за ним пойдут многие.

Отец покачивал меня, как маленькую девочку. То ли желая меня успокоить, то ли сам успокаивался.

— Наш брак с твоей матерью никогда не был законным. С того самого дня, как я оказался в академии, поместье пустовало. Ванесса Сизери была арестована. Изабелла… как бы грубо это ни звучало, но мне абсолютно все равно, что с ней стало. Знаю, что она должна пройти проверку, и если она инициированная жрица — ее уничтожат.

— Маму тоже уничтожили?

— Хейли, ты должна забыть о них как можно скорее. К нашей семье эти люди больше отношения не имеют.

Отец так и не ответил на мой вопрос, но требовал от меня стереть из памяти ту, что дала мне жизнь, и ту, кто, несмотря на свою избалованность и вредный характер, была мне сестрой.

— Хейли, твоя мама не пожелала заключить брачный союз в Храме Богини Сияющей, и поэтому высший свет никогда не воспринимал ее как леди Сизери, для всех она всегда оставалась моей любовницей. Я не мирился с этим, но Ванесса не хотела ничего менять. И знаешь, я рад, что все вышло именно так.

— Почему ты решил, что Белла не твоя дочь?

— Я знаю это точно так же, как и то, что ты истинная наследница рода Сизери. Милая, мне будет тяжело исправить свои ошибки, но я буду стараться изо всех сил. Возвращаться в наше поместье у меня пока нет желания. И я надеялся, что ты не будешь против, если там поживет леди Айлин с дочерью.

— Я просто боялась, что им могут навредить. Но раз ты говоришь, что там нет Ванессы, значит, им ничто не угрожает.

— Ванессы? — Отец удивился, что я назвала мать по имени.

Но я уже давно не считала ее матерью. Конечно, это не отменяет того факта, что она родила меня. Однако и не изменит ее нелюбви ко мне и нежелания воспринимать меня как свою дочь. Я не знаю, кем я была для нее все это время. И пусть мне горько от этого, есть то, что согревает душу.

— Да. — Я смело посмотрела на отца. — Во время практики, папа, я обрела настоящую маму. Ванесса лишь женщина, родившая меня.

— Обрела настоящую маму? — пролепетал он. — Кто она?

— Софи Ратовская.

— Что?! Госпожа Ратовская? — Отец вскочил с подоконника. — Эта сумасшедшая бабка?!

— Не смей о ней так говорить! — вскинулась я. — Эта женщина дала мне то, в чем вы мне отказывали все эти годы! И в том числе ты! Понимание, любовь и поддержку! Именно этого я не получала от своих родителей! Софи отнеслась ко мне как к дочери, лечила, кормила, переживала, делилась теплотой своего сердца и нежностью!

Меня буквально распирало от возмущения. Как он может так говорить о ней, если не знает ее, как я?

— Хейли, успокойся, я… — Отец снова попытался меня обнять, но я отстранилась.

— Это не делает тебе чести, папа, говорить о людях плохо, совершенно не зная их. — Я все еще была разгневана.

— А с чего ты решила, что я не знаю ее? — Отец все равно прижал меня к своей груди. — Уж поверь, мое тело прекрасно знакомо с ее метелкой.

— Если мама тебя ударила ею, значит, было, за что.

— Было, — хмыкнул он. — Прости меня, доченька. Ты права, во всем права. И мне жаль, что я не могу вернуть время назад. Но и ты пойми меня, я не в силах отдать тебя другой семье и никогда не соглашусь на это.

— Даже когда я замуж выйду? — улыбнулась я, не став говорить о том, что и не собиралась становиться официально дочерью Софии. Впрочем, она и не предлагала.

Такие вещи, по большому счету, имеют вес только у знати. Что там может какая-то бумажка с гербом, если сердце и любовь знают истину?

— Твой муж войдет в нашу семью, — сказал папа и, кажется, не шутил.

— А если он не захочет?

— Сомневаюсь, — фыркнул отец. — Тот, кто полюбит тебя, не откажется стать частью твоего рода. К тому же получит его силу. Да и ни один мужчина не заставит свою любимую отречься от ее наследия.

Интересно, а Райан бы отказался от королевского рода? Но я поспешила отогнать эту мысль. Замуж-то меня он не звал. Да и наши отношения несколько странные. Оба любим, но вместе пока быть не можем…

— А за что тебя наказала мама Софи? — Имя своей названой матушки я назвала специально, чтобы папа не подумал о Ванессе.

Отец молчал, и я отстранилась, чтобы заглянуть в его глаза. Каково же было мое изумление, когда я увидела его покрасневшее от стыда лицо! Папа вздохнул, но дальше затягивать с молчанием не стал.

— Хейли, я был одним из тех, каких лично ты терпеть не можешь. Заносчивый, высокомерный, считающий, что девчонкам не место на Факультете Стражей. На самом деле я до сих пор так считаю. Но ты уникальная, раз все еще учишься здесь. — Он попытался сгладить улыбкой свои слова. — Знаешь, если бы ты собралась поступать на Факультет Стражей, я бы запер тебя дома и не пустил бы на экзамен. Тот я, которым когда-то был. И сколько бы я ни смотрел на тебя, мои мысли всегда возвращаются к одному и тому же: ты должна была родиться мальчиком. Твоя сила, характер, взгляд на многие вещи… Даже ребенком ты поступала не как девочка. Вспомни свою драку с мальчишками на озере.

Я недоуменно посмотрела на папу.

— Не помнишь? — приподнял брови он.

— Нет, — покачала головой.

— Это случилось буквально за день до пожара в конюшне. — Отец вздрогнул и нахмурился. — Хейли, не дай тебе Богиня испытать тот страх, что испытал я, когда ворвался в огонь и нашел тебя объятую пламенем. И демон побери того конюха! Я так и не сумел его найти, чтобы наказать.

Конюх? Он устроил пожар?..

— Но речь не об этом. Я повез тебя и Беллу на озеро, Ванесса решила остаться дома, сославшись на головную боль. Хотя мы оба планировали этот пикник. — Папа опять нахмурился и поджал губы. Но так как я ждала, ему пришлось продолжить: — Помимо нас там собирались местные ребятишки. Я с завистью смотрел на мальчишек, которые дрались на палках, в то время как девочки играли с куклами на берегу. Но, как выяснилось позже, с завистью на мальчишек смотрел не только я.

— А кто еще? — немного обиженная тем, что он завидовал людям, имевшим сыновей, спросила я.

— Ты! Уж не знаю, чем тебе не угодили куклы, но ты решила поупражняться с палками. Причем забирать палку ты стала у самого ловкого и бойкого мальчика. Думаю, он тебе понравился.

— Я больше поверю тому, что, заметив твой интерес к чужим детям, я хотела обратить на себя внимание. Вряд ли бы ты смотрел на самого неуклюжего мальчишку.

— Мое внимание? — опешил родитель. — Я не думал об этом так…

— Ну еще бы, — хмыкнула я.

Пусть я и не помнила этого момента из своего детства, но была твердо уверена в своей правоте. Мое желание было неизменным — я всегда хотела привлечь внимание своей семьи.

— Мне жаль… — в который раз повторил отец.

— Прошлого не вернешь, — пожала я плечами. — Зато есть будущее. У тебя еще может родиться сын, если женишься.

— У меня уже есть сын. Буду делать мужчину из Ривэна, — улыбнулся папа. — А еще у меня есть прекрасная дочь!

— Спасибо, — улыбнулась ему. И поблагодарила отца совсем не за комплимент. Я обрадовалась, что он хочет помочь Ривэну. Не просто хочет, а поможет. — Откуда ты знаешь его маму?

— Я был знаком с ее отцом. И честно говоря, очень смутно помнил леди Айлин. Она была центром громкого скандала много лет назад. Осмелилась пойти против воли семьи, выйдя замуж за юного секретаря и сбежав с ним в соседнее королевство. Правда, сейчас уже известно, где она была и как жила все эти годы. Но тогда ее магия позволила ей замести следы. Отец так и не сумел отыскать единственную дочь, от горя он слег и вскоре умер. Дочь жестоко поступила с ним. — Папа сокрушенно покачал головой. Я же осталась при своем мнении. Изначально жестоко с женщиной поступил ее отец, не дав ей быть с тем, кого она полюбила. — Знаешь, Хейли, а ведь Ривэн наследник славного рода. Не такого знатного и старинного, как наш, но тем не менее довольно известного в высших кругах. Сейчас, насколько, мне известно, дальние родственники стоят во главе рода Эйлс, и если леди Айлин этого захочет, то бразды правления перейдут к ее детям. Они — прямые наследники.