Но почему-то, вопреки всякой логике мозга, рука сама потянулась к кнопке записи. Хаимович едва выдавил из себя первые слова, но постепенно разговорился, записал двухминутное сообщение и поставил его на трансляцию. Все, как учил его Веня. Теперь станция на всех частотах будет вещать его крик о помощи. Крик, который никто не услышит, а даже если и услышит, то пропустит мимо ушей.

Люди продолжали умирать каждый день: мужчины, женщины, дети. Смерть стала такой частой, что больше никого не удивляла. Но Хаимовичу казалось, что умирает не Таня, а погибает целый мир. Как только она перестанет дышать, небо обрушится на землю, всё смешается и растворится, вселенная перестанет существовать. И это может произойти уже завтра.

Валентин Алексеевич сдал утреннюю смену Петру и отправился отсыпаться. Перед уходом стоматолог пошутил, что видел в углу здоровенную крысу, и пожелал мальчику спокойного дежурства. Петя уже привык к приколам доктора, но, на всякий случай, обошел весь чердак.

«Даже если тут есть крыса, чего её особо бояться? Крыса – не дура, первая в драку не полезет, если её не трогать. Хорошо, что крысы зомби-вирусом не заражаются, а то совсем хана бы настала. Или, например, вороны, вон их сколько кружит, падаль постоянно высматривают. Если бы такая стая обезумела и напала на человека в поле, задолбила бы насмерть. Все-таки природа нам хоть какой-то шанс оставила, раз не превратила птиц и животных в зомбаков», – от размышлений мальчика прервал слабый писк. Это рыжий кот с откушенным наполовину ухом поймал молодого зазевавшегося воробья. Котяру приютили у себя Марина с Ксюшей и назвали Шерханом. Но рыжий не часто появлялся дома, предпочитая днем и ночью бродить по всему поселку.

Петр проследил, как Шерхан утащил бедную птицу в укромное место и тоже подумал о завтраке. Сегодня он проспал, поэтому не успел поесть перед сменой. Но это не проблема. Дежурного голодным не оставят. И, как бы в подтверждение его мыслей, снизу раздался голосок Ксюши:

– Петь, ты тут?

– А где еще? В самоволку ушел?

– Ну, я просто так сказала, – чуть смутилась девочка, – есть хочешь? Тут тебе мама передала.

– Хочу, поднимайся! Посидишь со мной? Или у тебя дела?

– Посижу, мама позовет, как буду нужна. Ей сейчас твой папа помогает теплицу доделывать.

Петр видел, как отец сближается с Мариной. Чувствовалось, что их общение может перерасти в нечто большее, чем просто добрососедские отношения. Мальчик тяжело переживал смерть матери и сестры, но в тоже время понимал отца и не винил его. Погибших не вернешь, а жизнь продолжалась. Когда кого-то теряешь, еще больше начинаешь ценить простое человеческое счастье: дом, семью, близкого человека рядом. Они не разговаривали с отцом на эту тему, но Петр был не против, если бы Лев Николаевич вдруг решил жениться на Марине.

Только вот по отношению к Ксюше мальчик начинал испытывать совсем не братские чувства. Девочка нравилась ему. В их общении начали проскальзывать еще робкие романтические искры. Они часто искали компанию друг друга, всё время болтали, рассказывали о прошлом и мечтали о будущем. Вот и сейчас Петр радовался, что Ксюша согласилась скрасить его дежурство.

– Я так волнуюсь за Лешку, Горика и тех ребят. Надеюсь, сегодня они вернутся, – поделилась переживаниями девочка.

– Все на это надеются. Отец говорил, что искать их поедут, но это еще не точно. Людей мало, опасно поселок оставлять.

– Ой, смотри! Идет кто-то, – Ксюша замерла около окна с биноклем, – фу…, да он голый!

– Дай-ка мне, – Петя разглядел в оптику человека. Незнакомец появился на окраине леса и двигался в их сторону.

– Зомби?

– Ну, процентов девяносто. Сейчас чуть ближе подойдет и поймем. Может, конечно, какой-нибудь бедолага бредёт, но сомневаюсь.

– Он один?

– Пока да. Я его и сам могу завалить, но в таких случаях у нас другая инструкция, – мальчик связался по рации с Борисом и доложил о ситуации.

– Он, правда, голый или мне показалось?

– Угу, правда. Даже без трусов, видать спал, когда обратился. А может, по дороге где потерял. Зомбак это, теперь точно вижу.

Зараженный шагал медленно, низко опустив голову, как будто что-то рассматривал на земле. Его большой волосатый живот свисал почти до самых причиндалов. На левой ноге виднелась здоровенная короста из запекшейся крови. Одежда инфицированного состояла только из волос, которые покрывали всё его тело от макушки до лодыжек.

Зомби свалился в глубокую канаву перед защитной изгородью, но выбраться уже не успел. Борис и Федор быстро зарубили людоеда, посовещались немного и направились обратно в поселок.

Петр и Ксюша, прижавшись плечом к плечу, следили за ними из окна «дежурки».

– Вы его там оставите? – крикнул мальчик.

– Пусть до вечера полежит, может еще нелегкая принесет. Чтобы нам два раза в лес не отвозить, – ответил казак, подмигнув подросткам.

Борис, напротив, состроил хмурую морду и строго прошепелявил:

– Вы шам голубки ошобо не воркуйте, повнимательнее за территорией шледите. Ворковать в швободное время будете, а не на шлужбе.

Петр и Ксюша разом покраснели, словно их застали за чем-то неприличным. Мужики тем временем быстро удалились по своим делам.

– Повнимательнее шшшледите, – проворчал Петя, передразнивая Робокопа, – он так сказал, как будто мы этого толстого нудиста проворонили. Мы же следим, чем он не доволен?

– Дядя Боря такой. Так-то он добрый, но военный, поэтому строгий. Это он так дисциплину блюдёт.

Ксюша была почти на два года старше сына президента, но Петр для своих лет казался довольно рослым и крепким мальчиком. Рядом с ней он выглядел, как минимум, ровесником.

Зомби больше не беспокоили часовых, а ближе к обеду на дороге показались две машины.

– Едут, едут! Прием! – зашипел в рации радостный голос Пети.

– С «фишки» не вылашь. Мало ли, кто в их машинах мошет ехать. На шеку будь. Прием, – в ответ предостерег пограничник.

Но на этот раз опасения Робокопа оказались напрасными. Иван, Леха, Макс и Горик благополучно вернулись в поселок после трудной вылазки в Геленджик.

Марина и Оксана тут же организовали стол на всю компанию. За обедом парни рассказали о прожитых приключениях, поисках семьи, знакомстве с Сухим и Назаром Романовичем.

Корнилов заинтересовался новостью об образовании государства Новороссии. Лев Николаевич переглянулся с Федором и потер подбородок. Леха, заметив это, сразу уточнил:

– Мы им не сказали, что здесь живет настоящий президент. Мало ли, как они отреагируют.

– Хорошее слово «настоящий», но уже не актуальное, – спокойно и почти смиренно ответил Корнилов.

– Да, ешли у них в руках вешшь новорошийский флот, то огневая мощь их государства в тышячи раз превошходит нашу. И количешштвенно их больше, ешли не врут. Шепаратизма тут в любом шлучае не ишбежать, кашдый князек теперь будет тянуть одеяло на шебя. Централизованную влашть только кровью вошштановить можно…, – политические размышления Бориса прервал стоматолог.

– А как же присяга? Я, конечно, не военный, но разве офицеры не присягают президенту в верности? – Валентин с хитрым прищуром посмотрел сначала на пограничника, а затем на Корнилова.

– Пришягают Отечештву. Прешиденты меняются, а Родина оштается. Это раньше, мошет быть, конкретно Шарю-батюшке присягали, врать не буду, не шнаю. Да и о какой присяге говорить, ешли уже ни штраны, ни цивилишации, – махнул рукой Робокоп, покосился на бутылку самогона, но к рюмке не прикоснулся.

– Да, сейчас каждый суслик в поле агроном. У кого сила, у того и власть. Воеводою быть – без меду не жить, – когда запас поговорок у Федора иссяк, он вдруг посмотрел на Ивана, – давайте за родителей, помянем. Главное, ты знаешь, что с ними случилось, душе так всё равно со временем легче станет.

– Уже стало, – согласился Воробьев, – царство небесное.

Космонавт не считал себя религиозным человеком, но в высшую силу он верил, и не важно, как ее называли. Постепенно разговоры о его родителях перетекли на другие темы.