- Ты, ты… герой, космонавт, покоритель Марса, - Хаимович насмешливо посмотрел в глаза Ивану, - это всё случилось благодаря вашей марсианской экспедиции. В грунте, который вы привезли, мы обнаружили жизнь, и эта жизнь сейчас сеет смерть по всему миру… инопланетный вирус, над которым я чуть-чуть поработал, только и всего.

- Какого черта?! Мы всего лишь делали свою работу! – Космонавт сжал правую руку в кулак.

- Значит так, мне надоело слушать ваше нытье. Для ученых вы слишком мелко и поверхностно мыслите, чтобы оценить все величие моей работы, - Альберт Борисович посмотрел на Андрея с Машей, а затем перевел высокомерный взгляд на Ивана, - либо убирайтесь из этого дома, либо принимайте мои правила игры…

- Твои правила?! – Воробьев со злостью толкнул профессора, тот отшатнулся к столу и схватил нож.

- Сдохни! – Хаимович бросился на Ивана, размахивая перед собой кухонным ножом.

Космонавт попятился назад, поднял левую руку, защищаясь от удара, и почувствовал, как лезвие разрезало кожу на запястье. Кровь брызнула на пол, и в следующее мгновение парень едва успел увернуться – стальное острие мелькнуло в сантиметре от его шеи.

Маша закричала. Андрей, понимая, что дело плохо, попытался сбить профессора с ног. Альберт Борисович выронил нож, но сохранил равновесие. В следующую секунду Хаимович ударил Кузнецова головой в живот, повалил на спину и врезал кулаком по лицу. У Андрея всё поплыло перед глазами, и он рефлекторно поднял руки, пытаясь защитить голову. Профессор не собирался добивать коллегу и уже повернулся в сторону Ивана, как почувствовал мощный удар в висок. Ноги Альберта Борисовича подкосились, он рухнул на пол и потерял сознание. Иван разжал ушибленный кулак и посмотрел на супругу.

Драка на кухне произошла так быстро, что те, кто остался в гостиной, не сразу поняли в чем дело и прибежали на шум, когда всё уже закончилось. Маша помогала Ивану перевязывать кухонным полотенцем рану на руке. Андрей поднялся и побрел в ванну, чтобы остановить кровотечение из разбитого носа. Умывшись холодной водой, он вернулся на кухню, где было уже не протолкнуться.

- Что тут у вас произошло? – загудел Михалыч, переводя взгляд с Ивана на лежащего без чувств хозяина дома.

Космонавт взглянул на супругу, которая грустно опустила глаза. Андрей тоже молчал, зажимая кровоточащий нос бумажными салфетками.

- Этот профессор - псих, - наконец сказал Воробьев, - вирус, заражение – это всё его рук дело, он сам признался, да еще и хвалился этим.

- Да, у него явно не все дома, - вздохнул Кузнецов, - нам надо узнать побольше о вакцине, когда он придет в себя…

Профессор слышал эти слова, так как уже очнулся, но не открывал глаз, обдумывая, как избавиться от незваных гостей.

- Давайте-ка свяжем его, пока он еще кого-нибудь не порезал, - предложил Иван, осматриваясь в поисках подходящей веревки.

Михалыч, помогая космонавту, тихо заметил:

- Как-то это не по-людски… он нас впустил, а мы теперь как захватчики в его доме…

- Разберемся, - буркнул Воробьев, скручивая Хаимовичу руки.

Решив, что претворяться больше нет смысла, Альберт Борисович приоткрыл глаза и хмуро посмотрел на всех исподлобья. В ответ на него уставились девять пар глаз, в которых можно было прочесть недоверие, испуг, ненависть, сомнение и любопытство. Молчаливый поединок взглядов прервал голос Андрея:

- Профессор, мы не хотим причинить вам боль, просто скажите мне формулу вакцины…

Хаимович пропустил эти слова мимо ушей и впился глазами в Ивана. Космонавт хмуро проворчал:

- Да не скажет он тебе ничего…

Воробьев оказался прав. Все попытки разговорить Альберта Борисовича не увенчались успехом. Вначале профессор пристально смотрел на каждого, как будто хотел хорошенько запомнить эти лица, затем, уставившись в одну точку, стал отстраненно размышлять о чем-то. После Хаимович и вовсе закрыл глаза.

- Нормально… он что, спать собрался? - ухмыльнулся космонавт.

- Вообще-то уже пора, время позднее, - тихонько зевнула Катя, прикрыв ротик ладошкой.

- Как говорит Михалыч, утро вечера мудренее, - кивнул Кузнецов и посмотрел на Машу.

- А мы его так оставим? На полу в кухне? - спросила девушка, с грустью глядя на своего наставника, которого когда-то считала хорошим другом.

- Он вроде не возражает. Ничего с ним тут не случится, связал я его крепко, - ответил Иван, еще раз проверив путы на руках и ногах профессора.

Люди стали расходиться из кухни и выбирать себе место на ночь. Было решено не разделяться и спать всем вместе в гостиной. Перед тем, как Андрей с Машей покинули кухню, Хаимович приоткрыл глаза и холодно произнес:

- Вы меня очень разочаровали… теперь вы оба для меня умерли.

Девушка испуганно взглянула на Кузнецова, Андрей лишь пожал плечами:

- Все-таки он не в себе… это уже другой Альберт Борисович…

Маша вздохнула, посмотрела на Хаимовича, который уже как ни в чем не бывало закрыл глаза, инаправилась в комнату. На коротком вечернем совещании друзья решили отложить все планы до утра.

- Зараженных в поселке немало, но место тут нормальное, попробуем переждать, пока канны уйдут. Осмотримся, когда рассветет и подумаем, что дальше делать, - сказал Воробьев, устраиваясь на полу.

Вспоминая события прошедшего вечера, люди долго не могли уснуть. Будущее представлялось всем туманным и полным опасностей. Перебираясь с места на место, они всякий раз убеждались, что нет абсолютно надежного убежища, везде их подстерегали трудности, и любая ошибка могла стоить жизни. Сегодня никто из них не умер, и это уже была маленькая победа. Но завтра она не имела никакого значения. Завтра им предстояло проснуться и вновь рисковать, чтобы выжить. Засыпая под защитой надежных стен, друзья не чувствовали себя в безопасности. Дом был скорее похож на тюрьму, окруженный толпой голодных людоедов. Свобода грозила смертью, могильный край начинался за порогом, прутья их добровольной камеры служили преградой для старухи с косой. Но пока она лишь беспомощно скрежетала когтями, не в силах добраться до живых.

Ночь накрыла поселок тонкой черной простыней, сквозь которую тускло проглядывали холодные звезды. Тучи продолжали сгущаться над городом, время от времени разрождаясь дождем. Зомби, окружившие коттедж, замерли в оцепенении. Это состояние с натяжкой можно было назвать сном, но мозг инфицированных, в отличие от здоровых людей, уже не так нуждался в отдыхе и сознание каннибалов редко полностью отключалось. Сон зараженных был подобен режиму энергосбережения, когда вирус отдавал команду экономить силы.

В отличие от каннибалов, люди в доме спали на удивление крепко. Храп Михалыча и Андрея разносился по всему этажу. Из-за этого рокота никто не услышал шаги Тани в маленькой комнате за стеной гостиной. Именно там был расположен люк, ведущий в подземную лабораторию. На полу кладовки стояло множество коробок, ящики с провиантом, несколько пустых клеток, а вдоль стены висела зимняя одежда. Это помещение не привлекало внимания и не вызвало никаких подозрений у Михалыча с Иваном во время беглого осмотра дома.

Осторожно приподняв люк, девочка долго прислушивалась, пока наконец не решилась покинуть свое убежище. Подойдя на цыпочках к двери, она приоткрыла ее и выглянула в коридор. Таня уже отлично ориентировалась в темноте и могла спокойно как кошка передвигаться по дому без света. Девочка собралась выйти из комнаты, как вдруг услышала шаги и увидела вспышку света. Таня мгновенно закрыла дверь и уже хотела броситься обратно к люку, но осталась на месте. Дрожа всем телом, она стала прислушиваться к приближающимся шагам.

Иван проснулся посреди ночи и решил проверить пленника. Включив фонарик, он побрел на кухню. Альберт Борисович неподвижно лежал на полу и глубоко дышал. Убедившись, что все в порядке, космонавт направился в туалет. Через пару минут Воробьев вернулся в гостиную, лег на пол и быстро как по команде заснул.