Через несколько, длящихся вечность мгновений, корабль качнуло и его нос стал опускаться вниз, а ещё через несколько мгновений корабль перешёл в горизонтальный полёт.

— Саша… — начал говорить, но взгляд упал на экран, где фиолетовым мигало несколько непривычных значков.

— В норме, — глухо прозвучал ответ, — командир, нас атакуют. Используй плазму.

В это время экран окрасился множеством приближающихся целей. Они быстро приближались. Непонятный принцип отображения на экране заставил крепко схватиться за парные рычаги управления плазменным оружием и опытным путём попробовать определить закономерность транслируемого визуального ряда, что бежал слева по кромке экрана, состоявшего из условных знаков, цветных геометрических фигур неправильной формы и аббревиатур текста. Писать и читать по-анторски я научился, но не до такой степени, чтобы бегло распознавать аббревиатуру или условное сокращение, тем более в узкоспецифической сфере — военном деле.

Парные рычаги легко поддавались управлению, но что заметил, на экране целеуказания почему-то отобразились две прицельные планки, которые при первой попытке опробовать не заметил.

— Саша, сколько на корабле плазменных орудий? — поспешил уточнить. Задавать интересовавший меня вопрос, что с основной целью, времени не было, надо сначала разобраться с тем роем, что к нам приближается, а потом можно и поговорить. Тем более, Саша, как понял только-только пришёл в себя. Корабль перестало лихорадить и все манёвры выполнялись достаточно уверенно и чётко.

— Три турели. Одна, что по курсу — управляю я и две, что прикрывают заднюю полусферу снизу и сверху — ты.

— Понял, — ответил на выдохе. Этот факт оказался для меня неожиданностью. Опытным путём выяснил, что правая рука управляет турелью, прикрывающей верхнюю полусферу, а левая рука — нижнюю. И почему при первой попытке не заметил такую большую разницу с управлением оружия штурмовика⁈ И как, спрашивается, анторсы справляются с таким управлением⁈ Скорее всего на этом месте сидят клон-стрелки, которых специально на генетическом уровне научили разделять полушария головного мозга для управления правой и левой рукой.

«Амбидекстр», — в памяти всплыло название человека, способного на одинаково высоком уровне владеть правой и левой рукой.

«Если это возможно, то и я справлюсь», — подумал и уставился в экран.

Время для меня перестало существовать. Я стал единым целым с экраном и одновременно отдельной частью с каждым рычагом управления плазменным оружием. Мой мозг обрабатывал информацию единым потоком, а выдавал параллельно для каждой руки. Я работал механически, не задумываясь. Правая рука жила отдельно от левой. Глаза уставились в одну точку, периферическим зрением ловя каждое смещение на экране, передавая мозгу данные. Который, обработав информацию со скоростью распространения электричества в цепи, по нейронам отдавал команду нужной руке.

Всё это время в переговорном устройстве раздавался голос ашш Сошша Хааш. Он что-то говорил, пытался подсказывать, но я не слышал. Мозгом я стал единым целым с оружием…

Сколько так времени прошло, сколько сбил летательных аппаратов врага — не знаю. Но глаза стали слезиться от напряжения, и острота зрения снизилась, заволакивая пеленой.

Корабль тряхнуло один раз, затем второй. Третий раз толчок оказался ощутимей и сквозь пелену помутнения до меня докричался ашш Сошша Хааш:

— Командир, не справляемся! Командир, ты меня слышишь⁈ Идёт третья волна и тогда нас зажмут! Командир-хоск! Надо выходить из боя!

— Принял, действуй, — ответил, когда от перенапряжения глаза полностью заволокло пеленой от слёз и я просто-напросто перестал видеть и различать цели.

Корабль вновь ощутимо тряхнуло, но в этот же момент меня с силой вдавило в противоперегрузочное кресло, и я потерял сознание…

Пришёл в себя рывком, словно вынырнул из водной пучины на поверхность и что насторожило, так это тишина. Открыл глаза — темно и мутная пелена перед глазами. Проморгался. Я лежал на спине в удобной… кровати укрытый чем-то плотным. Попробовал перевести себя из горизонтального положения в вертикальное. Тусклый красноватый свет тут же сменился на ярко-жёлтый и полностью осветил помещение. Осмотрелся.

«Та-ак, это не убежище, а каюта корабля. Значит с генерал-командором нам всё-таки удалось выйти из боя. Вот только почему меня положили не в убежище, а оставили на корабле? Насколько помню, по плану все летательные аппараты должны проследовать к „Ямантау-1“, где для них подготовили подземные укрытия», — думал, с недоумением смотря на свои босые ноги.

Оказалось, что я лежал без верхней одежды и разутый.

— Ничего не помню, — пробормотал вставая. Глазами поискал свою одежду, она вместе с оружием и амуницией оказалась лежащей на кресле. Не аккуратно сложенная, но и не сваленная в кучу. — Ладно, разберёмся. Сейчас бы поесть чего.

Сделал круг почёта, обойдя по периметру относительно просторную каюту. По размерам она не дотягивала до моего рабочего кабинета, но всё-таки для космического корабля мне она показалась излишне просторной и роскошной, где кроме санузла ещё находился душ, которым методом проб и ошибок воспользовался. Одеваться в грязную, пропахшую потом форму не стал, рассудив, что надо бы её сначала постирать. В одном из ящиков отыскалась какая-то одежда непривычного фасона — слишком вычурная, со множеством цветастых вставок, но другого ничего не нашёл.

— Надо бы доложиться, что пришёл в себя. И что сразу не додумался открыть каюту и вызвать дежурного или кто тут ещё есть⁈

Не успел подойти к двери, как та распахнулась.

— С пробуждением, командир-хоск. Вижу, нашёл во что переодеться, — хмыкнул, входя ашш Сошша Хааш.

— И тебе не хворать, Саша. Есть тут ещё кто, чтобы…

— Э-э-э, — замялся генерал-командор, — так мы, командир, в космосе. Мы на корабле одни.

— В смысле? В космосе? — вот тут пришло и мне время удивляться.

— Пошли лучше отобедаем. И я тебе всё расскажу. Как только понял, что ты проснулся, так поставил разогреваться аварийный рацион. Ну и здоров же ты спать…

Ел медленно. К аварийному рациону, что приготовил ашш Сошша Хааш уже был привычен и его вкус, и вид не казался необычным. Я больше слушал. Оказалось, я проспал без малого сутки, а тем временем ашш Сошша Хааш продолжал:

— … когда вывел корабль в ближний космос, понял, что и здесь нас могут достать. Сканеры показывали, что от флагманского корабля шнахассов отделяются цели и я рисковать не стал, а ушёл на орбиту большой планеты, что пятая по счёту от звезды…

— Юпитер.

— Может и так, — быстро согласился с моим замечанием ашш Сошша Хааш. — Как задал орбиту, чтобы постоянно находиться за планетой, бросился к тебе. Ты так и продолжал, не подавая признаков жизни, лежать в противоперегрузочном кресле. Но всё обошлось. Сказалось нервное перенапряжение. У нас же места стрелков занимают специально выведенные клоны…

— Я это заметил.

— Что-либо без тебя предпринимать не стал, а произвёл осмотр, тестирование корабля и ждал, когда ты проснёшься.

— На связь выходил?

— Смысла нет. Мы же за планетой, да и средств приёма-передачи, что способны принять сигнал сверхдальней связи там нет, — ашш Сошша Хааш неопределённо махнул в сторону, подразумевая, что где-то именно там находится Земля. — Такого класса оборудование только на кораблях космического класса.

— У нас хоть получилось? Жертвы ненапрасные? — задал самый важный и интересующий сейчас меня вопрос.

— Да. С первого залпа поразили цель. Башня рухнула. Клуб такой пыли поднялся, что с малой орбиты было видно, да и остальные пилоты, что находились в воздухе подтвердили разрушение, — удовлетворённо кивнул генерал-командор.

— Это хорошо, — откинулся на спинку кресла. От приёма пищи меня вновь разморило. В животе чувствовалась приятная теплота и лёгкая тяжесть. Теперь и жить можно. Вот только что-то меня смущало. Пока небольшими глотками пил энергетический напиток, в памяти прокручивал монолог генерал-командора.