Прошло три минуты, и вновь пришлось останавливаться и стрелять. Затем профессор скрылся за стволом могучего кедра, чтобы перезарядиться. Но серый, словно призрак, мгновенно возник в нескольких шагах он него. Ученый успел надавить на спусковой крючок… и промахнулся. Через секунду клыки сомкнулись на предплечье Хаимовича. Зверь одним движением разорвал одежду, и кровь красными пятнами брызнула на снег. Альберт Борисович завопил, но его крики услышали только деревья. Сосны растопырили свои развесистые лапы, безучастно наблюдая за схваткой. Вернее, даже не схваткой, а настоящей расправой. В ближнем бою у человека не осталось шансов. Истошный крик профессора слился с рычанием хищника. Зверь вымещал на жертве всю свою ярость и злость, которую накопил после гибели волчицы. Он мстил с упоением и не спешил, наслаждаясь стонами и болью злейшего врага.

Хаимович не услышал выстрела. Не увидел, как серая шкура дернулась и покрылась кровью. Уже после он почувствовал, что кто-то с силой лупит его по щекам. Профессор с трудом приоткрыл глаза. На него смотрело хмурое и взволнованное лицо Жеки:

– Встать сможешь? Лежать долго нельзя, замерзнешь. Я помогу дойти.

Ученый уставился на свои руки, шорец уже успел перевязать их разорванной майкой.

«Сколько я был без сознания? Откуда он тут взялся? Где волк?!»

Альберт Борисович поднялся и только сейчас заметил, что обмочил штаны. Он так и не понял, когда успел обоссаться: от страха или от радости, что остался жив. Профессор посмотрел на мертвого волка, а затем на приютчика.

– Спасибо, – единственное, что смог выговорить сейчас Хаимович.

– Здоровый, черт. Я давно таких матерых не видел. Хорошая шуба для Соньки будет, теплая. Смотри, какой мех!

Профессору было плевать на шкуру, он ничего не ответил. Зубы стучали как молотки по наковальне, адреналин уже растворился в крови, и жгучая боль с каждой секундой становилась всё сильнее.

– Думал, не успею! Всё, хана! Драл он тебя как зайца. Повезло, что до горла не добрался! Я даже удивился. Не зря ты мне ружье продал, да? – Жека погладил карабин, из которого завалил серого.

Альберт Борисович стоял и слушал с трясущимися коленками. Боль в душе и теле слились в одно мучительное чувство. Вдруг ноги подкосились, он упал лицом в снег и заплакал взахлеб.

Рыжая кошка пряталась в кустах, наблюдая из укрытия за перевернутыми мусорными баками. Отходы сюда уже давно никто не выбрасывал, но крысы продолжали шнырять между отбросами, в надежде чем-нибудь поживиться. Грызунов вообще за последнее время расплодилось в избытке. Маленькие серые падальщики быстро приспособились к изменившимся реалиям. Теперь их рацион состоял в основном из человеческих трупов, мертвецы в изобилии валялись на городских улицах. Многие уже сгнили и превратились в обглоданные скелеты, но истощавшие обессиленные зомби каждый день пополняли ряды «свежих» покойников. «Новая звезда» не делала носителя бессмертным, время убивало самых слабых и раненых зараженных. Тот, кто долго не мог найти добычу, впадал сначала в оцепенение, затем его дыхание становилось все слабее, пока, наконец, совсем не затихало.

В черном пластиковом пакете раздалось тихое шуршание. Уши кошки мгновенно уловили едва слышный звук, но еще раньше её нос почувствовал запах грызуна. Молодая крыса выбралась из пакета и поспешила в сторону подвала. Но не успела она преодолеть и половину пути, как рыжая молния метнулась из кустов. Зубы кошки впились в затылок грызуна, раздался слабый писк, и все было кончено.

Неподалеку чуть больше тридцати зомби устало развалились на тротуарной плитке посреди двора. Один из зараженных повернул голову в сторону мусорных контейнеров, но кошка уже скрылась со своей добычей. Людоеды пережили еще один голодный день. Завтра кто-то из их группы мог уже не проснуться.

Вечер медленно и плавно растекался по городу, до темноты оставалось несколько часов. Вдруг зомби услышали шаги, не вялое шарканье инфицированных собратьев, а именно четкие громкие шаги. Затем свист. Это было не пение птиц, а размеренное легкое посвистывание человека.

Высокий широкоплечий парень не спеша приближался к зараженным. Его лицо скрывал шлем с маской для страйкбола. Плотная кожаная куртка была застегнута до самого горла, а шею защищал широкий собачий ошейник с острыми шипами. Похожие шипы блестели и на кастетах, которые незнакомец надел на обе руки. Человек глубоко втянул носом воздух и поманил каннибалов пальцами:

– Ну, привет. Что смотрим? Давай налетай!

Зомби заметно оживились и сразу перешли в наступление. Они не задумывались, почему «еда» сама пожаловала к ним, не чувствовали подвоха или опасности. Их мозг примитивно оценивал ситуацию и действовал прямолинейно.

Парень принял боевую стойку и ударом ноги отправил в нокаут первого противника. Затем провел боксерскую двоечку: левым джебом ткнул шипами в глаза, а правым боковым проломил височную кость. Третьего зараженного боец отбросил пинком в живот и тут же уложил четвертого апперкотом.

Человек легко победил несколько врагов, а затем отступил, развернулся и побежал, но не слишком быстро. Он оторвался метров на сорок, и сохранял эту фору, не пытаясь её увеличить. На перекрестке парень свернул на соседнюю улицу, где заранее выбрал себе укрытие. Беглец взобрался на крышу внедорожника, ухватился за толстую ветку и через несколько секунд уже сидел на дереве.

Зомби обступили добычу, один из них даже залез на машину, но дотянуться до жертвы не получилось. Людоеды умели терпеть, они наблюдали за человеком, истекая слюной и скалясь почерневшими зубами. Боец невозмутимо расположился на ветке и принялся покачивать ногой, поддразнивая противников.

В этот момент двое его друзей проникли в маленький магазинчик в подвале дома. Им нужно было выманить людоедов из двора, чтобы без помех заняться привычным мародерством. Для тех немногих, кто выжил в городах, это стало банальной работой. Минут через тридцать наполнив доверху рюкзаки, люди осторожно направились к своему постоянному убежищу.

Наступила ночь, часть инфицированных уже свалилась на асфальт и дремала. Но несколько особей продолжали держать в осаде добычу. Они почти ничего не видели, но упорно таращились вверх на дерево.

Вдруг один из зараженных услышал шорох справа, повернул морду и тут же рухнул с разбитой головой. Другой уже корчился на асфальте с окровавленным горлом. Следом еще пять зомби перешли в разряд «свежих трупов» и пополнили рацион крыс и других падальщиков.

Дождавшись подмогу, парень спрыгнул с дерева и вонзил шипы кастета в широкий затылок грузного мужика. Он быстро добил раненого и посмотрел на друзей:

– Чего так долго?

– Ну, так… пока то да сё, – пожал плечами здоровяк в мотоциклетом шлеме, с рисунком зубастой пасти Венома.

– Пошли, чего стоим, – прошептала миниатюрная девица с копьём и быстрым шагом направилась прочь от груды искалеченных и мертвых тел людоедов.

Троица осторожно пробиралась по темным улицам Дагомыса, понимая, что ночью тоже достаточно опасностей. Они были не единственными мародерами в городе. Наступили такие времена, что человеческая жизнь стоила не дороже банки тушенки. А тушенку теперь никто не делал, поэтому с каждым днем консервы становились все более твердой валютой. Наконец, люди вернулись в своё убежище и смогли немного расслабиться.

Высокий парень, который выманивал из двора зомби, снял страйкбольный шлем и положил на полку в коридоре. Его звали Май Лиманов. В детстве мальчика иногда дразнили за необычное имя, но когда во втором классе он увлекся кикбоксингом, то задирать парнишку быстро перестали. Спортивная карьера шла в гору, и к двадцати годам Май стал чемпионом Европы. Теперь навыки бойца служили ему для выживания в новом мире. Лиманов не отказался бы и от навыков стрелка, но эту науку в мирное время он постигнуть толком не успел. Пару лет назад Май радовался, что удалось отмазаться от армии, а сейчас об этом сильно жалел.