— Что он проповедует? — Спросил Добрыня, глядя на них всех напряженно, его рука опустилась на рукоять меча.

Добрыня прищурился, его постоянный хмурый взгляд стал более злобным, когда небольшая толпа разразилась дикими предположениями.

Затем мужчины и женщины расступились. Сзади появился худощавый мужчина в длинной шерстяной тунике, в руке у него был длинный посох. Длинный нос, круглые глаза навыкате и крупные зубы.

Я поморщился, чувствуя, как снова начинает биться вена на моем виске.

— Ярослав! — закричал он достаточно громко, чтобы привлечь внимание всех. — Мне нужно решение богов, вашего и моего!

«Черт возьми, за бардак?»

Вздохнув, я оглядел хмурого Добрыню, затем Олафа — пират был ошарашен, и, наконец, Матвея. Домовой молча встретил мой взгляд, ничего не сказав, что вовсе не помогло мне.

— О чем он говорит? — мои варианты иссякли, Замир выступил вперед, выглядя серьезным.

— Это наш шаман. Испытание огнем, вот о чем он говорит.

Толпа ответила на его слова громким недовольным шумом.

«Они собирались сжечь нас в качестве мести?»

Я отступил назад, обнаружив, что стена загона мешает мне отступить дальше. Поморщился и моя рука опустилась на рукоять меча. Затем, осознав, что их слишком много, я вздохнул.

Даже самый великий герой остановился бы, столкнувшись с разъяренным… провинциальным народом. Конечно, среди них были женщины, даже дети. Но все же, ребенок может ткнуть тебя палкой в глаз, когда ты не ожидаешь этого. Нужно быть осторожным.

— Может, кто-нибудь объяснит простыми словами? — спросил я.

Но вместо него ответил Добрыня:

— Дуэль, государь… — прошептал он едва слышно.

— Дуэль? Я разозлился. — Мы что тут их развлекать пришли? Зачем нам дуэль?

— Это обычное дело во всех землях ханства, — ответил наконец Замир. — И необязательно это делать.

«Что за ерунда?»

Это просто бред, что ли, что-то придумывать на ходу?

— Что ты имеешь в виду?

И к тому же, в моем мире не существует понятия «необязательно».

— Ты не можешь отказаться.

— Я? — моему удивлению не было предела. — Я могу сейчас же отказаться, придурок!

— Ты! — Вмешался долговязый шаман, все еще стоявший поодаль. — Я вызываю тебя!

И вот толпа собралась в самом центре, словно пришествие грозы. Раздался сердитый шепот, и взгляды на нас летели прямо-таки яростные.

«Черт побери.»

— Что будет, если я проиграю или откажусь? — спросил я. Меня немного удивляло их агрессивное отношение, особенно ко мне. В конце концов, это была идея Матвея.

— Значит, ты ошибся, — ответил шаман с самодовольной ухмылкой. — И ты умрешь.

— Дуэль, государь, — прошептал Добрыня еле слышно.

— А что случится, если проиграю или откажусь — спросил я.

— Значит ты умрешь, — ответил шаман.

Толпа расступилась, давая нам место для сражения. Но они продолжали находиться на страже у края круга. Словно хищные звери, готовые наброситься в любой момент. Я стоял внутри круга, чувствуя, как растет напряжение с каждой минутой.

— Выберите меч, — посоветовал мне Добрыня серьезно, словно знал, что на кону что-то большее, чем просто победа. — Проткните его насквозь, государь.

— Что еще можно сделать — начал я, но меня прервал Замир.

— Ярослав, — обратился он ко мне, — не могли бы вы выйти вперед?

— Конечно, — ответил я, поправляя ножны меча на поясе.

Я заметил взгляд степняка, который добавил немного опасливо:

— Шаман попросил исключить дуэль на мечах.

Я прищурился, пытаясь прочитать их намерения.

«Исключить?»

— Почему это? — спросил я, стараясь скрыть свои эмоции, чтобы не показаться слабым.

Возможно, в их аргументации было рациональное зерно.

Замир нахмурился, не ожидая такого вопроса.

— Ваш противник не владеет мечами, — ответил он наконец.

С этим у меня не был проблем.

— Я понимаю, что вы благородный государь. И ваша честь не позволит сражаться без оружия, — продолжил Замир.

— Спасибо, что подумали об этом, — с трудом прохрипел я, и ничего не подозревающий старейшина уважительно кивнул.

— Я пытался отговорить его от этого, — смущенно сказал Замир. — Очевидно, ваша светлость здесь ни при чем.

— Боги решат, что это Замир! — Рявкнул шаман. — Не какой-то чужеземец!

Правильно.

Пусть Велес повеселится и посмотрит, что из этого получится.

Я причмокнул губами, разглядывая кинжал, который шаман носил на поясе. Типичное прямое лезвие, хотя и меньше моего кинжала.

Они думают, что я благородный, который учился на мечах. Но не знают, что раньше я был вором. Короткие ножи это первое, чему я научился, и буду продолжать учиться. В тесных переулках важна была реакция и быстрота. И это я умел в совершенстве.

— Ты хорошо владеешь кинжалом? — Спросил я его, и разъяренный мужчина нахмурился, застигнутый врасплох.

— Хм… Полагаю, я приличный человек, — шаман уставился на боевой молот, который держал в руке. — Можешь либо отказаться от оружия, либо выбрать его.

— У меня нет боевого молота наготове, но у меня есть кинжал, — объяснил я, и в толпе, слушавшей нашу перепалку, послышался ропот. — На самом деле это церемониальная вещь, семейная реликвия.

Конечно же я соврал. Просто надо же запудрить им мозги благородной чушью.

Шаман кивнул и уставился на Замира.

— Конечно, ваша светлость может позаимствовать нож у своих людей, — сказал Замир. Но вам не обязательно сражаться с ним ножом.

«Нож — это оружие головореза,» — всегда говорил мне жрец Радион.

Я надул щеки, протянув руку, и с легкостью извлек кинжал.

— Государь, что вы задумали? — Добрыня возмущенно произнес за моей спиной.

Замир улыбнулся, но в его улыбке была некоторая неуверенность.

— Сражаться с ним ножом — не лучшая идея.

— Неужели? — удивился я, ведь был гораздо моложе и считал, мою броню куда надёжнее.

— Ведь вы, благородный господин, тренировались владеть мечами, а он всю жизнь обращался только с ножами, — объяснил Самир.

Ну, дружище, подумал я, глядя на него безразлично. Ты совсем не понял ситуацию.

Простите.

— Я выбираю этот нож, чтобы сохранить свою честь, — громко заявил я вместо того, чтобы высмеять его или испортить свое выступление.

Толпа внимательно слушала, ахнув от такого проявления галантности. Некоторые дамы сверкая глазами обратили на меня внимание. Некоторые из них были по-настоящему прекрасные, как сказал бы мой друг Добрыня. Радион наверняка отругал бы меня за такое вызывающее поведение.

Даже Добрыня замолчал, тем более Матвей, будто они потерялась дар речи. Шаман нахмурился. Его тонкие брови придавали глазам забавный вид.

Затем он отбросил свой боевой молот и схватился за кинжал.

— Вы, благородная кровь, просто глупы, — прошипел он, и сразу бросился на меня с высоко поднятым клинком.

Я был застигнут врасплох, несмотря на то, что ликовал перед дуэлью. Внезапная атака меня ошеломила, и я не смог увернуться.

Когда я поднял руку, чтобы отразить клинок, то больше молился, чем парировал. И встретил его кинжал наручем. Лезвие скользнуло вверх и едва не лишило меня глаза.

Мой инстинкт бывшего вора заставил меня ответить. Но он отступил и снова напал. Он почти застал меня врасплох, целясь мне в горло.

Пригнулся от удара, но шаман почти отрезал мне ухо. Толпа взорвалась от радости или испуга. Но я был занят попытками остаться в живых.

Уворачиваясь от нападения, ощутил, как его клинок задевает мне ребра. Моя броня спасла меня. В ответ ударил его по лицу. Он увернулся, и его нож пролетел мимо моего живота. Я заблокировал его удар кинжалом, левой рукой сбил его с ног.

— Ух ты! — вскрикнул шаман, его губы были разбиты, а пара зубов вылетела.

Один из моих пальцев был согнут в неправильном направлении. Стиснул зубы, не показывая боли.

Шаман сплюнул смесь слюны, крови и, вероятно, зуба, и взглянул на меня.