Альберт Борисович устало вздохнул, понимая, что у него не хватит патронов, чтобы отбиться от противников. Люди сидели в полной темноте, и наставник не видел, как у девочки градом бегут по щекам слезы. Малышка прикрывала рот ладошкой и пыталась сдерживать чихание. Но от мерзкого запаха не могла нормально дышать.

«Жаль, что у нас в стране до сих пор не научились раздельно выбрасывать мусор», – с грустью подумал ученый, чувствуя, как его нога погрузилась во что-то мягкое, липкое и вонючее. Еще мгновение – и крышка над ними на секунду приподнялась, но сразу же опустилась. Хаимович понимал, что если зомби опрокинут бак, то им тут же конец.

Внезапно рядом раздался взрыв, от которого у профессора выпал пистолет из рук. Он больно ударился лицом и собственную коленку и почувствовал, что все поплыло перед глазами. Тонкая струйка крови побежала у Тани из носа, и она стала всхлипывать.

Через секунду послышался свист и улюлюканье, а затем протрещала автоматная очередь. Альберт Борисович инстинктивно прикрыл голову руками, разумом понимая, что пластик не защитит их от пуль.

Все закончилось также неожиданно, как и началось. Несколько бойцов «вольного ополчения», как называлась банда, занимавшаяся мародёрством в округе, проезжали мимо в тот момент, когда зомби почти добрались до людей и собаки. Один из мужиков решил поразвлечься и швырнул гранату в толпу зараженных, а затем шмальнул из автомата. Затем внедорожник мародеров резко свернул на перекрестке и быстро скрылся. Уцелевшие людоеды забыли про контейнеры и двинулись в погоню за машиной.

Альберт Борисович выждал еще минут пять и снова выглянул наружу. Он увидел несколько трупов на асфальте, остальные инфицированные уже ушли.

– Вроде чисто, на выход, – скомандовал наставник и вылез первым.

Он помог выбраться девочке, а затем вытащил Доджа. Профессор сделал шаг назад и случайно наступил на руку зараженной с порезом, которую разглядывал, прячась в контейнере. Хаимович вздрогнул от неожиданности, но женщина не пошевелилась. Она лежала на боку с закрытыми глазами и окровавленным лицом.

Альберт Борисович сплюнул и стал осматривать электробайк, больше всего боясь, что тот пострадал от взрыва. Но «железный конь» завелся, и Хаимович торопливо стал усаживать собаку в корзину.

Таня глубоко дышала, пытаясь прийти в себя после душного вонючего контейнера. Малышка не заметила, как зараженная со шрамом приоткрыла глаза. Граната только оглушила её на время. Когда зрение вернулось к зомби, то инфицированная увидела добычу в нескольких шагах от себя. С неожиданной скоростью и ловкостью она рванулась вперед и вцепилась зубами девочке в ногу чуть выше щиколотки.

Таня взвизгнула так громко, что профессор от страха едва не упал на асфальт. Зараженная почувствовала привкус крови, потянула малышку на себя и попыталась свалить её на землю. Но тут же две пули пробили зомби шею и легкое. Челюсти тетки разжались, и Таня отпрыгнула в сторону, хромая на правую ногу. Несмотря на раны, зараженная всё еще дышала. Профессор ударил ее мачете по голове, но этого ему показалось мало. Он рубанул зомби второй раз, затем третий, потом еще и еще. Альберт Борисович продолжал кромсать её на куски, вымещая всю злобу, страх и ярость.

– Хватит! Хватит! Они идут сюда! Вон там, смотрите, – кричала девочка в слезах, пытаясь остановить наставника, который словно обезумел. Её слова долетели до Хаимовича будто во сне. Он устало опустил руку, которая была уже по локоть в крови.

– Да-да, надо ехать, – пробормотал ученый словно между делом, и через несколько секунд они уже мчались в сторону главного шоссе.

Миновав злосчастный поселок, Альберт Борисович, наконец, вспомнил о ране девочке:

– Тебя же укусили? Болит?

– Да…

– Кровь идет?

– Да.

Хаимович остановился у высоких тополей рядом с трассой. Беглецы укрылись за ними, и наставник осмотрел рану. Укус оказался небольшой, но зараженная смогла прокусить кожу. Профессор достал аптечку, обработал ногу и сделал повязку:

– Нормально, скоро заживет.

Но Таня была очень испугана и начала паниковать:

– Не заживет. Я знаю, я стану такой же как она, или как та девочка в автобусе. И вы меня убьете так же как её или как папу с мамой. Малышка отвернулась, упала на траву и зарыдала.

– Знаешь, я убью тебя еще раньше, если ты не прекратишь свою истерику, – спокойно ответил Альберт Борисович спустя минуту.

Всхлипы девочки становились все реже и тише, она уже не плакала, а молча сидела на земле, положив голову на колени и обхватив их руками.

– У тебя иммунитет. Укус не глубокий, рану я обработал, вечером сменю повязку. Все нормально, через три дня заживет, – примирительно сказал наставник.

Таня вытерла глаза рукавом и поднялась на ноги, показывая, что готова ехать. Бродяги продолжили путешествие. Альберт Борисович погрузился в свои мысли, на сердце у него было тревожно. Ученый еще ни разу не проверял действие антивируса при повторном заражении. Он убедил Таню, что опасности нет, но сам на сто процентов не знал, что случится с человеком после укуса. Это был первый опыт, и подобный эксперимент точно не входил в его планы.

«Монстр» спокойно катился по шоссе на запад. Илья и Яна, с которыми недавно простились друзья, стали на время главной темой для обсуждения.

– Есть люди, которые боятся перемен, их даже конец света с места не сдвинет. Вот как тех ребят, – рассуждал Андрей, откинувшись в кресле.

– Это называется «зона комфорта». Просто не хотят рисковать и ехать с насиженного места, – ответила Маша, положив голову на плечо Кате.

– А ещё это называется тактика выживания, – подключился Иван, – мы решили двигаться в поисках лучшей доли, а они укрепиться на своей земле. Тоже вариант. Мне кажется, у них получится.

Кузнецов разулся и закинул одну ногу на переднюю панель:

– Да я тоже надеюсь, что у них все получится, но, думаю, шансов выжить больше у тех, кто движется, меняется, а не сидит на месте. Как дедушка Дарвин учил? Выживает не сильнейший, а наиболее приспособленный…

– Мне кажется, я очень быстро приспособлюсь жить у Черного моря…, – Катя улыбнулась и слегка зевнула.

Макс повернулся в своём багажнике:

– А зачем Черным ограничиваться? Можно найти корабль и через Босфор и Дарданеллы выйти в Средиземное. А там рядом Эгейское, Адриатическое, Мраморное – одно лучше другого. Если остров с пресной водой найти, то вообще никакие зомбаки не страшны.

Все на мгновение замолчали, обдумывая перспективы жизни на теплом необитаемом острове. Лена в это время заёрзала на своем месте, разминая затекшие ноги:

– Как думаете, они скоро вымрут? Не могут же канны долго в таком состоянии жить?

– Время покажет. Сам вирус, конечно, очень мощный и живучий мутант, но он вытягивает все соки из носителя. Вопрос, насколько хватит ресурса человеческого организма, – рассуждал Андрей, – вот то же бешенство, например, вызывает дегенеративное повреждение нейронов, образуя специфические клеточные включения.

Воробьеву захотелось ударить приятеля локтем в бок, чтобы не умничал:

– Это че за хрень? Объясни по-человечески, ты сейчас не на своем научном консилиуме…

– Если проще, то как раз из-за этого бешенство вызывает агрессию, – первой ответила Маша, нежно массируя пальцами шею и плечи мужу.

Иван кивнул, наслаждаясь массажем и сосредоточено глядя на дорогу:

– Так, это я понял. А разве марсианский вирус не делал их злыми? Вы же говорили, что ваши первые подопытные тоже друг на друга бросались.

Кузнецов выпил таблетку обезболивающего и задумался, рассматривая остаток своего откушенного мизинца:

– Ну да, делал. Поэтому «Красную звезду», видимо, и получилось скрестить с бешенством. Мы пока можем только предполагать. Профессор хотел сделать его более приспособленным к земной среде, адаптировать.

– Адаптатор херов, – космонавта начинало коробить при одном упоминании Хаимовича.