– Ну и где ты шлялся, пока нас чуть не съели?! – с упреком крикнул Альберт Борисович, не в силах сдержать улыбку. Боксер игриво запрыгал вокруг людей и радостно заскулил.

– Уходим, хватит с нас их гостеприимства, – ученый набросил рюкзак на плечи, и путники направились в сторону автотрассы.

Когда дом у реки остался позади, девочка осторожно спросила:

– Они, правда, хотели нас съесть, да?

– А ты считаешь, они шутили? Когда этот… как его… Гриша, пинал меня сапогами, мне было совсем невесело. По правде сказать, мы с тобой очень везучие, раз выбрались из такой передряги.

– А я думала, только зомби едят людей. А эти совсем другие. Почему?

– Они маньяки. Старуха и ее сынок-дебил больны не меньше зараженных. Только такие противники гораздо хитрее и опаснее. Не окажись в кармане спичек, из тебя сварили бы бульон, а меня закоптили как поросенка.

Девочка поежилась от мурашек, которые побежали по спине и рукам от этих мыслей. Такая добрая, хоть и странная с виду бабушка оказалась настоящим чудовищем.

– Нужно быть всегда начеку. Никому нельзя доверять. Только друг другу. Поняла?

– Поняла, – подтвердила Таня.

Странники все дальше уходили от больших городов, но опасностей не становилось меньше. И другого пути у них уже не было.

После отъезда джаваровских, все мужчины, способные держать оружие, собрались у Бориса в доме, который стал временным военным штабом. Остался только больной старик, его в поселке все называли дядя Гена, он почти не выходил из дома, и никто не рассчитывал на него как на «боевую единицу».

Хозяин достал из холодильника запотевший графинчик, рюмки и положил на стол нехитрую закуску.

– Борь, у нас же тут стратегическое совещание, а ты опять в пьянку все превращаешь, – Федор обхватил голову руками. Один на один он бы задушил Джавара как котенка, но его могучая сила против вооруженной банды была бесполезна.

– Какая тут пьянка, так только горло промочить. Одна пол-литра на семь мужиков. Да и надо как-то победу над зомбаками отпраздновать? – судя по лицу, пограничник отказывался принимать возражения.

Все согласились что надо, только Васильич пить отказался, так как уже пятнадцать лет не употреблял спиртное. Дмитрий Васильевич Филь переехал в поселок только прошлым летом, ему шел сорок третий год, но выглядел он гораздо старше, поэтому все называли его Васильич. Он быстро приобрел репутацию серьезного и не очень общительного человека, который жил один и большую часть времени проводил дома. Это был крупный детина под два метра ростом, плотного телосложения. Его лысая голова была гладко выбрита до блеска, он носил круглые очки и небрежно одевался. Сейчас Васильич сидел в мешковатой рубашке и засаленых длинных шортах со множеством карманов по бокам.

Васильич работал программистом-фрилансером, он «пилил» сайты, разрабатывал приложения и, благодаря неплохому знанию английского, получал заказы со всей планеты, не выходя из дома. В Дальний он приехал как-то случайно со своим приятелем, и ему так понравилось в поселке, что Дмитрий продал свою двушку в Питере и перебрался сюда. Оборудовав дом спутниковым интернетом, Васильич работал и наслаждался спокойствием, отдыхая от столичной суеты.

– Бойцов у них больше, вооружены лучше, лоб в лоб с ними нам тягаться не с руки, – начал рассуждать Борис, опрокинув первую рюмку, – засада нужна, эффект неожиданности.

Президент скрестил руки на груди, покачиваясь на стуле:

– А есть карта «Дальнего»? Как поселок расположен, рельеф местности?

Все задумчиво покачали головой.

– Да я так могу нарисовать, – предложил Леха.

Хозяин принес бумагу и карандаш, и парень стал обозначать объекты.

– Вот основные улицы, мы вот тут сейчас. А здесь – наша автономная электростанция, от которой поселок запитан.

– Нарисуй все дома, где еще люди живут, – попросил Лев Николаевич.

Парень сосредоточено стал чиркать карандашом, обозначая объекты, лес, реку:

– Ну, как-то так. Вот поле, где зомбаков мочили, дальше лес идет, южнее дорога до побережья тянется. С севера река, мост пешеходный, на машине там уже не проедешь, да и некуда, места безлюдные начинаются и горы потом.

– А между рекой и поселком что? – спросил президент и ткнул указательным пальцем в бумагу.

– Да ничего, поле просто, – кашлянул Федор, похрустывая малосольным огурцом с чесноком.

– То есть для пастбища или пашни сгодится земля?

– Конечно, без вопросов. Она раньше бесхозная была, никому же тут серьезным фермерством не хотелось заниматься. А сейчас пригодится, – кивнул Борис, повторно наливая рюмки.

Лев Николаевич с минуту изучал то, что нарисовал Леха. Затем взял карандаш и обвел половину поселка:

– Вот тут самый стратегически важный район: дорога, газовая котельная, подстанция, большой участок земли. С этой стороны река защищать будет. А вот тут, здесь и там надо забор поставить высокий от людоедов, внутри поселка можно еще несколько улиц перекрыть баррикадами. Даже если заражённые все-таки проникнут за периметр, то не смогут спокойно разгуливать. Нам нужна компактная территория, которую будет легче охранять.

– Немало работы конечно, но мысль дельная. Надо заниматься, – согласился хозяин дома, ему пришлись по душе организаторские способности Корнилова.

– А материалы на все это где взять? – спросил Горик, – да и рабочих рук у нас не так много.

– Несколько пустых домов можно разобрать на материалы, жилья все равно больше, чем людей. Рано или поздно от времени так и так разрушатся, – предложил Васильич, поправляя свои круглые очки.

Грек, который до этого молчал, добавил свою идею:

– На виноградники хорошо бы съездить, там вся изгородь в колючке, как раз для забора пригодится.

– Толковая мысль, – похвалил Борис, – ехать тут недалеко, а колючка для внешнего периметра – полезная штука.

Грек приподнялся на стуле и ткнул пальцем в «карту»:

– Только проблемка. Я вот тут живу, это за пределами вашего «стратегического района» и еще несколько человек тоже по другим частям поселка раскиданы. Что нам делать?

– Переехать, – с невозмутимым спокойствием ответил Лев Николаевич, – на первое время, по крайне мере. Год, может два-три, пока ситуация не устаканится.

Грек почесал щеку, покрытую черной щетиной, щелкнул языком, но промолчал. По-настоящему его звали Мидас Бакасетас, из своих тридцати семи лет полжизни он провел в России. Еще будучи студентом, Мидас по программе обмена учащимися закончил Краснодарскую финансовую академию, женился на сокурснице и укоренился на второй родине. Поработав несколько лет в банке, Грек решил заняться инвестициями. Мидас стал частным трейдером и с тех пор активно торговал на нескольких биржах, сидя в домашнем кресле. В конце мая его жена Вероника с подружкой и детьми на все летние каникулы улетели путешествовать по США и Канаде. Мидас не любил такие долгие поездки, поэтому остался дома. Сейчас он понимал, что, скорее всего, никогда не увидит жену и сына. Когда ввели карантин, Вероника звонила из Колорадо и сказала, что их не выпускают из страны. А потом все рухнуло: интернет, связь и весь мир. В поселке Мидаса все называли Греком, уже позабыв его настоящее имя.

От вопроса защиты Дальнего перешли к вопросу ликвидации бандитов, но ничего лучше как устроить засаду, никто не предложил.

– Тогда завтра с утра ищем место и продумываем план. Джавар сказал, что приедет через неделю, но мне кажется, он может нагрянуть и раньше, надо торопиться, – резюмировал Борис итоги совещания.

Мужики поболтали еще немного и стали расходиться по домам. Свернув на свою улицу, Федор, Леха и Лев Николаевич увидели около забора лежащую собаку. Она недоверчиво посмотрела на людей и поднялась.

– Ба, да это Агат! Соседская овчарка, – свистнул Леха и стал приманивать пса поближе.

– Соседская? Это хозяев, где я теперь живу? – уточнил президент.