– Хм… шанс есть. Ладно, давай, Андрюха – за девчонками, Сова, лезь на крышу дозорным, а я ключ пойду искать.

Воробьев оправился в здание администрации, на ресепшене чипа от машины не оказалось. Иван перерыл все верх дном, но безрезультатно.

– Нет, так нет. Пойдем жмуриков обыщем, – сам себе сказал космонавт и направился на пляж.

Он попытался угадать, кто из троих мертвецов мог работать водителем. На песке лежали лысый мужичок с большим пузом в спортивных трико и футболке, коренастая женщина с короткой стрижкой под «ёжик» и модой парень лет двадцати в порванной рубашке и грязных серых брюках.

– Так, если они все местные, то этот чувак больше на официанта похож, тетка, наверное, администратор, а толстяк как раз на водилу смахивает, – включил дедукцию Воробьев и начал осматривать пузатого мужика.

Хоть трупы еще не начали разлагаться, но и без этого вонь от них стояла жуткая. Не смотря на то, что выглядели инфицированные как живые мертвецы, организм их работал во многом так же, как и у обычных людей. А раз естественные потребности никто не отменял, то испражнялись зомби прямо на ходу, не снимая штанов, их этот момент особо не напрягал. Поэтому даже без гниющей плоти смрад от них чувствовался издалека.

К разочарованию Ивана у мужика смарт-ключа не нашлось, пришлось ощупывать «официанта», но и тот оказался «пустой». Чтобы успокоить совесть, космонавт склонился над женщиной. Синие джинсы обтягивали ее пухлые ляжки, кривые ноги в кроссовках были широко раздвинуты. Бледно-розовая майка торчала из-под джинсовой жилетки. Взгляд Воробьева задержался на лице покойницы: в правой брови блестел пирсинг, на шее краснела маленькая татуировка в виде бабочки. Нижняя губа была разбита, рот чуть приоткрыт.

Ивану показалось, что по лицу женщины пробежала какая-то дрожь. Он вытащил нож и на всякий случай полоснул лезвием ей по горлу. Кровь почти не текла, сердце уже не работало, труп остывал, но все равно пугал своим зловещим видом.

Космонавт торопливо обшарил жилетку и в одном из карманов нашел кусок пластика в форме капли, размером со спичечный коробок:

– Опа, сюрприз. Надеюсь, ты, красотка, и была водилой нашей новой машины.

Воробьев сжал в кулаке смарт-ключ и почти бегом отправился к микроавтобусу. Центральный замок работал от отдельного аккумулятора, который держал заряд больше года, чтобы хозяин мог попасть в машину, даже если основные батареи полностью разрядятся.

Раздался легкий щелчок, Иван потянул за ручку, и водительская дверь мягко и послушно открылась. Затем он нашел в хозблоке толстые силовые провода и с их помощью запитал аккумуляторы микроавтобуса от тарахтящего генератора. Это давало надежду, что их путь до Черного моря окажется не таким долгим. Теперь оставалось только ждать.

Альберт Борисович и Таня быстро оценили преимущества верховой езды. Путь к месту назначения предстоял непростой. Приходилось преодолевать затяжные подъемы, в некоторые их них, даже лошадь взбиралась с трудом. Когда тропа становилась особенно крутой и тяжелой, люди слезали с кобылы, чтобы облегчить ей работу. Временами дорогу им преграждал курумник – огромные каменные глыбы и обломки древних скал, которые как застывшие реки пересекали леса и склоны гор. Идти по куруму с лошадью Хаимович не рискнул, поэтому приходилось искать обходные пути. Но, несмотря на эти задержки, двигаться на кобыле все равно было гораздо легче чем на своих двоих.

По лесу шли медленно, кривые узкие тропы с выступающими камнями и кореньями не давали разогнаться. Торчащие ветки то и дело заставляли пригибаться. Но люди теперь могли позволить себе двигаться спокойно, с отдыхом и привалами, не опасаясь погони.

Часов через пять после того как они покинули дом у реки, путники заметили впереди еще один приют. Солнце отражалось от блестящей металлической трубы дымохода. Заметив её, профессор остановил лошадь:

– Не нравится мне это. Прохладно, но дым из трубы не идет. Может дом заброшен, а может и нет. Попадаться кому-то на глаза я бы тут не хотел. Вдруг Беркут надумает выслать за нами еще одну бригаду? Нет, лишние свидетели нашего пребывания тут не нужны. Да и не исключено, что там не туристы, а еще одна банда.

Услышав слово «банда», Таня боязливо шмыгнула носом:

– Может обойдем тогда?

– Да, пошли левее лесом…

Странники благополучно обогнули приют и через час вновь вернулись на туристическую тропу. Вскоре люди заметили указатель с надписью «Лисья нора». Альберт Борисович одернул кобылу и сразу же достал карту:

– Так, еще одна турбаза, тут она отмечена. Это хорошо, мы на верном пути.

– А от нее далеко до вашего места?

– Угу, сегодня точно не дойдем, может быть завтра, – неуверенно предположил наставник.

Еще через два часа путники уже стали задумываться о ночевке, как неожиданно услышали позади себя громкое «Привет!»

Хаимович схватился за автомат и резко обернулся. Из леса вышел смуглый молодой парень в старом камуфляжном костюме и с легким рюкзаком на плечах. Он поднял вверх правую руку с открытой ладонью.

– Привет, – еще раз добродушно поздоровался незнакомец, – давно я тут никого не встречал. У вас там что, все умерли?

– А? Да… почти все. Эпидемия там, – кивнул Альберт Борисович, при этом заметив, как парень с завистью посмотрел на его автомат и ружьё.

– Во дела. Мне Палыч рассказывал, а я ему не верил. Да разве такое возможно? Чтобы все умерли? – и, не дождавшись ответа на свой риторический вопрос, снова затараторил, – А вы в «Лисью нору»? Она сейчас пустая, можете там остановиться. Ручей рядом. И печь хорошая, дров надолго хватит, но лучше конечно еще запастись, пила и солярка там есть.

Хаимович с осторожностью бегло посмотрел по сторонам:

– А кто такой Палыч? Он здесь живет?

– Два месяца его уже не видел. В Белово уехал, когда узнал об эпидемии. Там семья у него. Сказал, что с ними вернётся. Пока не приехал.

Эти слова обрадовали ученого. С каждым днем Альберт Борисович становился все более хроническим интровертом. И чем меньше народу обитало в этих горах, тем ему было спокойнее:

– Хорошо, мы тогда в «Лисьей норе» остановимся. А ты сам где живешь?

– В «Медвежьем ухе», вы мимо него должны были проходить, – парень махнул рукой в сторону приюта, который так старательно огибали путники, – а это чья лошадь?

– Теперь наша, сама по себе паслась, – Хаимович старался предугадать действия незнакомца. Ученый говорил спокойно, даже дружелюбно, но держал руку на прикладе автомата.

– Ааааа… наверное, из речного приюта? Это хорошо, что вы ее поймали. Скоро зима, подохнет от голода и холода без хозяина. Меня, кстати, Жека зовут, – простодушно представился новый знакомый.

– Игорь… а мою дочку – Соня, – чуть задумавшись, соврал профессор.

– Слушай, продай ружьё? У тебя, я смотрю, много оружия.

– Нет. Самому надо.

– Продай. Что хочешь проси. Мясо, рыбу – все достану. Я же – шорец, а мы в этих краях – лучшие охотники. Я силки умею ставить, а из ружья и белке в глаз могу попасть со ста метров.

– Так значит, у тебя есть ружье, раз можешь попасть? – ухмыльнулся Альберт Борисович.

– Было. Теперь нет, – с легкой грустью ответил Жека, – а зимой ружье очень надо, зверь наглеть стал. Я дичью отдам, могу работать на тебя, сколько скажешь: дрова колоть, снег чистить… продай, а?

– Давай попозже этот вопрос обсудим. Я думаю, мы с тобой еще встретимся. Мы с дочкой в приюте пока остановимся, а дальше видно будет, – туманно пообещал ученый.

– Хорошо, хорошо, Игорь. Я тогда зайду через пару дней, обсудим, – улыбаясь, закивал шорец, пятясь назад.

Хаимович махнул рукой:

– Да, давай, Жека. Ну ладно, пока. Рад знакомству.

Профессор тронул вперед лошадь, но продолжал ехать с повернутой назад головой, провожая взглядом шорца. Несмотря на внешнее спокойствие, внутри Альберта Борисовича шла напряженная борьба. Если бы не Таня, он без угрызения совести застрелил бы парня. Профессор ни с кем не хотел делить эту территорию и в каждом человеке видел противника. Но он боялся, что девочка осудит его. Это единственное, что останавливало Хаимовича от расправы.