Кузнецов переслал новость профессору и связался со службой безопасности лаборатории. К обеду выяснилось, что информацию слил, скорее всего, один из трех недавно уволенных за прогул охранников. Кто именно, установить пока не удалось. Крупные информационные сервисы не рискнули публиковать такую статью, и эта новость за день появилась только на пяти порталах с репутацией «желтой прессы». Однако Андрей и даже Альберт Борисович пока не представляли, какие это может иметь последствия.

Получив инструкции от Хаимовича, каждый из друзей занялся своим делом. Маша изучала статьи по вирусологии, но никак не могла сосредоточиться. Вместо того, чтобы искать информацию о штаммах и мутациях вируса бешенства, она раз за разом вспоминала вчерашнюю встречу с Иваном. Их отношения стремительно перерастали в бурный роман. Вчера Воробьев предложил девушке взять отпуск и съездить куда-нибудь отдохнуть, чтобы отвлечься от всей этой суеты. Самого марсонавта пригласили работать консультантом в группу по развитию долгосрочных космических программ, поэтому виделись влюбленные редко. Иван летал между Москвой, Новосибирском и Дальним Востоком. Но каждый раз, возвращаясь в город, он первым делом искал встречи с Машей.

От этих мыслей девушку оторвало сообщение профессора, он настойчиво требовал информацию, которую поручил ей найти. Снегирева скинула, что нашла, но понимала, что этого окажется недостаточно, и Хаимович останется недоволен. Чтобы не получить нагоняй от шефа, Маша с двойным усердием принялась работать дальше, оставив свои романтические мечты на потом.

Лев Николаевич вернулся к себе в президентский номер роскошной китайской гостиницы. Час назад он был на похоронах своего коллеги и союзника Тао Хуна. О кончине великого вождя скорбели все четыре миллиарда китайцев. Российский президент тоже был очень расстроен, как будто потерял близкого друга. Он вспомнил их последнюю недолгую встречу, где старый китаец пересказывал свой очередной кошмар. На этот раз господин Хун видел остров посреди моря. Дул сильный ветер и волны поднимались одна за другой. С каждым порывом ветра волны становились все краснее, пока, наконец, мужчина не понял, что вокруг него море крови. Кровавый прибой выбрасывал на песок человеческие кости, и уже через несколько минут ими был выстлан весь берег. Волны продолжали накатывать, пока старик не проснулся. Сейчас Лев Николаевич понял, что Тао Хун чувствовал приближение смерти, но что все закончится так быстро, никто не ожидал.

Налив себе зеленого чая, Лев Николаевич сел напротив окна. Стая птиц пролетала на уровне двадцать пятого этажа его номера. Включив свой ЛИСТ, президент обнаружил сразу несколько писем с пометкой «срочно». Пока он отсутствовал эти два дня, в стране разгорелся скандал с коррупцией вАкадемии наук, и начались движения общественных организаций против опытов на людях.

Лев Николаевич понимал, что Академия нуждалась в реформировании, и этот скандал стал лишь следствием стагнации всей структуры, руководство которой погрузилось в коррупцию. Президент дал поручение разобраться в ситуации и подготовить отчет к его возвращению.

Вторая новость про эксперименты на людях удивила его больше. Лев Николаевич нажал кнопку связи с Александром Черновым, который недавно был назначен первым помощником. Через несколько секунд лицо молодого чиновника появилось на экране.

- Что за скандал с опытами? – Сухо спросил президент.

- Лев Николаевич, история неприятная… опыты действительно были. В Новосибирске разрабатывалась вакцина на основе марсианского вируса, как новый вид лекарства…

- В Новосибирске?

- Да, проектом руководил профессор Хаимович. Вы его помните – это он отвечал за программу по разработке биочипов. Затем его лаборатория нашла следы жизни в марсианском грунте и занялась изучением вируса.

- И что там?

- На животных испытания прошли успешно, а вот с людьми начались проблемы… в качестве подопытных использовали зеков с пожизненным сроком за особо тяжкие. Академия в исключительных случаях давала добро на такое. Произошла утечка информации, «желтая» пресса опубликовала материал, но официальные СМИ не дали ход делу. Доказательств особо никаких нет, несколько невнятных фотографий и интервью какого-то сумасшедшего охранника из лаборатории. Но, к несчастью, кто-то подключил общественников – по моим данным, наши «западные друзья». Они кормят много таких общественных организаций и в нужный момент дергают за ниточки, как марионеток…

- А момент действительно нужный… выборы не за горами. Шумиха с опытами - только начало, сейчас любой повод – провокация, - устало вздохнул Лев Николаевич.

- Я решу проблему, предлагаю пока отстранить Хаимовича в качестве показательной меры… потом решим, что с ним делать.

Президент задумался, но затем кивнул:

- Мужик он умный, таких нам терять нельзя, все аккуратно сделай.

- Так точно, буду работать.

- До связи, я завтра вылетаю.

Решив, что на сегодня неприятных новостей достаточно, Лев Николаевич лег спать пораньше, утром предстоял вылет назад в Москву. Его ждали множество совещаний и вопросов, которые он перенес, чтобы почтить память Тао Хуна. Президент почувствовал, что начинает уставать, вернее изнашиваться. Он все чаще стал мечтать о домике на берегу моря, где мог бы выращивать персики и дыни. Раньше он получал удовольствие от работы, кипел энергией, но год за годом темп держать было все тяжелее.

Полет на родину прошел спокойно, и президент сразу погрузился в текущие дела. Прослушав доклад о скандале в Академии, правительство приступило к обсуждению этого вопроса. Как оказалось, последние события с экспериментами на людях, повлекли за собой раскол в Академии. Пока ее руководство безмолвствовало, оппозиционная группа ученых предложила властям свою программу развития науки и свежий взгляд на технологии. Также они направили массу запросов в прокуратуру о комплексном антикоррупционном расследовании во всех структурах Академии. Правительство и президент решили поддержать научную оппозицию, но предупредили, что контроль за их работой будет жесткий. Все это привело к целому ряду событий, которые повлекли за собой необратимые последствия.

Но в тот день после длительного совещания Лев Николаевич отогнал от себя все мрачные мысли и решил посвятить вечер семье. Он купил жене огромный букет цветов, а детям их любимый торт и поехал домой наслаждаться уютом семейного очага.

Плохие события как снежный ком накатывались на Альберта Борисовича. Смена власти в Академии, которую он сам так долго желал, неожиданно обернулась неприятными последствиями. Помимо того, что из-за скандала, который спровоцировала утечка информации об опытах на людях, его временно отстранили от руководства лабораторией, в НИИ прислали прокурорскую проверку. И у профессора не было времени и возможности повлиять на результаты расследования. Теперь Хаимовичу оставалось только сидеть и ждать, когда вскроются его хищения научного оборудования.

Альберт Борисович нервно прогуливался по своему участку. Додж, положив голову на передние лапы, водил глазами из стороны в сторону, наблюдая за хозяином. Он собачьим нутром чуял – случилось что-то плохое. Вдруг раздался стук в калитку.

«Неужели и сюда пришли, - подумал профессор, - тогда точно все пропало. Тюрьма. И опыты ставить будут уже на мне. Нет, не должны… тем более так быстро».

Ученый осторожно подошел к калитке и прислушался. Затем подумал «Будь что будет» и приоткрыл дверцу. Перед ним стоял Андрей. Альберт Борисович облегченно выдохнул и впустил гостя.

- Ты один? – Недоверчиво спросил Хаимович.

- Да, Маша и Ёся тоже хотели пойти, но я сказал, что всем уходить с работы не следует, это вызовет подозрения. Мы звонили, но Вы недоступны.

- Да, отключил телефон, никого сейчас не хочется слышать и видеть, - помолчав секунду, профессор, чтобы не обидеть Андрея, добавил, - к вам это, естественно, не относится, просто черная полоса началась удивительно активно. Говорят же - беда не приходит одна.