— Слушаюсь!..

Генерал работал с документами, составлял служебную записку, с которой завтра пойдёт к Президенту. Не нравилось ему, что все первые лица государства находились в одном, пусть и большом, и хорошо защищённом убежище «Яматау-1». Он предлагал распределить высших лиц государства по разным узлам убежища, называемого «Метро-4000». Это, по его мнению, позволит при едином ударе или вторжении избежать критической потери управляемости. За обоснованием он засиделся допоздна. Хотя, куда спешить. Семья его погибла, как и погибли семьи большинства укрывшихся здесь солдат, офицеров и гражданских специалистов. Слишком всё быстро произошло. Никто не ожидал такого первого сокрушительного удара, тем более с той стороны, с которой не строился ни один теоретический прогноз появления врага.

— Товарищ генерал, разрешите? — осведомился адъютант.

— Да, что у тебя?

— Чай готов, нести?

— Хорошо, неси, — генерал протёр уставшие от длительного изучения документов глаза. Очки он принципиально не носил, вблизи видел хорошо и работать с документами ему это не мешало, но вот вдаль видел плохо, что не критично. Конечно, как в былые молодые годы попасть в грудную мишень из автомата с расстояния в сотню метров не попал бы, но от него сейчас этого никто не требует.

— Получен ответ на запрос о лицах имевших позывной «Бес».

— Много таких?

— Согласно заданным критериям, всего двадцать восемь солдат и офицеров. Из них я убрал тех, кто точно погиб и смерть их подтверждена, а также флотских.

— Согласен, вряд ли это флотский хотя может какой морской десантник? — засомневался генерал.

— Такой всего один. И он комиссован по ранению — ампутация кисти левой руки.

— Тогда точно не он. Тогда, что у нас получается?

— Восемь бойцов, что подходят под критерии и вписываются в примерный возраст. Пятеро — офицеры различных спецподразделений от старшего лейтенанта до майора. Все имеют боевой опыт и награды. Двое — из числа лётного состава. Один — медик и один комиссованный, в отставке.

— Отставника-то зачем в список включил? Если такой молодой возраст, что служить ещё и служить, то или по состоянию здоровья комиссован, или за какую провинность.

— Товарищ генерал, вы правы. Старший сержант комиссован по ранению, но я обратил внимание на его звание и на последнее место регистрации, что указано в личном деле и на номер военкомата, которым сделана последняя запись.

— И что там?

— Это Республика Бурятия, а все события произошли в соседней области — Иркутской.

— Хорошо, оставь документы, я посмотрю… — после недолгого раздумья, ответит Шевцов.

Всю ночь я обдумывал предстоящий разговор с офицерами. Раз уж вызвался представить план, как бить врага, надо его хорошенько обдумать. Память Глена помогала, но он исходил из своего опыта, возможностей своей армии, своего оружия и тактики ведения боя. А это мне не подходило. Разница в техническом развитии родины капитана с анторсами была незначительна, хотя они и отставали в некоторых областях, в том числе и в исследовании Космоса, но в итоге пробелы в техническом развитии нивелировались совершенно иной тактикой боя, которую они успешно применяли. А ещё были те самые хоски. Да, их мало, слишком мало, но именно они нанесли критический урон, что способствовал прекращению агрессии.

— Товарищ сержант? — прозвучал над ухом знакомый голос. Я не заметил, как заснул.

— Что-то случилось?

— Нет. Завтрак прошёл, а вас всё нет. Вот Заря и послал узнать, как вы?

— Понятно, со мной всё нормально. Просто устал сильно, да и уснул только под утро. Сейчас выйду, — посыльный из числа солдат, ушёл, а я провёл необходимые процедуры, совершил утренний туалет и одевшись, направился в столовую. Есть особо не хотелось, вчера допоздна просидели, и я был сыт, но появиться и показаться, что со мной всё в порядке было необходимо. Зашёл в столовую. Там привычно суетились девушки. За этот короткий срок большинство из них освоились и успокоились от переживаний прошедших недель в плену и как я заметил стали флиртовать с личным составом солдат.

«Надо Заре сказать, чтоб воспитательную работу среди бойцов провёл. Не хватало нам в замкнутом пространстве любовных страстей», — подумал, а сам опомнился. Ведь пока не прибудет более высокое начальство, не Заря будет старший этого скромного убежища, а тот самый подполковник, и с сожалением покачал головой. Вчера встреча закончилась натянуто, и в ближайшее время я ожидал серьёзного разговора по поводу соблюдения субординации.

— Товарищ сержант, присаживайтесь к нам, — в столовой свободного места было много. Завтрак закончился, и девушки убирали, вытирали столы, готовясь к следующему приёму пищи. В очередной раз для себя отметил, что Заря и Штерн рационально организовали питание, составив распорядок дня, и неукоснительно его придерживались. Я обернулся на голос. В закутке, неофициально отведённом для приёма пищи офицерами, за столом сидели подполковник и ещё пара офицеров. Среди них я заметил и Зарю. Именно он позвал меня.

Отказываться не стал. Взял тарелку с гречневой кашей, хорошо сдобренной тушёнкой, хлеб и кружку с кофейным напитком, и направился к ним. За столом два места были свободны, и отказ с моей стороны выглядел бы провокационно.

Поприветствовав друг друга, уселся. Ел молча, изредка вслушиваясь в разговоры соседей. Говорили ни о чём.

— Товарищ Бес, — когда я расправился с тарелкой каши и взялся за кружку, заговорил подполковник, — прошу извинить меня за вчерашнее. За последнее время много чего навалилось, а тут, выпил, расслабился, ну, сами понимаете… — тон разговора, а тем более обращение ко мне не по званию, меня сразу насторожил, но подполковник объяснялся простым языком, не кичась званием и должностью. Тем более, меня удивило, что говорил он в присутствии своих подчинённых и на «Вы».

— Я всё понимаю, товарищ подполковник и не держу обиды, — ответил, когда офицер замолк.

— Это хорошо, — выдохнул подполковник, — мы вчера хотели обсудить, что делать дальше. И у меня с офицерами есть кое-какие соображения по этому поводу.

— Внимательно слушаю, — мне действительно было интересно, что придумали офицеры. В принципе, исходя из действующей военной тактики предложение подполковника выглядело довольно взвешенным и обоснованным. Главная идея строилась на использовании уцелевшей военной техники, что была спрятана в укрытиях на запасных позициях. Вот только одно подполковник не учёл. — Товарищ подполковник…

— Давайте без званий, а по позывному, — прервал меня офицер.

— Товарищ Серый, — исправился я, — предложенная идея нереализуема по ряду причин. О том, что анторсы блокируют запуск ракет, вам известно, и это учтено. Вы предлагаете снять неядерные заряды и замаскировать их на пути следования врага и дистанционно потом их подорвать. Но для определения маршрута следования, не говоря про установку самих зарядов, нужно время. А если учесть, что воздушным пространством полностью владеют враги, то это нереализуемо. Помните, как используя маскировку, добирались сюда? И это считай налегке. Технику не укрыть нашими накидками, а о других средствах маскировки, способных в разных спектрах снизить заметность, я не знаю, — видно было, как мои слова резанули по живому офицера. Отдохнув, он рвётся в бой, а его не пускают.

Желваки его заиграли, он с силой сжал столовый прибор в своих руках. А я сидел спокойно и ожидал его ответа. Надо сразу расставить все точки над «i», а то потом хуже будет. Если он перетерпит, не сорвётся вновь, то это хорошо, а если нет… Уйду в рейд, пусть и один. Сам я отдохнул, а остановить меня никто не может, хорошо, что представился бойцом спецподразделения, которое не подчиняется подполковнику-ракетчику. В том, что Заря будет молчать, что на самом деле в отставке, я не сомневался. Скорее всего, он увяжется со мной и пару ребят ещё прихватит.

— Твои предложения, Бес? — затянувшееся молчание было сравнимо с затишьем перед бурей, когда перед сильной волной — цунами, море отлынивает назад, или, когда перед грозой всё вокруг затихает и именно такое, ничего хорошего не предвещавшее затишье закончилось простым вопросом подполковника.